Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

"Баядерка", Мариинка, 1 мая

В первом действии все было даже не хорошо, а прямо-таки отлично. Попова Магдавеей я видела много, но именно вчера он вдруг решил переплюнуть Вишневу по части бескостно-водной пластики. Получился, правда, скорее жидкий металл, но мне очень понравилось, мужская пластичность и должна отличаться от женской. Потом влетел Ким, аристократ чистейших дальневосточных императорских кровей, ослушаться коего невозможно и помыслить. Экий властный жест у него был, когда он на раз ломал сопротивление Попова, просто загляденье. А через восемь тактов это был уже по уши влюбленный романтический вьюнош, горячий, неостановимый и доверчивый. Хоть веревки из него вей. Йех, хорош образ. Тут еще Пономарев брамином вышел и начал достоевски общаться со своим богом, коего недостоин, так что младых баядерок я в Оптику уже традиционно не глядела, а глядела всю сцену исключительно на него.

В общем, Мариинка работала в лучших традициях, и мужики дали прекрасный зачин, а также подготовили пьедестал. Вишневой оставалось появиться и блеснуть.

Служебная униформа Вишневой-Никии действительно блестела заметно больше обычного, а вот сама Никия, пожалуй, меньше. Ибо Вишнева выбрала тактику "я девочка маленькая беззащитная большеглазая хрупкая, меня всякий обидеть норовит". После сильных и царственных Никий Мариинки последних лет смотрелось необычно, но, с другой стороны, почему нет. Трагедия Никии как маленького человека, сломленного злобой и предательством сильных мира сего, вполне укладывается в спектакль. Тем более что в дуэте Ким был влюблен, Вишнева вся трепетала, прыгала с разбегу к нему на руки, а он хоть бы качнулся. Сильный мужчина и хрупкая женщина - всегда красивое сочетание.

Но тут явилась Терешкина. И стало ясно, что выбор у Солора таков: либо маленькая большеглазая хрупкая беззащитная обижаемая, которая всю жизнь будет висеть на шее, либо сильная прекрасная умная насмешливая самостоятельная, которая возьмет в свою жизнь и позволит идти рядом к великим свершениям (ну и под свое крыло заодно, но очень постарается этого не демонстрировать).

Тут следует заметить, что выбор далеко не однозначен - мужчины не очень сильные, совсем не сильные или неважно насколько сильные, но в себе не уверенные, выбирают обычно именно маленьких питерских женщин, дабы в процессе защиты от всех, кто обидеть норовит, повысить самооценку и утвердиться в своей мужественности. Но Ким был мужик, т.е. хотя и скромный, но цену себе знал. И когда сильная женщина Терешкина, невероятно прекрасная в своей силе и женственности, а также костюме из вихаревской постановки, легким трепетом выдала свою мгновенную, но неподдельную влюбленность, Ким был сражен наповал. Парень, однако, был скромный и совестливый, и с маленькой большеглазой Вишневой, как ни крути, поступил нехорошо, посему распереживался и спрятался в уголок, практически за спину Терешкиной, чтобы не видеть, как вызванная на срочную подработку во дворец Вишнева излагает благословение паре танцевальным языком.

Терешкина меж тем, осветив всю сцену мгновением первой встречи с любовью своей жизни, не просто сидела на табуреточке, но демонстрировала нехорошие грани натуры. А именно - глубочайшее и какое-то естественное презрение к нижестоящим (что Гамзатти по должности положено) и резко несерьезное отношение ко всей этой религиозной обрядности (а вот это уже было неожиданно, интересно и свежо). Надо было видеть, как она кончиками наманикюренных пальчиков брезгливо приподняла серую вуаль Вишневой, лежащую перед ней на столике. То ли ведомство Великого Брамина гашишем подторговывало, то ли дочь главы государства много чего другого знала о нравах религиозных служителей, - в общем, в благость баядеркиного танца Терешкина откровенно не верила, но в нужный момент сделала вежливое лицо, опустилась на колени и вытерпела осыпание цветами. Ибо положено.

Те, Кто Сверху, сдается мне, к таким ироническим гражданам относятся тоже иронически. Ибо безмятежного счастья неверующей Гамзатти было дано ровно столько, сколько длился танец Вишневой. Далее явился широкими шагами Пономарев-Брамин и наложил на женитьбу свое вето. Маленький и, судя по дальнейшему, не очень умный, но очень серьезный раджа-Яковлев взял себя в руки и рубить пополам Пономарева не стал, а выгнал всех со сцены и конкретно спросил, что, ять, происходит. Само собою, Терешкина внимательно (и явно не впервые - а что делать, жизнь во дворце такая) подслушала все, что, ять, происходит. Маленький Яковлев вспылил, но сдержался и ограничился обещанием втоптать баядерку в сырую землю. Пономарев попытался было возразить, но Яковлев свалил, его не слушая. Пономарев унесся, комкая в объятиях шаль Вишневой. А Терешкина осталась одна с перспективой полного краха личной жизни и на четыре такта присела на табуреточку, не делая вид, что она вечная и всепобеждающая.

Сильных женщин, если кто вдруг не знает, тоже всякий обидеть норовит. Только они, в отличие от маленьких питерских беззащитных, не бегут никому об этом объявлять, а справляются сами. А еще, когда из-за кулис появляется ближайшая наперсница Баженова, моментально выпрямляются и делают вид, что у них все лучше всех и они твердо знают, что делать. И вообще, давай-ка сюда эту баядерку, попытаемся обойтись без смертоубийства, женщина все-таки, влюбленная все-таки, и вообще, не надо брать лишний грех на душу.

Далее была лучшая виденная мною сцена общения Никии и Гамзатти. Взявши соперницу за подбородок примерно тем же брезгливым жестом, каким брала ее вуаль, Терешкина неожиданно увидела не хваткую девицу, а маленькое большеглазое всеми обижаемое. Надо полагать, поэтому дружелюбия не было даже напускного, а было ощущение надвигающейся грозы. Каковая и разразилась в полном объеме. Под лозунгом "кто я и кто презренная ты". Тут униженная и оскорбленная Вишнева обиделась, распрямилась и, горя искренним возмущением (а также слегка дрожа от страха), сообщила, кто тут ху в данном треугольнике. Клятва на огне - это был аргумент, да. Бывают такие минуты, когда мир сильных женщин рушится сразу весь и совсем, и они проявляют слабость. Нет, нет, неправда, нет, - что-то в этом роде произносила Гамзатти, тряся Никию за плечи и понимая, что очень даже да, и Большая, пусть и слегка высокомерная Мечта о большой идеальной любви разрушена непоправимо. (Идеалистка, хуже Никии, право.) И да не подумает кто невнимательный, что Терешкина способна перед кем-то валяться на коленях! Это так получилось, что сотрясаемая Вишнева попыталась, отступая, избавиться от сотрясания, и Терешкина, запутавшись в ногах, припала на колено.

Что, конечно, восприняла как оскорбление и умаление своей силы и значимости. Посему поправила прическу, вдохнула-выдохнула, встала и неспешным шагом направилась туда, где располагался единственный выход из дворца (бестолочь Вишнева тем временем металась во все углы сцены, не в силах обнаружить правильную дверь без таблички EXIT). После чего аристократка недрогнувшей рукой рванула кило брильянтов с шеи и ткнула в плебейку, только что не крикнув - на! и убирайся с глаз моих! тебе тут на два острова на Мальдивах хватит!

Но, как мы помним, маленькая большеглазая всеми обижаемая была не совсем маленькая питерская, а вовсе даже искренняя идеалистка. Так что, схватив с шахматной доски ножичек, она бешеной кошкой ринулась на Терешкину, загнав ее практически в левую кулису и едва не ткнув ножичком реально в правое плечо (ай спасибо оперативно подоспевшей Баженовой). После краткого мига неподвижности все всё осознали. Терешкина повернулась и пошла на Вишневу походкой бенгальского тигра с соответствующим Лицом. Ай-яй-яй, что девка наделала! - как бы возопила спасительница Баженова. Вишнева же, как гарун, бежала быстрее лани. А Терешкина вышла в центр сцены, постояла, подумала чуть дольше, чем тут думают недостаточно интеллектуальные Гамзатти, и жестом императора, приговаривающего гладиатора к смерти, дала понять, что мешать папе вогнать соперницу в сырую индийскую землю никоим образом не станет. Вах, сказали мы с овном и подсознанием, вправляя челюсть и подбирая напрочь забытую весь акт сумку, это было классно.

В антракте народ в фойе и, простите за жизненную правду, туалете активно обменивался мнениями, в основном балетоманскими, коих было много и довольно односторонне, но о них не будем. Балетоманы и так знают, что они думают. Будем лучше о гласе народа, раздавшемся в зрительном зале от моих соседей справа. Семья из мрачной толстой мамы, оптимистического толстого папы и пышечки дочери (точно в таком порядке считая от толстой меня) обменивалась мнениями в духе "мамуль, а вот этот прыгал, тебе понравился?" и "мамуль, а вот эта с цветочками тебе не понравилась?". Мамуля грозно молчала. После чего произнесла - "А Ну-ка, Папуля, Дай Мне Программку. Кто Эта, Которая Шахерезада. *листание страниц* Дочь раджи. Виктория. Терешкина". В лицезрение второго акта я вошла в прекрасном настроении.

Как бы почувствовав мое прекрасное настроение, Мариинка устроила особенно прекрасную свадьбу. Мужской кордебалет носил новеньких попугаев на шестах, женский - новеньких попугаев и новенькие веера в руках. Костюмы тоже блистали новизной (и, по-моему, опять-таки из вихаревской "Баядерки" - надо пересмотреть, что-то я совсем ее уже забывать стала). Байбородин отлично, чисто и очень стильно отпрыгал и отыграл Золотого Идола. Русских была не самой лучшей Ману в моей практике, но вполне. В индусском на сцену вылетел, дико блистая глазами и зубами, отморозок Демченко, страстно мною любимый в таких ролях (цыганский в ДК, Нурали в БФ, один из Ангелов-Садовников), так что как упала Петренко (если она падала), я не видела, только слышала ох соседей справа. Моя Оптика от Демченко не могла оторваться. (Барабан, правда, словил очень осторожно, особенно для таких глаз, зубов и отмороженности.) Две четверки баядерок тоже были хороши. Но тут вышли Терешкина и Ким, и стало даже не до баядерок.

Ибо Терешкина, как сильная властная женщина, яростно охраняющая своих любимых, явно включила в данный список не только папу, но и мужа. А муж, будучи человеком искренним и совестливым, никак не мог отдаться любви к молодой жене в полном объеме, маясь вполне заслуженными угрызеньями понятно из-за кого. Так что, когда он грустил, Терешкина заботливо заглядывала ему в глаза, утешала и развеивала грустные мысли. И без тени упрека. Ибо - ну что ж делать, мало ли кем Ромео увлекался до правильной Джульетты. А что переживает - еще правильнее, хороший ответственный и должен переживать. Ким от такого отношения смущался, но одновременно и проникался тоже.

И все у них было хорошо, но тут на свадьбу, размахивая плащиком, прибежала брошенная Вишнева.

Первый мелкий сбой высокого образа получился случайно и в конце концов был простительным. Ну угораздило Вишневу наступить на плащик, так что когда Баженова осторожно попыталась его из-под Никии выдернуть, Вишнева, стоящая в позе "о, жизнь моя кончена навсегда и трагически!", естественно, не шелохнулась. Ничего, бывает. Но когда монолог Никии и далее пошел в ключе "на кого ж ты меня, и так маленькую, беззащитную, большеглазую и всеми обижаемую, покидаешь", я насторожилась. Что делать, приучили меня Никии последних лет к глобальности, а не частности своих проблем. Тем более что на трио на табуреточках смотреть оказалось ничуть не менее интересно, чем на душервательный танец Никии. Никогда не думала, что Гамзатти в уголке страдает не меньше Никии в центре сцены, но в этот раз было именно так. Терешкина сидела как на иголках и держала лицо с огромным трудом - ибо с обоими мужчинами ее жизни начались большие проблемы. Муж страдал не меньше обеих своих женщин, а еще ему было ужасно стыдно и он не знал, куда девать глаза и себя. Так что Терешкиной пришлось срочно усадить парня рядом с собой и только что за руку не держать. Что до папы, то он выкинул штуку похлеще: дал понять взглядом, что, дескать, не волнуйся, дочура, папа сейчас все за тебя сделает. И пошел организовывать заказное убийство прямо на свадьбе дочери. Нет, вы вдумайтесь: празднуете вы свою свадьбу, тут является ваша соперница и начинает, вместо того, чтобы закатить скандал, гордо демонстрировать, как она хорошо скрывает свою скорбь (при этом всем окружающим, конечно, понятно, что именно скрывает героиня). Муж мечется, вам тоже, мягко говоря, несладко. И тут ваш родитель подзывает любимого работника службы безопасности и дает ему совершенно понятно какое поручение. И что вам делать, когда эта искренняя большеглазая дурочка, которую, кстати, вдруг стало жалко, бегает по сцене в истерическом восторге и потрясает коброй в корзинке? И ведь не встанешь, и не отнимешь, и довольного аки сытый слон папу подводить нехорошо, и растерявшегося мужа не бросишь. Остается сидеть, застыв и стараясь не подавать виду, что ты тут единственная понимаешь, к чему идет дело.

Даже не помню, когда я сочувствовала Гамзатти практически так же, как Никии. Даже когда Вишневу укусила змея. Потому что на лице Терешкиной были ужас и вина, а руку она прижала к груди, словно разделяя с соперницей боль от укуса. А когда Вишнева обвиняющим жестом ткнула в соперницу - дескать, ты змею подложила, ты! - Терешкина, в отличие от обычного гамзаттиевского высокомерного вскидывания головы в духе "да, я такая, и буду жить долго и счастливо! а ты прям щас умрешь!", отвернулась и застыла не без скорби. Очень качественная картина того, как взрослеет и воспитывается носительница власти, для которой в первом акте всякая баядерка была пыль под сандалиями. (А папа - никудышный политик, не понимающий, что может себе позволить и чего не может себе позволить носитель власти, если он существо нравственное. Так что придется в дальнейшем опекать его и руководить нежной, но твердой рукой.)

Что до Кима, то он не стал сграбастывать мертвую возлюбленную в охапку, как частенько делают Солоры, но лишь бросился на колени на некотором расстоянии от нее и воздел руку к небу. Что в общем подтвердило впечатление о том, кого он в данном спектакле выбрал. После поклонов и цветов начался второй антракт, кричавшие за моей спиной "браво!" сторонницы Терешкиной замолкли, соседи справа утопали в буфет, а я зачехлила оптику и посидела некоторое время, выслушивая стороны своей богатой натуры. Овну Вишнева-Никия не нравилась еще с 2007 (или 2008, не помню точно) года. Он еще тогда бубнил с сержантской прямотой, что маленькая собачка до старости щенок, а из щенков лебедя и баядерки не растут, и мнения своего не переменил. Подсознание, как всегда меланхолично, выдало фразу кого-то из писавших о балете - "когда танцевала Терехова, для исполнительницы Никии наступали тяжелые времена". Согласившись с подсознанием, что Терешкина эквивалентна Тереховой, я, как обычно, пнула овна сапогом под лавку, предложив сначала посмотреть третий акт, а уж потом считать цыплят по осени. Овен согласился подождать, снисходительно бросив "романтишная ты наша". Балет вообще романтичен, возразила я твердо и стала ждать "Теней".

Третий акт начался очень бодро. Ким страдал и требовал дать ему укуриться и забыться. Пока он укуривался, Попов лишний раз продемонстрировал пластику жидкого металла и музыкальность с огоньками в ладонях. Тени, надо с сожалением признать, не были столь же блистательны. Скажем так, одна из первой восьмерки оказалась ложкой дегтя в бочке амброзии. Правда, это в горах, а на равнине вроде выправилась и уравнялась с товарками. Из трех солисток очень понравилась Иванникова, исполнявшая вторую вариацию. Шакирова - так себе. Будем считать, что Чебыкину я не видела и вообще забыла. Что до главной пары, то как бы это сказать. Во-первых, они не были парой. Не то чтобы Ким не старался, но любые его попытки любить, страдать и мучиться натыкались на не совсем обычную ситуацию: данной Никии не было до него особого дела. Она как раз была вполне счастлива и благополучна в царстве теней, наконец сменив штаны на пачку и приобщившись к примо-балеринству. Пару раз, правда, под соло скрипки она ласково попыталась утешить Солора, прикоснувшись к его плечу. Но и все. Остальное, как и, допустим, в финальном дуэте "Золушки", было про Вишневу, ее творчество и ее упоение ее творчеством. А Солор, как в 19 веке, был всего лишь подпоркой для балерины. Причем и запредельным совершенством классический танец Вишневой не отличался. Но это бы ладно, за любовь можно простить мелкие технические огрехи. Так ведь не было любви, которая пережила смерть и кристаллизовалась бриллиантом акта "Теней".

Зато было счастье, выданное всем и каждому, и никто не ушел обиженным. Ким проплакался в гашишном бреду, избавился от комплекса и вернулся к Терешкиной, которая продолжила нравственное совершенствование, духовное пробуждение и справедливое управление Индией, а также, возможно, Пакистаном. Папу осторожно отстранили от власти и отправили играть с внуками, аки дона Корлеоне. А Солор вырос в блестящего, но нравственного главу страны. Что до Никии, то она даже более счастлива, ибо до власти ей дела нет, и она вечно танцует прима-балеринские партии на вершинах Гималаев, и даже иногда, на крупные храмовые праздники, дает в ночи трехактные представления для балетолюбивой индийской элиты и приглашенных дипломатических гостей. Брамин не пропускает ни одного шоу и имеет свою ложу, в которой по окончании представления крупно напивается с верным Магдавеей. В общем, хэппи-энд.
Tags: балет
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments