Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Еще о "Парке"

1. Общее.

"Парк" - балет чрезвычайно, я бы сказала, запредельно структурный. К тому же в нем нет абсолютно ничего бессюжетного и ну совершенно ничего нелогичного. Наконец, там все довольно просто - ну, как в жизни, если на нее, жизнь, смотреть с нужного угла и без розовых / черных / любого другого цвета очков.

Фишка в том, что "Парк" - это обобщение на тему. Балет (как и прочие сильно рафинированные искусства, язык коих сложен и не поддается осмысливанию за пять минут) вообще тяготеет к обобщениям. Хоть вон третий акт "Баядерки" тому классический пример. О чем они там, тень Никии с Солором, так долго беседуют? "Прости меня за измену" - "Ах, я все равно тебя где-то как-то люблю, но отвечать придется"? То есть я слышала и такие переводы "Теней", но всерьез их принимать невозможно. Пошловато - это еще ладно, а вот что фантастически неполно, это уже непростительно.

Так вот, "Парк" - внятное и даже прозрачное, в духе острого галльского смысла, обобщение на тему трех возрастов процесса, который можно называть отношениями с противоположным полом, а можно, в общем, и любовью.


2. Кордебалетное.

Как известно из философии, всякое явление проходит три стадии: возникновения, расцвета и упадка. Точняк так и у Прельжокажа. Фаза первая, утренняя, выпендрежная: девочки и мальчики упоенно демонстрируют друг другу себя. Я, я, я такой прекрасный и заслуживающий только самого, самого лучшего партнера! Демонстративно стучать или столь же демонстративно не стучать друг на друга стульями, а также устроить общую беготню до потери дыхания, есть тоже неотъемлемая часть тинейджерской выпендрежности. Не склонные к упоенной демонстрации себя на публике тем временем сидят в углу и внимательно изучают поведение как своего, так и противоположного лагеря. Всё пока только формируется. Растение растет.

Между прочим, очень показательно, что костюмы девочек и мальчиков в эту фазу весьма сходны, они, скажем так, больше мальчиковые. Хотя мужской костюм 18 века далеко не лишен женственности. Что тоже многоговоряще. Еще показательнее, что мальчиков восемь, а девочек девять. Вспоминается из старой песни, что на десять девчонок по статистике девять ребят. Из девочек кто-то изначально проиграет и сойдет с дистанции, так уж устроен отбор в обществе.

Фаза вторая, так сказать, цветенческая. Затакт: птички обрели перышки и упоенно их чистят. Платья 18 века - чуть ли не самые женственные в истории костюма вообще. Вот девочки надели шикарные платья, каждая чуть-чуть свое (тут следует в скобках заметить, что все костюмы кордебалета похожи, однако каждый пусть немножечко, но отличается от всех остальных, в чем лично я вижу Толстый Намек на то, что у персонажей за пределами сверхсюжета судьбы тоже немножко отличаются, но в целом укладываются в соответствующую группу). И начали под фонограмму журчащего хихиканья шуршать перышками, а также репетировать заламывания рук и прочие элегантные обмороки. В общем, то, о чем Калягин после "Здравствуйте, я ваша тетя", помнится, говорил, что это женщину сыграть трудно, а вот все эти женские ужимки как раз отлично получается и сыграть, и спародировать. Ну и что плохого? Должны ведь мы, женщины, в процессе становления таковыми и опробовать, и отточить наше оружие.

Конечно, платья во второй фазе - не цель, а средство. А посему очень скоро под чуть ли не самую безмятежную, нежную и изящно веселую моцартовскую музыку девицы переходят в состояние красиво раздетых и крутят любовь с тоже уже слегка подраздетыми молодыми людьми. Счастливый полдень жизни. Кажется, что он продлится вечно. А также вечно будешь ничем не обременен, никому не обязан, свободен сделать выбор - и столь же свободен сделать ручкой и оставить четырех парней из корды очень смешно бушевать и метаться под бременем сексуальной неудовлетворенности. Молодежь пробует секс и жизнь на вкус. А кто не хочет пробовать, типа главной героини, почему-то не спешащей снять красное платье, тот сам дурак и законный объект для насмешек и хихиканья.

Но это только кажется, что блаженство цветения продлится вечно. Стабильность, как известно из философии, чревата упадком. И наступает вечер. Фаза третья, время стрекозе расплачиваться за весело пропетое лето.

То есть я совершенно не против весело пропетого лета, и жизнь, между прочим, тоже далеко не всех стрекоз заставляет идти на поклон к муравьям. Но, назовем вещи своими именами, фаза цветения далеко не для всех дам заканчивается благополучным устройством личной жизни. По окончании очередной интерлюдии-под-фонограмму, когда матерчатые колонны уходят вверх, четыре дамы на сцене имеют сильно непристроенный и весьма несчастный вид. Уж не знаю, случайно ли то, что по крайней мере три из четырех - те, что были застрельщицами в первом акте и всячески провоцировали мальчиков на хоть какую-нибудь реакцию. С Прельжокажа станется. Считать он, во всяком случае, умеет, и статистика девчонок, ставших дамами, выходит любопытная. Если вычесть приму (о которой чуть позже), из восьми кордебалетных девушек первой части до третьей фазы добрались только семь, причем четыре одиноко сидят на сцене и тоскливо мажут и мажут себе потускневшие лица, пытаясь вернуть впечатление свежей юности. Сами женские костюмы третьей части чрезвычайно показательны: при достаточно глухом и классическом верхе низ, во-первых, намекательно прозрачен (подходите, люди добрые, берите кто хочет), а во-вторых, траурно черен. Позже эти же черные юбки скроют лица постаревших стрекоз.

В общем, веселое время, когда все пробовали всё и всех, и оно вроде сходило с рук и только веселило, закончилось, пора пристраиваться к тому, кто подвернется. Тем более что мужчины, которые выходят вслед за скорбными стрекозами, тоже не производят впечатление благополучных. То есть они куда более активны, типа для настоящего мужика главное не женщина, а работа, но активность у них какая-то одинокая и беспорядочная.

А посему семеро кавалеров и семеро дам срочно женятся кто к кому ближе стоял, и возникает самая, на мой взгляд, смешная (и грустная тоже) сцена всего "Парка" - когда мужики устало тянут за собою по полу измотанных подруг, а в конце взваливают каждый свою драгоценную на плечо и утаскивают за кулисы. С одной стороны, известная коллизия Анны на шее. С другой - все-таки как-то уже не так одиноко, когда на шее кто-то висит, и ты вроде как кому-то нужен. По-своему счастливый (и чрезвычайно распространенный в жизни) конец.

Все это не плохо и не хорошо, все это просто-напросто есть. Так устроен данный сегмент человеческой жизни. Кстати, вот хотя бы Ноймайер в своей "Сильвии" очень красиво (и тоже без лишних реальных подробностей, на символах) выстроил почти точную историю одной кордебалетной девочки из "Парка". Три фазы, во всяком случае, на удивление совпадают: агрессивный подросток - секс-красотка - уставшая немолодая женщина, которая замужем за каким-то совершенно посторонним и случайным человеком.

Но для "Парка" это всего лишь фон.


3. Солисты.

Герой еще ладно, он регулярно кажется плотью от плоти тусовки. Впрочем, его то и дело от игры влечет к любви. Что с мужчинами, бесспорно, бывает, и даже одномоментно с влечением от любви к игре. Что до героини, то она с течением действия воспринимается все более чужеродным элементом - как зрителями, так и кордебалетными девочками. Что она с самого начала имеет четкую цель добиться любви, это понятно. Что при этом она хочет не просто любви, а совершенства - это выявляется со временем.

Как в случае кордебалетных коллизий, это не хорошо и не плохо - это просто есть. Соль земли - это не плохие и не хорошие, а особенные люди. Когда человек хочет совершенства и не согласен на меньшее, это, в общем, и движет солнца и светила. Среди общепоколенческой ровненькой и, несмотря на детали вышивки костюмов, схожей поросли вдруг вырастает Штучное Чувство. Как говаривал персонаж одного советского фильма, не ширпотреб, а индпошив.

С другой стороны, почти маниакальное стремление героини к совершенству разводит героев не единожды, а дважды, что в жизни без решительного вмешательства Сверху практически непоправимо.

Есть, правда, и третья сторона вопроса: чтобы редкий цветок вырос таким, каким он вырос в финальном дуэте, герои должны пройти через все, через что они прошли. А иначе не поднять бы им адажио двадцать третьего концерта Моцарта, уж не говоря о безумном счастье летящего поцелуя.

Почему эти двое расстаются в первый раз? Сюжетов можно придумать сколько угодно, но поскольку мы в сверхсюжетном (или, если угодно, засюжетном) пространстве, ответ один: молодости всегда кажется, что совершенство еще ждет впереди. Герой не совершенен. Чувство не совершенно. Будем искать.

Почему они расстаются во второй раз, понять проще. Секс, бесспорно, сексом, герой использует именно аргументы страсти. Но у героини, кроме тела, которое, конечно, сдалось напору чувств, есть еще и разум в голове. Этому разуму не то чтобы не нравится герой, - скорее, резко не нравится то, что герой слишком сильно нравится. А герой, между прочим, только что под деревьями упоенно обжимался с кордебалетной нимфой. И теперь использует навыки, отшлифованные в случайных связях, там, где ничего случайного быть не может. Между прочим, именно поэтому героиня бьет героя не чем-нибудь, а головой. И да, это в некотором роде смешно. И грустно тоже. А также, как обычно, и не хорошо, и не плохо, а так - оно вот такое есть.

Но без любви женщина, уж простите за высокий слог, умирает. Причем конкретно в данном случае гордость и разум предоставят ей умирать сколько ей заблагорассудится, но пойти на третье рандеву не дадут. Чтобы перфекционистка в любви приняла несовершенство любимого человека, смирилась и открыла ему гордую душу, в Штучных Случаях без вмешательства Сверху не обойтись.

Ау, Садовники.


4. Ангелы.

У Садовников не то чтобы нет индивидуальности - она у них одна на четверых. Они невозмутимы, сострадательны, сосредоточены и перфектно профессиональны. Еще они не то чтобы сверхъестественны, с нашей современной точки зрения они вполне органичны, - а вот в эпоху Моцарта, думается мне, подобные граждане с их фонограммою воспринимались бы как безусловно надмирные создания.

Короче, ангелы.

"Парк" особенно упоителен даже не групповым портретом воспитания чувств поколения, но тем, что нам показывают, как за этим процессом присматривают Сверху.

Пролог: день еще не успел начаться, в саду времен внимательно прислушиваются к эманациям Сверху ангелы. Сейчас сюда придет младое поколение - кто в поисках игры в любовь, а кто, быть может, и в поисках любви. Сейчас все начнется.

Интерлюдия между первой и второй фазой: на фоне стандартного газона, быть может, расцветет один цветок. Он же, как водится, проблема. Короче, предстоит поработать.

Интерлюдия между второй и третьей фазой: что делать с этими гордыми смертными идеалистками. Умрет, но не сдастся. Герой, он что - он, несмотря на все кордебалетные игры, всегда готов упасть к ногам своей единственной. Осталось уговорить Рокфеллера вразумить перфекционистку, при этом ее не сломав.

Эпилог. Один день уже закончился, второй не успел начаться. В саду времен четыре ангела стоят, прислушиваясь к голосам детей поколения предыдущего дня и похвале Сверху. Еще немного, и грядет рассвет, и все начнется снова. А пока у Садовников совершенное мгновение покоя и гармонии - ибо И Стало Все Хорошо Весьма, и это сделали они.

Нам предлагают быть свидетелями работы ангелов и вмешательства Бога. От таких предложений лично я не отказываюсь.


5. Исполнители.

Честно говоря, из всех составов, а я, кроме свежевведенной Новиковой, видела все возможные сочетания, правильный - один: Кондаурова и Смекалов. Все при них, и фактура, и страсть, и химия, и понимание. То есть, может быть, они и не понимают в полном объеме то, что выдают, с артистами такое бывает довольно часто, а может, и понимают, что тоже случается. Но какая на самом деле разница, если впечатление понимания и осознания в полном объеме?

Ходить на "Парки" без Смекалова не рекомендую. При всем уважении к Звереву и особенно Сергееву, героя в их исполнении на сцене не то чтобы нет, но как-то их не замечаешь особо. И, опять же при всем уважении, не верю, чтобы такие женщины, как Вишнева и особенно Терешкина, томились целую жизнь от любви к. Такие женщины таких мужчин, простите за прямоту, берут, съедают с потрохами, выплевывают косточки и уходят жить дальше. Как в недавнем "Спартаке", где Эгина-Кондаурова кратко, но исчерпывающе насладилась Гармодием-Зверевым, перешагнула, обернулась, поморщилась и забыла.

Когда с Кондауровой в "Парке" Смекалов, верю всему, включая летящий поцелуй. Вообще если один раз увидеть, как раскидывает руки во время этого головокружительного полета Смекалов, понимаешь, какой высоты тут должна быть планка. Не говоря уж о прочих мелочах, которые Смекалов щедрой рукой вносит в роль. Кондаурова, со своей стороны, до тонкостей знает логику страсти, и при этом у нее замечательное чувство самоиронии, не позволяющее пережать. Что делает здесь, к моему глубокому сожалению, Терешкина, которой бы с таким накалом играть античную трагедию, Федру там или Антигону, а не пронзительно счастливый конец чрезвычайно несчастливой любви. Что до Вишневой, то она не пережимает с трагедией, но решительно недожимает с символизмом. Это, впрочем, у нее всю дорогу. Конкретные героини в конкретных обстоятельствах обычно ей удаются блестяще, но отстраниться от себя и сыграть сверхсюжет - с этим у Вишневой ой сложно. Вон "Лабиринт" Грэм хотя бы тому весомое доказательство.

Садовники бывают очень хороши, бывают чуть хуже, а в последнем спектакле были ангелы с первой секунды, как поднялся занавес. Совершенно необходимое здесь умение вечностью дышать в одно дыханье наконец было достигнуто. Перечислю, ибо они того стоят: Федор Мурашов, Алексей Недвига, Антон Пимонов, Денис Зайнетдинов.

Хороши Весьма.
Tags: балет
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments