Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Эдуард II Английский (5): попы, военные, медики и финансовые отчеты.

"Что мы знаем о Фиески? Он был отпрыском могущественной генуэзской семьи и сделал духовную карьеру. Он приходился отдаленным, но признанным родичем английского королевского дома, долгое время поддерживал тесные связи с Англией и владел несколькими бенефициями на английской земле. Он был знаком, а может, и дружил с Ричардом Бери, бывшим наставником Эдуарда II. Фиески получил свой первый бенефиций в Солсбери, в 1319 году, а второй - в Эмплфорте, в июне 1329 года... В декабре 1329 года он был назначен каноником в соборе Солсбери и архидиаконом в Ноттингеме. К августу 1330 года он уже оказался в Авиньоне, служил в папской курии и был отправлен сборщиком налогов с папских владений в Ломбардии. В декабре 1331 года он обменял свою должность архидиакона в Ноттингеме на более доходный бенефиций в Линкольне. Судя по документу, подтверждающему его доверенности, он пробыл в Англии с 1333 по 1335 год, когда вернулся в Италию".

Потом, как мы помним, было письмо (точнее будет сказать, письма, поскольку то, что сохранилось, явно не первое). Посему особенно любопытно, как складывались отношения Фиески с Эдуардом и папой далее.

"В апреле 1342 года Эдуард III подтвердил его [Фиески] право пользоваться бенефициями в Солсбери и Эмплфорте. В 1343 году папа назначил Фиески епископом в Верчелли, в северной Италии, и в его церковной юрисдикции оказалась как раз та область, где расположены Мелаццо и Чечима. Умер он в 1348 году. Исходя из того, какую выдающуюся карьеру сделал Фиески и какие ответственные посты ему давались, мы можем судить, что он не принадлежал к типу людей, способных сфабриковать подобную историю либо дать себя обмануть самозванцу или душевнобольному, как бы хорошо те ни были информированы".

Но, конечно, следует рассмотреть и вариант "Фиески поддерживал самозванца с целью чего-то добиться от Эдуарда". На самом деле самозванцы не появляются на пустом месте, они всегда выдвигают себя или выдвинуты другими (как правило, и то, и другое бывает одновременно) с некоей целью. С нашими Дмитриями Самозванцами или там Петрами Третьими все ясно. В западном средневековье аналогично. Например, случай, когда Йорки, проигравшие Тюдорам, выдвигали якобы уцелевших сыновей Эдуарда IV как претендентов на престол. Даже темная история Жанны д'Арк вполне допускает предположение, что Жанну тем или иным образом готовили, ибо ясно для чего. А что получили Фиески и (посмотрим шире) папа Иоанн XXII? Зачем им понадобился самозванец? Как именно они пытались надавить на Эдуарда III? Какое-то никакое выходит все это мероприятие.

"Таут, который не смог найти в письме Фиески обычных признаков средневековой фальшивки, предположил, что это была попытка со стороны церковника-франкофила дискредитировать Эдуарда III после того, как тот одержал ряд побед над Францией на первом этапе Столетней войны. Но если письмо написано в начале 1337 года, то Эдуард III тогда еще даже не заявлял своих прав на французскую корону, и вплоть до 1340 года не одерживал никаких побед. К тому же Фиески трудно назвать франкофилом, учитывая все сказанное выше о его английских контактах.

Догерти указывает, что три из своих церковных должностей Фиески получил от Изабеллы и Мортимера - и задается вопросом, почему они выказали такую исключительную благожелательность иностранному священнику. Ответ, скорее всего, заключается в родстве Фиески с Эдуардом III и в желании королевы поддержать добрые отношения с папой. Я не убеждена, что эти назначения послужили подкупом, чтобы Фиески поддержал дело Изабеллы и Мортимера против Кента в папском суде, как полагает Догерти, потому что Эмплфорт был дарован Фиески в июне 1329 года, когда до раскрытия заговора Кента оставалось еще несколько месяцев, и никто не мог предсказать его последствий. Кроме того, Эдуард III продолжал покровительствовать Фиески и после того, как взял власть в свои руки в 1330 году, вплоть до момента, когда поднялось возмущение по поводу выдачи бенефициев отсутствующим в стране иностранцам, что, возможно, заставило Фиески покинуть Англию в 1335 году.

Догерти высказал предположение, что письмо Фиески было попыткой шантажировать Эдуарда, чтобы вернуть потерянные доходы: если бы он не выплатил компенсацию, Фиески обнародовал бы содержание исповеди Эдуарда II. Но это письмо, отправленное «во имя Господа», ничуть не напоминает угрозы шантажиста. И Эдуард III явно не ответил на него в подобном смысле. У нас нет никаких данных о том, чтобы Фиески получал впоследствии какие-либо церковные должности в Англии до конца своих дней, но Эдуард подтвердил в 1342 году те два бенефиция, которые у него уже давно были.

Все данные, уже рассмотренные нами, и некоторые другие, подлежащие рассмотрению позже, с убедительностью свидетельствуют, что письмо Фиески было написано в 1337 году. Если это была попытка шантажа - почему Эдуард III прождал пять лет, прежде чем ответить? И что выиграл при этом Фиески?

Важно, что Фиески довольно долго жил в Англии и лично виделся с Эдуардом II, своим родичем. Если бы они встретились в Италии, он непременно узнал бы короля. Эдуард III также был его родичем, и Фиески представлял собою наилучшую кандидатуру, чтобы отец избрал его посланцем к сыну. Его репутация и кровные связи служили безупречными рекомендациями. По этим причинам мы склонны поверить в подлинность письма Фиески. В конце концов, не следует отбрасывать самое простое объяснение: письмо было отправлено именно потому, что Эдуард II хотел дать сыну знать, что жив и молится за него, а значит, простил сына. Никакой угрозы Эдуарду III как королю письмо не представляло".


Впрочем, вернемся в замок Беркли и посмотрим, что там делалось после 21 сентября 1327 года. То бишь что сталось с телом того, кто там 21 сентября был убит (кто бы это ни был). Хоть какие, но вещдоки все-таки.

"С 21 сентября до похорон 20 декабря некто Уильям Бокер присматривал за телом покойного в Беркли. Это означает, что из трупа извлекли внутренности, забальзамировали его и завернули в провощенную льняную ткань в течение нескольких часов после смерти. Эту задачу поручили выполнить не королевскому врачу или аптекарю, как полагалось по обычаю, а местной знахарке - вероятно, повивальной бабке - видимо, не смогли найти никого другого, кто не видел раньше Эдуарда II и не распознал бы подмены. Сердце удалили и поместили в серебряный ларец стоимостью 37 шиллингов 8 пенсов, который затем Беркли отправил овдовевшей королеве в качестве memento mori - напоминания о смерти, по обычаю, довольно распространенному в те времена. Счет за бальзамирование и за ларец Беркли предъявил королевскому Гардеробу. После заворачивания в провощенную ткань покойника, видимо, уложили на погребальных носилках в крохотной замковой часовне святого Иоанна, где Беркли [не замок, а лорд Томас, хозяин замка] по воозвращении из поездки велел отслужить несколько месс за его душу.

Уильям Бокер был королевским сержантом, прежде стоял на стороне Деспенсеров и помогал защищать замок Каэрфилли против войска Изабеллы. После сдачи замка он примирился с новой властью, и его назначили охранять тело - возможно, помня о его прежней преданности Эдуарду II и предоставляя ему случай доказать свою лояльность Эдуарду III. Его задачей было не допускать никого близко к телу, чтобы никто не мог рассмотреть следы насилия. Примечательно, что в день убийства Бокер находился в Беркли, а это значит, что Мортимер прислал его туда, зная, что в этот день Эдуард будет убит. Вероятно, Бокер приехал вместе с Оклом, и его снабдили приказом охранять тело и не позволять никому видеть его, пока процесс бальзамирования не завершится"
.

Бокер, как следует по логике, короля знал и в случае подмены Эдуарда на привратника наверняка распознал бы обман. Э.Уэйр рассматривает два способа обхода Бокера: Малтреверс и Герни "могли, например, рискнуть и довериться ему, так как Бокер когда-то был человеком Деспенсера и мог порадоваться спасению Эдуарда", или, что "более вероятно, они поспешили обеспечить бальзамирование тела и оборачивание его в провощенную ткань прежде, чем Бокер увидел его". Есть еще вопрос, что сказал хозяин замка, когда вернулся и узнал, что случилось. Потом он очень убедительно клялся, что ничего не знает о гибели Эдуарда II, и ведь вполне может случиться, что говорил чистую правду. Но тут возможны варианты, конечно. В любом случае, даже если Беркли узнал, что Эдуард бежал, а вместо экс-короля коллеги по работе положили в гроб привратника, наверх он с этими данными не пошел. И его можно понять. Один раз он Эдуарда уже упустил, если бы это случилось вторично, положение Беркли стало бы, скажем так, очень-очень сложным.

С захоронением царственной особы, как и было положено, не торопились. Любопытно, что, согласно осведомленному хроникеру Мьюримуту, «друзей и родственников покойного короля держали подальше от Беркли". Мыоримут утверждает также, что "многим людям - аббатам, nриорам, рыцарям, горожанам Бристоля и Глостера - позволили увидеть тело, и они могли его поверхностно осмотреть, стоя в отдалении». Смысл слова "поверхностно" вызвал много споров. Посетителям могли не позволить подойти близко к телу, чтобы хорошо его рассмотреть. Но более вероятно, что тело уже было набальзамировано, и, как убедительно доказывает Айен Мортимер, лицо было закрыто тканью - так же, как у Эдуарда I, что было выяснено, когда его гробницу открывали в 1774 году. Мы не знаем даже, сколько прошло времени после смерти, когда этот осмотр был разрешен. В любом случае ясно, что никто из «осматривавших» тело не смог бы точно определить причину смерти, и мало кто из местных жителей мог бы узнать мертвого, даже если бы видели лицо. «Тем не менее, - продолжает Мьюримут, - все говорили, что "Эдуард II был коварно убит ради предосторожности по приказу сэра Джона Малтреверса и сэра Томаса Герни».

Между тем Изабелле сообщили о смерти мужа, и ее реакция, надо сказать, довольно интересна. "Убийство (или побег) Эдуарда II, видимо, имело место в ранние часы 21 сентября, поскольку менее чем через три дня, ночью 23 сентября, сэр Томас Герни прибыл в Линкольн, проделав путь в 130 миль, и, оставшись наедине с Эдуардом III и королевой Изабеллой, сообщил им, что бывший король умep... на людях она вопросов не задавала. Но все же есть ряд указаний... что ее беспокоила мысль о причинах смерти мужа... Вскоре после того, как известие о смерти отца дошло до него, Эдуард III написал своему кузену Джону Бохуну, графу Херефордскому, бесстрастное письмо, сообщая, что Эдуард II «отошел к Господу». Но из более поздних свидетельств мы можем сделать вывод, что он был потрясен и впал в ужас, услышав о смерти отца, и сразу же заподозрил, что отсутствующий Мортимер как-то причастен к этому.

Гернн отправили обратно в Беркли с инструкциями не разглашать сведения о судьбе Эдуарда II до 1 ноября. Само по себе это означает, что Изабелле требовалось время, чтобы выяснить, что же на самом деле случилось. Если бы Мортимер нашел какой-то способ связаться с нею, они бы непременно заранее разработали план, как вести себя. Тем временем Эдуарду III выпало несколько дней, чтобы предаться горю в уединении, пока королева решала, что делать дальше. Только 28 сентября, в последний день заседаний Парламента в Линкольне, о смерти бывшего короля было объявлено с такой формулировкой: «случайность, предопределенная судьбой»; было указано также, что умер он в день праздника святого Матфея-апостола и евангелиста, 21 сентября.

...21 сентября Беркли и Малтреверс в последний раз отчитывались за расходы на содержание Эдуарда. С этого момента и до 21 октября им начислялась та же сумма за присмотр за телом.

28 сентября, после роспуска Парламента, двор покинул Линкольн и два дня спустя прибыл в Ноттингем. На следующий день, 1 октября, о смерти Эдуарда II было объявлено официально.

...Несколько аббатств в окрестностях Беркли... отказались принять тело, покоящееся в замке Беркли, для погребения «из страха перед Роджером Мортимером и королевой Изабеллой, а также их сообщниками», то есть премудрые главы монашеских обителей опасались, как бы их согласие принять тело не восприняли как преданность свергнутому режиму. Но королева отказала также монахам из Вестминстера в их просьбе похоронить Эдуарда рядом с его предками в Вестминстерском аббатстве, потому что он этого не заслужил, совершив на протяжении своего правления слишком много ошибок. Возможно, на самом деле она подумала о том, что Вестминстер слишком близко от Лондона, а в Лондоне все еще тлело недовольство, и погребение могло возбудить слишком пристальный интерес.

В конце концов родич Мортимера, аббат Токи из бенедиктинского аббатства святого Петра в Глостере (в настоящее время - собор в Глостере), основанного в 1070 году, предложил похоронить короля в своей церкви. Согласно местной традиции, Эдуард при жизни высказывал желание быть похороненным там. Изабелла проявила большую твердость в отстаивании этого решения...

21 октября Беркли и Малтреверс выдали тело аббату из Глостера, который с несколькими монахами явился в тот день за ним. Тело облекли в коронационные одежды покойного короля, включая рубашку, головной убор и перчатки, и, видимо, сразу уложили в оба гроба. Монахи накинули на верхний гроб богатый покров, установили его на повозке, задрапированной черным полотном, и торжественной процессией доставили его в Глостер. ...10 ноября были отданы распоряжения по проведению похорон покойного короля, которого должны были предать землe со всеми почестями и впечатляющими церемониями".

"...Малтреверс, Герни и Окл бежали из страны лишь после падения Мортимера, а в те дни [похорон] были щедро вознаграждены за свою службу в Беркли - вероятно, по настоянию Мортимера. Королева особо наградила Малтреверса за оказанные ей услуги, а Герни по ее просьбе был назначен комендантом Бристольского замка. Окл стал одним из оруженосцев в свите юного короля. Впоследствии Изабелла заступилась за Окла, пытаясь избавить его от преследований кредиторов. Отсюда можно было бы сделать вывод, что Изабелла уже знала о том, как умер Эдуард II, и хотела вознаградить убийц - однако у нас нет никаких доказательств того, что Мортимер поделился с нею правдой об убийстве, и эти награждения, отнюдь не чрезмерные, могли быть просто платой за добрую службу свергнутому королю.

...20 декабря тело предполагаемого Эдуарда II похоронили в аббатстве святого Петра в Глостере с пышностыо и церемониями, позволяющими легко позабыть о том, что короля недавно свергли. Подлинной целью этой воистину королевской и вполне публичной церемонии были, вероятно, демонстрация правильного поведения Изабеллы и Мортимера по отношению к низложенному монарху, восстановление престижа монархии и предупреждение для возможных самозванцев. Тело провезли по улицам Глостера на великолепном конном катафалке, украшенном гербами английских королей. На катафалке с балдахином, который специально изготовили в Лондоне, установили вырезанную из дерева и раскрашенную статую короля в церемониальных одеждах и короне из позолоченной меди - первое из известных нам упоминаний о наличии такой статуи на королевских похоронах. Это было новшеством, поскольку до 1327 года напоказ выставляли не статую, а само набальзамированное тело на катафалке, а это заставляет предположить, что на этот раз что-то пошло не так. Дно повозки опиралось на спины позолоченных деревянных львов и было украшено резными изображениями четырех евангелистов и восьми ангелов, полностью покрытых листовым золотом.

Эдуард III и королева Изабелла следовали за гробом во главе траурной процессии - причем, как говорили, Изабелла несколько чересчур выставляла напоказ свое вдовство. Мортимер также участвовал в процессии, одетый в черный, специально заказанный для этого наряд. Улицы были переполнены народом, но это было предусмотрено заранее: были устроены прочные дубовые барьеры, чтобы толпа не запрудила проезд. Перед церемонией и после нее в северном приделе у высокого алтаря аббатства отслужили погребальную и заупокойную службы.

Теперь вся страна знала о смерти Эдуарда II, но ни один голос не раздался в опровержение официального заявления о его естественной смерти, никто не протестовал против дурного обращения с ним после отречения. Он был очень непопулярен, а немногочисленные его сторонники либо были нейтрализованы, либо лежали в сырой земле.

После 1330 года [т.е. после государственного переворота и свержения Мортимера и Изабеллы] Эдуард III заказал в память об отце великолепную гробницу из пербекского мрамора с пышной декоративной резьбой. Сверху было расположена великолепная фигура из драгоценного алебастра, моделью для которой, возможно, послужила деревянная погребальная статуя. Обе эти работы вполне можно считать стилизованными портретами с натуры, поскольку почти несомненно их автором был один и тот же мастер, сделавший позднее гробницу для принца Джона Элтемского [младший сын Эдуарда II и Изабеллы, погибший в юности] в Вестминстерском аббатстве. У обоих изображенных видны черты сходства - например, чуть выпяченная нижняя губа.

Приглашение одного и того же скульптора для создания гробниц и отца, и сына позволяет предположить, что оба заказа исходили от королевы. Фигура Эдуарда II изображенного в короне, со скипетром в руках, почти несомненно создавалась с оглядкой на гробницы французских королей в Сен-Дени, и в этом также можно усмотреть влияние Изабеллы, поскольку она, несомненно, видела эти гробницы. Над гробницей возвели двойной купол из стрельчатых арок, первый в таком роде, - прежде таких над гробницами королей Англии не устраивали.

...репутация Эдуарда II после смерти постепенно улучшилась - может быть, в связи со слухами об убийстве. После того, как в 1329 году глостерским аббатом был избран Джон Уигмор, стали расходиться рассказы о чудесах, сотворенных у гробницы Эдуарда, и кое-кто заговорил о том, чтобы этого откровенно не святого человека причислили к лику святых. Хронист из Мо едко заметил по этому поводу, что никакое количество посетителей гробницы или даже чудес, случившихся там, не может сделать Эдуарда святым, ибо вся его жизнь была сплошным грехом.

Тем не менее, по мере того, как число посетителей возрастало, гробницу Эдуарда оформили как часовню, с нишами для молящихся паломников. Там вечно толпился народ, и пожертвования составили такую сумму денег, что аббат смог перестроить южный трансепт в новом «перпендикулярном» стиле.

В 1343 году Эдуард III и Филиппа д'Эно [его жена] совершили паломничество к гробнице, а их внук, Ричард II, чей гербовый щит с белым оленем появился на гробнице Эдуарда II, несколько раз обращался к папе с просьбой о канонизации Эдуарда II. Ему это не удалось, но культ «убиенного короля» сохранялся более двух столетий и исчез только после Реформации".


Но это все потом, а вот сразу после похорон у Изабеллы явно были какие-то сомнения насчет смерти мужа, так как 26 декабря к ней тайно привезли женщину, которая бальзамировала тело покойного. Мы это знаем исключительно из-за тонкостей средневековой английской отчетности. Хьюго де Гланвиль, ехавший из Глостера в Йорк, был вынужден отчитываться перед казначейством, почему это он, видите ли, целых семь дней ехал из одного города в другой. Хьюго был вынужден объяснить, что "он оставался в Глостере еще четыре дня после похорон, а затем отправился на север, в Вустер, куда и прибыл 26 декабря. Повинуясь приказу королевы, он тайно привез с собой женщину, которая бальзамировала тело покойного короля. Гланвиль провел в Вустере только один день, а затем подался в Йорк". Все-таки отчетность - страшная сила.

"Желание Изабеллы увидеться с бальзамировщицей показывает, что у нее имелись какие-то сомнения относительно судьбы Эдуарда, и она подозревала, что Мортимер не раскрыл ей всю правду. Альтернативная гипотеза, что она именно знала об убийстве и беспокоилась, не известно ли женщине слишком много и не проговорится ли та, менее вероятна, поскольку Изабелла тогда знала бы, что Малтреверс, Герни и Окл владеют той же опасной информацией. Кроме того, все трое были вознаграждены за свою службу, причем следует подчеркнуть, что об этих наградах всем было известно, но они были отнюдь не настолько щедрыми, чтобы купить их молчание. Конечно, может быть, что Изабелла хотела лично поблагодарить эту женщину за умение молчать и припугнуть на будущее, чтобы та держала язык за зубами, но ни о каких ей наградах сведений не сохранилось... То, что Гланвилю было приказано привезти женщину тайно, несомненно, объясняется желанием королевы, чтобы Мортимер ничего не узнал. Если тело, которое бальзамировала знахарка, действительно принадлежало Эдуарду II, то каких-либо следов убийства не должно было остаться, поскольку его, скорее всего, придушили. Но если речь шла о несчастном привратнике, то мы не знаем, как именно Эдуард убивал его; вполне мог и задушить, чтобы тот не закричал и не привлек внимание стражи...

Гланвиль также привез Изабелле серебряный ларец с тем, что она считала сердцем своего покойного мужа. Позднее сообщалось, что она приняла его с большой скорбью".

Впрочем, это, конечно, еще был не конец истории.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments