Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Народы России в фарфоре, Этнографический музей (1). Самоеды, они же ненцы.

1. Ненцы, самоеды и политкорректность по-советски.

Поскольку те фигурки, с которых начинается выставка, Каменский назвал "Самоед" и "Самоедская женщина", а сейчас делают оговорку, что, дескать, ненцы они на самом-то деле, начнем с определения дефиниций. Самоеды - группа народов, одним из которых являются ненцы. Живут они на Таймыре и на запад до Белого моря.

Впрочем, термин "самоеды" сейчас стыдливо не употребляется. В 1930-х, когда достоинство простых трудящихся следовало всячески оберегать, старые русские названия народов России стали заменять на новые, заботливо образованные от народных самоназваний. Вместо оскорбительного слова "самоеды", подразумевающего сами понимаете что очень обидное, в 1938 г. лингвист Г. Н. Прокофьев предложил термин "самодийцы". Поэтому ненцы, вкупе с энцами, нганасанами, селькупами и южными саянскими сородичами (последние ныне ассимилированы хакасами, бурятами, тувинцами, ну и русскими тож), стали уважительно именоваться самодийцами. В других европейских языках по-прежнему употребляется старая форма типа нем. Samojeden. Что взять с этих проклятых капиталистов, расистов и оскорбителей, особенно дойчей.

2. Ненцы и Чаадаев.

Над крайностями политкорректности, впрочем, можно посмеиваться, но крайности неполиткорректности заслуживают уже прибегания к иронии и даже сарказму. Считавший себя и считающийся, кажется, до сих пор у интеллигенции большим мыслителем г-н Чаадаев позволил себе в своих типагорькихносправедливых раздумьях следующее. "Есть разные способы любить свое отечество; например, самоед, любящий свои родные снега, которые сделали его близоруким, закоптелую юрту, где он, скорчившись, проводит половину своей жизни, и прогорклый олений жир, заражающий вокруг него воздух зловонием, любит свою страну конечно иначе, нежели английский гражданин" ("Апология сумасшедшего, 1837).

Что тут следует сказать, если строго цензурно. Во-первых, сразу и навсегда становится понятно, насколько человек цивилизованный выше нецивилизованного, у которого нет парламента, прецедентного права, астрономии, веллингтоновских сапог, философских писем и любимого камердинера. Вообще что могут знать дикари о жизни? Абсолютно незначащие мелочи, типа как выжить в экстремальных условиях вроде тропического леса, пустыни, тундры и прочих мест, где философические размышления Чаадаева вряд ли были бы поняты. Во-вторых, у меня серьезные подозрения, что Чаадаев не только в тундре ни разу не был, но и просто зимой при минус 30 на сильном ветру ни разу в снегу не бродил. А в-третьих, вспоминается не выдуманная, а реальная страна английских гражданинов (но отнюдь не гражданок!) с ее не менее суровыми, чем в ямальской тундре, реалиями, то бишь викторианский Лондон через полвека после "Апологии сумасшедшего" и тамошние культурные прелести вроде Джека Потрошителя, того же зловония, той же закоптелости всего вплоть до тумана и пр. Уж я не говорю, что на Гебридах, Оркнеях и даже просто в Шотландии, т.е., где условия были малость посуровее южноанглийских (хотя до Таймыра им безусловно далеко), никакой английскогражданинной цивилизации не возникло, а возникла своя, внутренне непротиворечивая и обладающая собственными сильными сторонами.

И, кстати, еще большой вопрос, откуда ближе до мудрости - из заснеженной тундры или из британского парламента. Отбор на интеллект явно идет куда интенсивнее в экстремальных жизненных условиях, а не среди сытых и высокомерных.

3. Ненцы и Мартин.

На самом деле у людей, веками живущих на грани, очень есть чему поучиться. Вот ненцы никогда не страдают от цинги. Хотя, как вы понимаете, цитрусовые и даже картошка у них там до сих пор не растут. А почему? А потому, что люди включили в диету сырое мясо с, уж извините, кровью. Причем не от дикости и кровожадности вследствие полного отсутствия английского права, а просто иначе бы им не выжить. Жареная оленина штука вкусная и, между прочим, любимая ненцами, но при нагревании витамин С разрушается. Что ж сделаешь, такова его природа. Так что те ненцы, которые сообразили ввести в традицию некоторое количество сырого оленьего мяса с сырой оленьей кровью, были истинно мудры, сделали большое дело и достойны уважения; а северным экспедициям, в которых цинга десятками косила цивилизованных европейцев, не мешало бы предварительно изучить опыт тех, кто на Севере свой.

Но настоящим шедевром ненцев является, безусловно, их одежда.

Тут следует перейти к единственной серьезной претензии, которую я имею к саге любимого мною Мартина про песню пламенного льда. Лес в Антарктиде и урожай под глубоким летним снегом - фиг с ними, уже привычно. Но, граждане, мы в отличие от американцев, у которых Нью-Йорк на широте Сухуми, все отлично знаем, что такое холодно. (Даже, подозреваю, Чаадаев.) В этом Вестеросе даже тулупов нет, одни плащи. Где, где меховые шапки? А сапоги? По снежной целине по самое не могу годами (!) при страшном ветре и на ужасном морозе, - и оно в плащах с просторными капюшончиками и в сапогах? Ну ладно тупой Юг, у них зимы, может, и позволяют. Но Север-то во главе с Винтерфеллом? И Дозор? А главное, одичалые, у которых снег со льдом вообще типа не сходит?

И что, а также где? Несолидно, лорд Мартин.

4. Ненцы и шедевр.

Хорошо живущий человек - это тот, у кого есть теплая одежда, а счастливый человек - у которого есть про запас вторая одежда, говорят ненцы, забив на английское гражданство. Мужчина-ненец не просто одевается в мех и кожу сверху донизу, он еще очень умно одевается. Опустим замшевые штаны ниже колен, которые заправляются в меховые чулки. На фарфоровой фигурке самоеда этого все равно не видно. Кратко скажу про т.н. малицу - это что-то вроде просторной рубахи до колен, сшитой из оленьих шкур мехом внутрь (а поверх, кстати, суконная рубаха, чтобы мездра не пачкалась). Разреза на малице нет (вспоминаем тундру, снег, ветер и понимаем еще раз, насколько ненцы умные люди). Зато есть наглухо пришитые рукавицы (мехом наружу). На запястье, выше ладони, имеется отверстие для того, чтобы можно было освободить руки, если вдруг ну очень надо (а потом спрятать и, главное, согреть).

Малицу, впрочем, на фигурке не видно тоже, равно как шапку (шапки у ненцев изумительные, бывают простые, а бывают парадные, к ним относятся с большим уважением, где попало не бросают и так далее). Вот про пимы немного скажу. Тем более что у меня когда-то в юности были собственные, настоящие, привезенные отцом с Севера пимы, из оленьей шкуры, с узорами (теперь я понимаю, что мужскими типа "лосиные рога", но разве оно существенно?), изумительной красы, а главное, тепла. От ненецких они отличались разве что тем, что к моим пришили настоящую толстую подошву (город все-таки). Представьте: Сибирь, ноябрьская демонстрация, 46 градусов мороза с ветром (или институтский зал, две пары лекций, 8 градусов тепла, шубы надевать особо тупые преподы запрещают). Весь поток стучит зубами и регулярно прикладывается к термосам, фляжкам и плохо греющим батареям, а потом отрабатывает пропуски в связи с простудными заболеваниями разной степени тяжести. Средь потока гордая я. То есть лекции, конечно, я писала в варежках, но мои ноги были теплыми всегда, и злобная черная зависть сопровождала меня как в институте, так и дома, ибо у сестры нога была на 4 размера больше.

Но что я, вот она, песня специалиста про пимы. Пламенный лед аддыхает.

"Пимы мужские... шьются вручную из камуса (шкура, снятая с ног любимого или особого оленя). Созданию обуви для мужчины уделяется особое внимание, потому что мужчина больше других людей в стойбище занимается тяжёлым физическим трудом. Поэтому шкурки обрабатываются, разбираются и подготавливаются ненецкими мастерицами задолго до начала пошива.
На мужские пимы расходуется до десяти камусов. Швы у пимов внутренние, то есть по шерсти. Для пошива пимов используют оленьи жилы или покупные прочные нитки. Подошва делается обычно из щёток с ног оленя, иногда из меха со лба оленя, при этом на подошве ворс направлен назад.
Мужские пимы по покрою и рисунку существенно отличаются от женских. Традиционный орнамент мужской обуви очень лаконичен, что говорит о безупречном вкусе мастерицы. Ненецкие пимы спереди украшают поперечными меховыми полосками, между которыми прокладывают узкие суконные ленточки красного, синего, зелёного цвета. На мужских пимах такие поперечные полоски располагаются, как правило, ниже колена.
Для отделки мужской обуви используется простейший древний орнамент, такой как «оленья тропа», «рога лося» (считается особенно мужественным, выразительным и монументальным орнаментом), «мужская голова», «медвежьи ушки» и т.д. При исполнении орнамента берётся мех белого и тёмного цвета, сложенный мехом внутрь. После раскроя мех сшивается с изнаночной стороны встык и выворачивается.
Пимы привязываются с помощью специальных ремешков к кольцам на поясе меховых штанов, и, кроме того, подвязываются под коленом ремешком или шнурком, плетённым из покупной крашеной шерсти.
Обувь ненцы очень берегут, каждая пара обуви имеет даже своё имя. Пимы ненцы носят 5-7 лет и более, у каждого мужчины обязательно имеется 2-3 пары, которые могут передаваться по наследству или «уносятся» с ним в нижний мир, есть также выходные пимы, которые могут служить всю жизнь."

Так вот.

Пимы на фигурке немножко видно. Но главное, что там видно, - это совик.

Совик (он же гусь, сокуй, кумши, кумшин, савак, соок) – гениальная верхняя меховая одежда с капюшоном, надеваемая на малицу. Совик, как и малица, глухой, носится без пояса. Шьют его мехом наружу, ворсом вниз из зимнего или осеннего меха взрослых оленей. Рукавиц у совика нет, они, как помним, пришиты к малице. Но есть капюшон, причем его не пришивают, а выкраивают из той же шкуры, из которой шьют верхнюю часть спины совика. Абсолютно непродуваемая и непроницаемая для снега конструкция. Самым красивым считается совик из белых шкурок. Но на самом деле это не главное. «У моего мужа, - поётся в одной народной ненецкой песне, - рядом с другими, одетыми в белые и пёстрой масти гуси [гусь, как помним, есть синоним совика], пусть не будет богатого и красивого наряда. Но в стужу ему будет тепло, он будет в своём гусе слышать только завывание пурги и ветра».

Вот в чем главное. В сильные морози или пургу совик работает как спальный мешок, который человек носит непосредственно на себе. Буран, мороз, ночь в тундре, дорога потеряна? Ничего страшного (не для Чаадаева, конечно, а для ненца). Совик стягивают вокруг ног, ложатся прямо в ямку в снегу, именуемую ненцами не без юмора куропаткиным чумом, и спят. И не замерзают, не говоря уж о том, что ничего себе не обмораживают. Завывание пурги и ветра, конечно, слышно, но крепкому сну в тепле на свежем воздухе это не особо мешает.

Вот такой совик как раз на фарфоровой фигурке самоеда / ненца, причем рядом - оригинал, с которого Каменский лепил эскиз.

5. Ненцы и фарфор.

Скульптура "Самоед" из собрания РЭМ.






P.S. Да, между прочим, насчет глаз несчастного полуслепого самоеда, поврежденных родными снегами. Неподалеку в зале народов Севера вот такие снежные очки из кости мамонта середины 19 в., т.е. примерно чуть попозже чаадаевских сентенций. Правда, конкретно эти очки сделаны на Чукотке, но, полагаю, ненцы были не глупее и как защищать зрение от родных снегов, придумали давным-давно.

Tags: Этнографический музей, фарфор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments