Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Эрмитаж, ВЫСТАВКА КОСТЮМА (9). Женская мода при Александре I: зад Наташи Ростовой и глаза ткачих

Не, ну начали-то, как водится, француженки, которые в эпоху ампира разделись вдруг, дружно и кардинально. Изображать хорошенькую молочницу, скромную пастушку или кокетливую шоколадницу уже было недостаточно. Дамы возжелали походить на античные статуи. А потому родилась т.н. "нагая" мода. Конечно, что-то на женщинах было, но это, по-моему, тот случай, когда красивая полураздетость куда завлекательнее полной обнаженки. Исчезли не только роскошные атласы, парчи и бархаты 18 века (они, в общем-то, исчезли еще раньше - я вот никогда не думала, что перемене моды в 18 веке много способствовало рабовладение в Америке, а, между прочим, зря, именно рабский труд в южных штатах позволил завалить Европу дешевым хлопком и сменил моду времени). Плотные ткани вообще стали не актуальны. Чем прозрачнее, тем лучше! Ура муслину, батисту, перкалю, газу, крепу и пр. А если прозрачности вдруг не хватает, платье смачивается водой, с предсказуемым эффектом. В таких случаях не обязательно и нижнее белье. Вернее, нередко бывает, что обязательно его, нижнего белья, отсутствие.

Я бы не сказала, что особенности моды данного периода так уж хорошо подходят климату Парижа. Но что в условиях русской зимы являться на сквозняки в одной тюлевой, муслиновой или батистовой ночной рубашке, пусть и до пола, к тому же ничем не защитив, кгхм, нижние регионы, - это к гадалке не ходи. Чахотка в высшем свете Петербурга является и надолго укореняется именно в эти годы.

Но уж как было.

"В начале царствования императора Александра I "модные жены" стали позволять себе решительно все. И уже в 1802 г. некий В.Мулатов обращался к дамам: "Всегда и везде первым женским достоинством была скромность... Теперь в публичном собрании смотрю на молодых красавиц девятаго-надесять века и думаю: где я? в Мильтоновом ли раю (в котором милая натура обнажалась перед взором блаженнаго Адама), или в кабинете живописца Апелла, где красота являлась служить моделью для Венерина портрета во весь рост?.. Художники и Поэты имеют право снимать с красоты покрывало; но теперь им мало труда!"

Были, правда, и другие мнения. "Если бы не мундиры и не фраки, то на балы можно было бы тогда глядеть как на древние барельефы и на этрусские вазы. И право, было недурно: на молодых женщинах и девицах все было бы так чисто, просто и свежо; собранные в виде диадемы волосы так украшали их молодое чело. Не страшась ужасов зимы, они были в полупрозрачных платьях, кои плотно обхватывали гибкий стан и верно обрисовывали прелестные формы; поистине казалось, что легкокрылые Психеи порхают на паркете". Правда, в интересах исторической точности (и только ея!) не могу не добавить, что автор данного высказывания Ф.Ф. Вигель на дам разве что смотрел (см. смелое обращение к Вигелю нашего всё).

В общем, по тогдашним понятиям "если у женщины не видно сложения ног от башмаков до туловища, то говорят, что она не умеет одеваться или хочет отличиться странностью. Когда Нимфа идет, платье искусно подобранное и позади гладко обтянутое показывает всю игру мускулов ея при каждом шаге... Ни один мущина уже не говорил о красоте рук или грудей; кто хотел сказать молодой даме учтивость, тот хвалил сложение формы нижних ея частей".

Так что, если придерживаться исторической правды, младая Ростова должна была произвести на балу фурор своим, как бы это сказать, derrièrе, что Толстой, конечно, стыдливо опускает. Но он, впрочем, вообще там, где дело касается не войны, а именно мiра, очень анахроничен - не деталями, а именно духом времени. Его мiр - это люди эпохи Александра II, ну или, если хотите, конца царствования Николая I. Психология первых лет после смерти Павла и вообще дней Александровых прекрасного начала отсутствует практически полностью (кроме разве старого князя Болконского). С модой тоже проблемы. Как бы ни хотелось аффтару, но не только Элен Безухова рассекала в салонах полуголая, любимая Наташа тоже просто не могла не демонстрировать игру мускулов зада при каждом шаге, сложение формы нижних ея частей и прочую гладкую обтянутость.

С этой точки зрения два платья 1800-03 гг. с Выставки слегка разочаровывают. Но это до тех пор, пока не узнаешь, что они по техническим причинам (тонкий хлопок по понятным причинам выдерживает двести с лишним лет куда хуже шелка) посажены на чехлы. Так что, таращась на костюмы, дорисовываем или не дорисовываем (по желанию и степени испорченности) прелестные ростовские или иные детали.

Платье бальное, Россия, 1800-03, из лино-батиста (тонкая льняная ткань полотняного переплетения), с треном. Лиф декольте на лямках, сзади застежка на обтяжных пуговицах. Декорировано вышитыми шелком в технике теневой глади листьями в золотисто-коричневой гамме. По низу юбки вышита гирлянда из цветов и стилизованных листьев, подол обшит золотистой шелковой каймой.








Платье бальное, Россия, 1800-03, тюлевое, декольте, с короткими рукавами из белого тюлевого кружева (имитация алансонского), на кремовом шелковом чехле (новодел). Оно даже, по преданию, принадлежало Наташе, только не Ростовой, а Наталье Александровне Суворовой, в замужестве графине Зубовой, дочери небезызвестного полководца.




Правда, в случаях придворных парадных хлопка и льна было маловато, а сверкать красотами низа становилось не то чтобы неприлично, но неуместно. Ну и наверняка спину продувало меньше вот в таком парадном шлейфе поверх тонкого муслина. Шлейф опять-таки русский, примерно того же времени, что и платья, шелковый, украшенный искусственными цветами (из шелка же) и изумительной вышивкой соломкой.










Впрочем, климат, а также, надо думать, и разум диктовали поправки к безумствам а-ля Париж. Вот, например, послеобеденное платье - правда, более позднего времени, послевоенное, 1818-20 гг., принадлежавшее кому-то из круга Юсуповых. "...из алого шелка, закрытое, с длинным рукавом. Лиф декорирован продольными сборками, разделенными бие (полоса сложенной материи, отрезанная по косой), заканчивающимися декоративными пуговицами; с круглым отложным воротником. Манжеты обшиты двойной фестончатой оборкой, подобные оборки в два ряда украшают подол юбки, между рядами заложены буфы"




Но еще раньше русские решили проблему с модо-климатическим несоответствием опять-таки по французскому примеру. Жозефина, которая была женщина южная, с опытом жизни в тропиках, видимо, неслабо мерзла в мокрых ночных рубашках на бальных сквозняках, и придумала кутаться в кашемировые шали - как бы исключительно для красоты. Чем, возможно, спасла немало женских жизней. Перед Жозефиной в вопросе шалей отступил даже ее муж, который как раз тогда решил поднять французскую промышленность, в т.ч. воскресить выпуск лионских шелков. (Тут в скобках замечу, что шелковое производство в Лионе выжило как таковое благодаря прежде всего Екатерине II, которая заказала там столько тканей и на столько лет, что пара мастерских все-таки сумела сохранить производство. Хотя отрасль как таковая в Лионе была в революцию разгромлена основательно.) Так вот, Наполеон приказал к своему двору являться только в тканях французского производства. Или голым. Или не являться. На выбор. Между прочим, промышленности помогло. Но жена топнула ножкой, и для кашмирских шалей супруг сделал исключение.

Такое платье (Россия, 1810, из белого батиста, лиф и рукава с простроченными полосками, перемежающимися с полосками из кисеи с вышивкой в технике белой глади; манжеты с отделкой из тюля с вышивкой; по подолу идет прошивка из кисеи с вышивкой белой гладью) как раз носили с шалью. Вообще искусство обращаться с шалью - это не менее тонкое, сложное и важное искусство, чем широко известное обращение с веером. Были даже специальные па-де-шаль, танцы с шалью. (Для тех, кто любит балет: третий акт "Баядерки" помните? Вот у вариации Никии именно отсюда ноги растут.)







О русских шалях стоит поговорить подробнее. В 1806 году помещица Нижегородской губернии Н.А. Мерлина, мастерицы которой ранее занимались ковроткачеством, основала мануфактуру кашмирских шалей - и добилась колоссального успеха. "Кашмирские шали Мерлиной были чудом ремесла. Ткали их из тончайшей пряжи, для которой годился лишь пух тибетских коз, а на худой конец пух сайгаков. Из тринадцати граммов такой пряжи вытягивали нить длиной в четыре с половиной километра. Шали получались невесомыми и нежными на ощупь". Нити имели десятки оттенков, а вот изнанки не имели. Две мастерицы ткали одну шаль от полутора до двух лет, и стоила она в зависимости от тонкости работы до 32 тысяч рублей (огромная сумма по тем временам).

С 1851 г. русские кашмирские шали были представлены на Первой Всемирной промышленной выставке в Лондоне и получили европейскую известность и славу.

Шаль, Россия, Нижегородская губерния. 1830-40-е. Мануфактура Н.А. Мерлиной. Шерстяная нить, ткачество. 170 х 170 см.









Правда, глаза крепостные мастерицы Мерлиной губили напрочь. Но желающие ослепнуть на работе не переводились, потому что после десяти лет работы на мануфактуре Мерлина давала ткачихе вольную, а также определенную сумму денег на обзаведение хозяйством.

Дикий капитализм, он и есть дикий капитализм.

(продолжение следует)
Tags: Эрмитаж
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments