О параллелях

Про Ходынку знают, по-моему, все. Про пожар в балагане Лемана, наверное, куда меньше народу. В принципе все очень не скажу по-русски, скорее это психология толпы в полный рост. На Ходынском поле давка началась из-за того, что прошел слух, будто буфетчики раздают подарки своим, а на остальных не хватит. Меня в свое время весьма впечатлило, из-за чего задавилось почти полторы тысячи человек, т.е. состав того самого подарка:

  • памятная коронационная эмалированная кружка с вензелями Их Величеств, высота 102 мм;
  • фунтовая сайка из крупитчатой муки, изготовленная  «Поставщиком двора Е,И.В.» булочником Д.И.Филипповым (около 400 г);
  • полфунта колбасы (да, не нынешней, но всего-то около 200 г);
  • вяземский пряник с гербом в 1/3 фунта (130 г);
  • мешочек с 3/4 фунта сластей (6 золотников карамели, 12 золотников грецких орехов, 12 золотников простых орехов, 6 золотников кедровых орехов, 18 золотников александровских рожков, 6 золотников винных ягод, 3 золотника изюма, 9 золотников чернослива) (300 г сладкого, в общем);
  • бумажный мешок для сластей с изображениями величеств;
  • весь сувенир (кроме сайки) завязывался в яркий ситцевый платок, на котором были напечатаны с одной стороны вид Кремля и Москва-реки, с другой стороны — портреты величеств.

Подарков было 400.000 штук, процентов на 80 пришедших хватило бы. Но в толпе сайка с колбасой, пряник, 300 г конфет, бумажный мешок и платочек с картинками, а также памятная кружка, а главное — чтобы на халяву досталось, есть вещи бесценные. К моменту прибытия Ники на праздник, правда, все уже расчистили, попрятали, играл оркестр, царя приветствовали громовым ура и пели гимн хором. Все путем.  Вечером же Ники с Аликс поехали на бал к французскому послу. Потому что неудобно перед европами и державами. Поскольку рассказов о том, почему царей туда понесло и как они были правы/неправы/веселились/были опечалены, но держались стойко/посол умолял приехать, чтобы деньги не пропали/дяди заставили/Ники сам рванул, существует масса, послушаем самого свежекоронованного.

Запись в дневнике Николая II: «До сих пор всё шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, напёрла на постройки и тут произошла страшная давка, причём, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10 1/2 ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном „народном празднике“. Собственно там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка всё время играла гимн и „Славься“. Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.»

Невыносимая жара не помешала Ники протанцевать с женой посла, а Аликс — с самим послом. 

А теперь про пожар в балагане Лемана. Что случилось в царствование другого Николая, нормального Первого. 

Запись из дневника А.В.Никитенко. «3 февраля 1836 года. Вчера в Петербурге случилось ужасное происшествие. В числе масленичных балаганов уже несколько лет первое место занимает балаган Лемана, знаменитого фокусника, от которого публика всегда была в восторге.
В воскресенье, то есть вчера, он дал своё первое представление. Балаган загорелся. Народ, сидевший в задних рядах, ринулся спасаться к дверям: их было всего две. Те, которые сидели ближе к выходу, то есть в креслах или тотчас за ними, действительно спаслись. Но скоро толпа, нахлынувшая к дверям, налегла на них так, что не было возможности их открывать. Огонь между тем с быстротою молнии охватил всё здание и в несколько мгновений превратил его в пылающий костёр, где горели живые люди. Никакой помощи не успели подать. Через четверть часа всё превратилось в уголья и в пепел; крики умолкли, и среди дымящихся развалин открылись кучи обгорелых трупов.
Это было в половине пятого пополудни. Государь сделал всё, что мог, для спасения несчастных, но было уже слишком поздно. Согласно “Северной пчеле”, погибло 126 человек; по частным, неофициальным слухам - вдвое больше. Да сверх того, многие видели ещё огромный ящик, наполненный костями, собранными в местах, где всего сильнее свирепствовал пожар. Ради теплоты Леман обил большую часть балагана смоляною клеёнкой, и, сверх того, все доски тоже были обмазаны смолой: немудрено, что пламя так быстро распространилось.
Пожар, говорят, произошёл от лампы, которая была поставлена слишком близко к стене и зажгла клеенку. Я сегодня проезжал мимо и не видел уже ничего, кроме черного пятна, на котором ещё продолжают сгребать золу. В золе этой люди: они в четверть часа превратились в золу».

Неповторимый привкус участия толпы, равно как и халатности соответствующих служб, естественно, тоже имеются. Во-первых, есть данные, что двери открывались внутрь, и толпа не дала их открыть, когда в ужасе ринулась на выход. Во-вторых сообщает тот же Никитенко. «10 февраля 1836 года. Оказывается, что сотни людей могут сгореть от излишних попечений о них полиции. Это покажется странным, но оно действительно так. Вот одно обстоятельство из пожара в балагане Лемана, которое теперь только сделалось известным.
Когда начался пожар и из балагана раздались первые вопли, народ, толпившийся на площади по случаю праздничных дней, бросился к балагану, чтобы разбирать его и освобождать людей. Вдруг является полиция, разгоняет народ и запрещает что бы то ни было предпринимать до прибытия пожарных: ибо последним принадлежит официальное право тушить пожары.
Народ наш, привыкший к беспрекословному повиновению, отхлынул от балагана, стал в почтительном расстоянии и сделался спокойным зрителем страшного зрелища.
Пожарная же команда поспела как раз вовремя к тому только, чтобы вытаскивать крючками из огня обгорелые трупы.
Было, однако ж, небольшое исключение: несколько смельчаков не послушались полиции, кинулись к балагану, разнесли несколько досок и спасли трех или четырех людей. Но их быстро оттеснили.
Зато “Северная пчела”, извещая публику о пожаре, объявила, что люди горели в удивительном порядке и что при этом все надлежащие меры были соблюдены.
Государь, говорят, сердился, что дали стольким погибнуть, но это никого не вернуло к жизни».

Нелогичности свидетеля вполне естественны для свидетелей, особенно описывающих подобный ужас. 

Но сейчас давайте о другом. Николай, во-первых, участвовал в тушении пожара лично. Во-вторых, в девять вечера на бал в Дворянском собрании прибыл посланный от императора, объявивший, что Его Величество «не представляет, чтобы кто-то мог танцевать после такого страшного события». Танцы приостановились, загрустившая аристократия срочно собрала 10.000 рублей, отправленных на лечение раненых и в помощь семьям погибших. Затем танцы начались снова, хотя танцевали уже далеко не так радостно. 

Что тут сказать. Быдло — это не только те, кто давился за кружкой и конфетами в бумажном пакете с картинками. Толпу, хоть низы, хоть тех, кто мнит себя элитой, надо регулярно призывать иметь совесть. При этом тем, кто на самом верху, и самим следует вести себя по совести. Иногда, как в случае с Николаем Первым, главное лицо государства, похоже, действительно эту совесть имеет. Но если нет понятия о том, как следует себя вести так, чтобы выглядеть заслуживающим уважения, дело совсем плохо. Это хуже, чем отсутствие совести, это полное отсутствие способностей работать на данном посту. 

Точности ради отмечу, следует сказать, что после того, как Ники с Аликс приехали потаращиццо на подметенное место гибели полутора тысяч народу, помахали ручкой, покушали и съездили к французскому послу, дабы не обижать потратившегося на бал европейца, кое-какие меры ими были приняты.  Семья Романовых пожертвовала 90 тысяч рублей, по госпиталям разослали 1000 бутылок мадеры для помощи пострадавшим, а на Ходынском поле поставили памятник. 

Мораль тут, видимо, такая: уважать можно только тогда, когда человек ведет себя так, чтобы заслужить уважение. Если бы Николай был на месте Ники, он бы очень спокойно сообщил французскому послу, что стыдно танцевать, когда  утром погибло полторы тысячи народу. И его бы уважали. А что французский посол рвал на себе волосы, что он много потратил на бал, и умолял царя хотя бы появиться, это проблемы французского посла. Александр III в таких случаях говаривал что-то вроде «Европа подождет, пока русский царь удит рыбу». И был прав. Напоминать о совести полезно и Европе, и русской аристократии. 

Что до Николая и Ники, все очень грустно. Один был по-настоящему верующим и, похоже, имел совесть. Второй был всего лишь святым, да и то потому, что его расстреляли вместе с его детьми, которых он даже не попытался спасти. 

Нда. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded