anna_y

Categories:

Вечер к столетию Аллы Шелест, 21 февраля, Мариинка

Было несколько неровно, но увлекательно. Про вступительную речь, которая началась с походки конферансье из Кабаре, а закончилась срывом типа «и балетные критики высокие чуйства и слезы имеют!», не скажу плохого, ибо давно убедилась, что людям, связанным с балетом, лучше танцевать, чем говорить (исключение делаю только для страстно уважаемых мною людей, способных без бумажки и подготовки произнести «трикстер русского разлива»). На вечере Макаровой в свое время Долгушин, помнится, так уж восторгался тем, как натурально ты, Наташа, играла несчастную хромую калеку, мы все плакали. Боюсь, я тоже слегка всплакнула в асинхрон с залом. 

Белый акт из Лебединого сильно обрезали. Зря. Тут ведь, понимаете, какое дело: Кондаурова, сильно и всерьез мною любимая, сыграла сцену разлуки так, что проняло не по-деццки. А вот с классическим танцем не проняло. Я раньше не очень понимала, когда говорили, что Кондаурова создана для контемпорари, а не для классики. Теперь понимаю (лучше поздно, чем совсем не). Когда Кондаурова танцует современную хореографию, ее движения — это еще и рассказ. А когда ЛО танцуют Терешкина или Осмолкина, их движения — это еще и рассказ. А вот в ЛО у Кондауровой рассказ вышел, только когда собственно классическая хореография закончилась. Очень сильно сыграно превращение — где она еще человек, где ее утягивает в муку превращения и где уплывающая птица. Поэтому начало, на мой взгляд, отрезали резко зря: первая встреча с принцем дает возможность умно, сильно и по-своему особенно сыграть. Как-то так. 

Второй акт ЛОЛ тоже начали немножко не сначала, но это уже как обычно, если ставят в балетный вечер отрывком, народную жажду купируют. Наверное, правильно. Шумаков шутом прыгал очень даже, хотя до Попова пока не допрыгнул. Некоторый протест вызвала у меня не техника, но рисунок роли. Почему-то основной психологизм данного шута заключается в размахивании рукавами. Каковое имело место быть в подчеркнутом количестве,  и даже зачем-то на поклонах. Ну, впрочем, я могу чего-то не знать, может, это такой язык веера / сигнальные флажки моряков, и я просто не читаю высокого смысла. Танцовщицы были неинтересные, благодаря чему в кои-то веки можно было сосредоточиться в Оптику на то, как захватывающе играет трагедию Терешкина, сидя в тронной нише.  Классно играет. Дальше тоже было классно, хотя, скажу аккуратно, старый смешной упрек балетных педагогов насчет «у Вики погоня сегодня была слишком быстрая» оказался бы кое-где уместным. 

Осмолкина и Шкляров в дуэте и позже тоже рвали аорту и мои нервы, в буквальном смысле вышибли слезы. Все же Осмолкина гениальная Ширин, лучшая на настоящий момент. Кстати, по ее рисунку роли очень видно, когда именно Ширин узнает, что Мехменэ любит Ферхада. Когда их поймали где-то далеко в пустыне, и Мехменэ высказала накипевшее, тогда и узнала. И если подумать, а также посмотреть на Осмолкину, сразу как-то чувствуешь, что положение, в которое попала Ширин, ничуть не легче того, в каком находится Мехменэ. Любовь к Ферхаду любовью, но и сестру Ширин любит очень, а кроме того, она навеки повязана благодарностью. И вот человеку, которого вы очень любите, а он вам, на секундочку, ценой страшной жертвы жизнь спас, вы наносите подобный удар. Бедная девочка. 

Еще я поняла, что соскучилась по Шклярову, точнее, по его теме хрупкой беззащитной интеллигентности и жертвенного самоотречения. Много Ферхадов у нас нынче, по мне, так целых трое, для театра трое Ферхадов — это много. Но записывать, по мне, надо Шклярова, причем срочно, причем к нему Терешкину и Осмолкину, тоже срочно, а то балетные — люди, конечно, жертвенные, самоотреченные, но на пике находиться вечно не будут. И Сергеева бы к ним визирем, тогда полный комплект. Впрочем, Смекалов тоже был неплохой визирь, поддержки не хуже Корсунцева делал и доказал лично мне, что в состоянии красиво и убедительно сыграть мужскую душу, не потерявшую страстности, но сожранную жаждой власти. 

Дальше наступил дивертисмент. В финальном адажио из «Шурале» Шакирова, которую вижу в Шурале второй раз, снова очень понравилась. Тимофеев, которого вижу третий раз, сначала тоже понравился. А потом Чапай снова не выплыл, то бишь во второй раз из трех не смог сделать высокую поддержку. Как-то так, да.

Дальше начался юмор. На целых три номера. Особенно смешно было то, что вся шестерка искренне считала, что они убийственно серьезны. В целях самозащиты я не смотрела в Оптику, но это спасало не всегда. Приходилось подключать дополнительные контуры охраны душевного равновесия. Пока Ялинич и Оскорбин думали, что изображают флирт римской шлюхи с римским же гладиатором, я перебирала цитаты из психологов. Классический флирт ковбоя с девушкой («Ковбой: Вы любите конюшни? — Девушка: Ах, как я люблю смотреть конюшни!») не совсем передал царившую на сцене атмосферу. Фраза «флирт парового катка с коровой», впрочем, тоже. Номер, по счастью, не длинный и под хорошую музыку, к концу его я решила, что истина где-то посередине, и стала ждать выхода Сомовой. Вообще я к ней по-своему неплохо отношусь. Неистребимая вульгарность в сочетании со столь же неистребимым добродушием придают трагическим ролям в исполнении Сомовой неожиданную свежесть. В ролях не трагических все куда более трагично, поскольку скучно, но данный случай был идеален: первый дуэт Никии и Солора, во-первых, трагедия намечается, а во-вторых,  номер опять-таки недлинный. Ермаков соответствовал на ура. Если от Сомовой основная краска образа «ойгдежты, миленький, за каким кустиком прячешьсо?» ожидаема, то Ермаков бывает разный, довольно часто убедительный в хорошем смысле. Впрочем, тут тоже убедил. Пока они отплясывали, я мучительно рылась в недрах слабеющей памяти, пытаясь вспомнить, в какой советской сказке герой ходил вот так выпятив грудь, выгнув поясницу и регулярно доставая из-за пояса зеркальце, чтобы полюбоваться собою прекрасным. Так и не вспомнила. Потом уже подруга по балетомании и медицине подсказала, что «Морозко». Отсылаю к. А также предлагаю помедитировать над, самое страшное, вполне непротиворечивой Баядеркой, в которую такая Никия с таким Солором вполне вписываются. Особенно если исключить Петипа из спектакля. 

На этом юмор в дивертисменте не закончился, правда, закончился у меня (полторы бессонных ночи, проверка РЗО, проверка страховой 40 карт, подготовленных за 1 вечер, безумные больные под полнолуние, интоксикация после гриппа). Я так поняла, руководство Мариинки решило мне доказать, что вульгарность и пляски вместо балета — качества интернациональные. И выпустило Ширинкину с Паришем. Руководство ломилось в открытые двери, я и так знаю, что такое Париш, и довольно давно. Он честно думал, что а) страстен, б) прыгает круг жете. Ну-ну. Вон Шкляров прыгал жете, Степин прыгал жете, было дело. Что до игры Ширинкиной и Париша, Станиславский охрип бы от криков неверия. 

В общем, хорошо, что на этом все закончилось, и вышли самарцы. Как-то сразу вспомнилось, что у нас вечер Шелест, балерины умной и интеллигентной, не говоря уже о выучке. Очень красивое падеде в Пламени Парижа, не то, где надо высоко прыгнуть и дать французской стране страсбургского угля, а где  Мирейль де Пуатье, актриса, и Антуан Мистраль, актер. Марина Накадзима девушка немного нестандартной внешности, но такие балерины часто бывают умными и интеллигентными, и Станиславские им верят, в отличие от всяких-разных полагающихся на данные и любовь руководства. Залу очень понравилось. 

Дальше вышли Евсеева и Сергеев и порвали зал в клочки. Время назад на ДК Александровой и Лантратова мне очень понравились сильные стороны москвичей — азарт, кураж, трюк, взаимная химия, моря экстравертного обаяния и поддержки, поддержки. Как выяснилось, понравилось не только мне. Более того, москвичи, на мой взгляд, были в тот вечер побеждены на собственном поле по всем вышеперечисленным пунктам. Евсеева сияла прожектором, рыжая бестия и красавица. К ногам Сергеева мне падать не впервой. Ахххх. Все красавцы советского кино 30-хх годов в одном. И никаких зеркал за поясом. А свободные брюки, модная рубашка и набриолиненные волосы фантастически Сергееву идут. Лучший номер вечера, на мой личный вкус. 

В падеде из Спящей Степин очень понравился, и технически, и тем, что живой и естественный, при всей принцевости. К Новиковой есть претензия по части грима. Все-таки желто-зеленое лицо трагической маски — это слегка не Аврора. Но, может, это свет так упал. 

Александрова и Лантратов в ДК понравились. В этот вечер больше она. Хотя фуэте немножко не вышло, но у Александровой до сих пор есть чем взять технически и без фуэте. Очень красиво на этот раз была причесана, даже хохлома померкла. И наслаждение танцем, как кашель, не спрячешь. И ей комфортно в Мариинском, что тоже дополнительная краска. В общем, надо высматривать дешевые билеты на ЛОЛ с ними на фестиваль. 

На Колегову в Русском и Кима с нагрузкой в виде Нуйкиной в Талисмане я уже не осталась, силы кончились, и запас юмора тоже. Возможно, выложат, у левой театральной ложи в бенуаре снимали на профессиональную камеру. Кима я бы посмотрела, конечно. 

Как-то так. Пошла собираться на Жизель, но не уверена, что получится отписаться сегодня. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded