anna_y

Categories:

"Сильфида", Мариинский, вчера

Это была Правильная «Сильфида». 

Вообще такое счастье, когда спектакль вдруг перестает быть мозаикой и идет без слабых мест на едином дыхании. Все акценты на своих местах, картинка без дыр и натяжек, у труппы кураж, солисты рвут аорту, и старая замшелая история, от которой вроде одни силуэты на пыльной стене остались, делается горячей и живой. 

Это если в общем. Если в частностях, то Оскорбин Гурна мог бы быть и позабавнее, и поярче, но в целом сойдет. Кордебалет до последнего человека работал с азартом и увлечением, и в народных шотландских, и в культурных сильфидных. Вообще благодаря идеальному соотношению акцентов, расставленных солистами, шотландский и сильфидный акты совершенно уравновесились, равно как шотландский и сильфидный миры, а также шотландка и сильфида, обе раскрасавицы, нежные, верные и любящие, а еще умницы. Мало я помню «Сильфид», где умной была хотя бы одна из девиц. Две очень умные, но нечаянно попавшие в мясорубку Судьбы, не встречались ни разу. А жаль. Все сразу встало на свои места. Сочувствие Эффи Иванниковой, которая из тех, кто соль земли, ничуть не меньше, чем сочувствие Сильфиде Осмолкиной, самой человечной из ангелов. Проблема, как всегда, в месте, где встречаются миры. 

Джеймс Ткаченко от земли оторвался, но на небо принес свои неизжитые земные заморочки, включая неумение быть терпимым и нежелание ограничить желания. Мэдж Прокофьевой при первом появлении производит впечатление не столько ведьмы, которую все боятся и потому подлизываются, сколько нищей старухи с тонкими руками, замерзшей в своих лохмотьях. Эффи Иванниковой просит не гнать ее не потому, что боится, а потому что добра. Не самый умный Гурн поит Мэдж согревающим из личной фляжки из тех же соображений. Джеймс, к сожалению, при всех своих высокодуховных устремлениях в нездешние сферы не умеет быть добрым. Во втором акте мы узнаем, что он, увы, и скромным быть не умеет. Мечту ему надо не просто приручить — ее обязательно надо облапать. И ведь хороший парень, который, поняв, что наделал, жить дальше не смог. Однако две разбитых им судьбы это не отменяет. С сильфидой понятно, но и Эффи Иванниковой грустна на свадьбе, оглядывается в лесу и уходит под руку с непрошибаемо счастливым Гурном, понурив голову. 

Это по спектаклю. Что до танца, то ногами, вкусом и музыкальностью порадовали все. Я бы даже сказала, что состав был петербуржски интеллигентен. Четверка сильфид очень приятная, а главная в ней Острейковская как есть сильфида. Иванникова огонь, а ножки в черных туфельках, повторяя за кузнецом Вакулой, из чистого сахару. Ткаченко очень порадовал и прыжками, и мелкой датской техникой. Осмолкина небожительница. Ни одного провисшего момента. Никакого кокетства, но очень много любви, идеальной, не случающейся в жизни. В сцене с шарфом она  не выпрашивает у Джеймса приглянувшуюся обнову, а с восторгом включается в игру на двоих. Сцену потери крыльев, шаги по земле и смерть Осмолкина сыграла безупречной точкой — равно как симметрично безупречна была сцена смерти любви брошенной Эффи, сыгранная Иванниковой. 

Фантастическое открытие сезона. Браво. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded