anna_y

Category:

Севрский фарфор. 2. Ваза имени маркиза

Вопрос изготовления простых, удобных и изящных ваз для цветов (живых, фарфоровых, а лучше вообще любых) был для Венсенна, тогда еще не ставшего Севром, очень актуален. Потому что это именно тот товар, который пользовался спросом. Всякая аристократическая посуда была традиционно металлическая (наша Елизавета Петровна, например, подчеркнуто вкушала  на своем Собственном фарфоровом сервизе, а остальные ели на вульгарном серебре и пускали на фарфор слюнки) или керамическая (в т.ч. мейсенская или, что еще лучше, китайская, в которую входила и японская, тогда их еще не различали и вообще часто называли предметы индианскими). Но попробуйте сделать серебряную вазу для цветов. В ход шло дерево (повтором деревянных ящиков являются, как мы помним, сaisses à fleur carrée), а также керамика, голландские толстостенные горшки (из которых явились миру севрские новые голландские вазы, но о них после) и всякие-разные лоточки.

Последними и вдохновились венсеннские гении при создании т.н. кассет, они же кюветы, для цветов, сuvettes ou caisses à fleurs.

Вышло у них, правда, не сразу. Кюветам, помимо всего, следовало иметь такую, эээ, архитектуру, чтобы она не просто способствовала размещению декора, но и в некотором роде этим процессом руководила. Представленная выше форма, созданная в 1750-е, уже близка к искомому идеалу: поле, на котором можно порезвиться художнику, большое и не очень кривое, а также красиво ограниченное с двух сторон канавками, с которыми тоже можно что-нибудь интересное замутить. Плюс край вазы (здесь с ним малость перемудрили, конечно), плюс ручки (не функциональные, конечно, но опять-таки накрутить вокруг них можно много чего), плюс ножки — и вот уже совсем-совсем близко первая кювета Венсенна.

Она была преподнесена в декабре 1753 г. представителю короля маркизу де Куртейлю, которого Людовик XV направил в Венсенн. Естественно, данная конкретная модель была названа «cuvette à fleurs Courteille» (она же сaisses à fleurs Courteille). Кто бы сомневался. Подлизаться к начальству Венсенн-Севр умел всегда. 

С годами, правда, маркиз был забыт, и кюветы-кассеты его имени стали называться сuvettes ou caisses courteille.

Вазы были популярны, сохранилось их довольно много, поэтому знакомиться с ними будем в хронологическом порядке. 

К 1760 г. относится кювета с голубым фоном из музея Виктории и Альберта в Лондоне. Сразу видно, как удобно можно расположить на ней декор. Достаточно место для медальона в обрамлении золотых рокайльных завитков, по бокам две довольно широкие полосы, на которых контрастом к голубому фону — цветы на фоне белом. Сверху тоже очень красивый белый бортик, немножко изломанный, но весьма деликатно. Белые листья аканта, они же ручки, они же то, что под ручками, тронуты золотом. А вот на ножках белого нет, там золотые завитки на голубом фоне. Просто, изящно и очень удобно для создания разнообразия. 


В том же 1760 году была создана розовая пара кювет имени маркиза из Пти Пале, Париж. Медальон с птицами заметно больше и практически прижался к розовым бортам вертикальных полос. Зато золотой декор появился возле белых акантовых листьев под ручками. Ножки не фонового, а белого цвета, из-за чего кювета как будто даже форму немного меняет. Ну и по краю вазы пущен золотой узор, а внутри вообще гирлянды золотом. 

В 1761 г. Севр решает подбавить в декор перчику. На фон трех кювет этого года наносится рисунок, весьма изменяющий впечатление. Вот кювета с зеленым фоном из коллекции Уоллес в Лондоне. Долой рокайльные завитки вокруг медальона, пусть будет трельяжная золотая решетка. Обратите внимание, как хорошо прижились белые завитки ножек. Теперь картина логично, но ненавязчиво обрамлена белой рамкой, изгибы которой естественны, как растения.   

В музее Метрополитен кювет 1761 года 2+1. Две — это пара с фоном petite verte, светло-зеленым с бирюзовым отливом (его, наряду с небесно-голубым, особенно любила маркиза де Помпадур). Ячейки сеточки вокруг медальона стали заметно крупнее и совсем уже похожи на садовый трельяж. А вокруг белых листьев ручек-и-под-ними — золотые гирлянды. Сдается мне, что из листьев плюща. 

Еще одна метовская кювета дивно декорирована синим узором vermiculé и золотыми точками под розовый мрамор. Причем декор распространился на боковые поля и оплел бело-золотые листья ручек и листьев под  ними. А вот на вертикальных полосах синий узор куда более строгий: ромбики из четырех точек. На длинных белых медальонах монохромные золотые растения, как бы не камыши. В ножках есть и белое, и золотое, а сами завитки с тем же узором из ромбиков.

А вот здесь мы впервые видим заднюю стенку кюветы — и, между прочим, видим, что у нее сзади ножки без спирального завитка. Вроде бы это те же самые листья аканта, что и на ручках. 


К 1763 г. относится пара с желтым фоном и кобальтовой росписью в медальоне из музея Виктории и Альберта в Лондоне. Очень своеобразное цветовое сочетание. Впрочем, на эрмитажной желтой сахарнице и других желтых предметах вышло ярковато, но красиво. Проблема данных ваз в другом: далеко не все специалисты считают, что они расписаны в том же 1763 г., что и отлита. На сахарнице и прочих желтоглазурных предметах роспись кобальтом, как мы помним, монохромна. В то время как здесь сами видите. Порезвился кто-то в 19 в., прописывая лица и открытые части тела персонажей, или это тот случай, когда было честно куплено старое, еще венсеннское, белье в революционные годы, а потом вазу расписали «под желтый Венсенн», пусть решают эксперты. Мне, честно говоря, на фоне безукоризненного вкуса севрских предметов 18 в. режет глаз. Но как пример пусть будут.  

 


Год 1765 отмечен синей кюветой из Лувра, хороших фотографий которой я не нашла, но не поставить не могу, потому что поиски в области декора куртейлевской кассеты на Севре явно продолжаются. Очень интересная вещь, на самом деле.  

Куда более традиционна кювета с зеленым фоном из музея Детройта. Но все равно она вызывает сложные чувства, ибо когда-то была нашей. В Эрмитаже кювет Куртейля, а также кювет пяти других типов, нет. Но в Павловске вот эта cuvette à fleurs Courteille была. На сайте музея Детройта нет данных, когда она появилась в Павловском дворце, но по контексту ясно, что либо Павел с женой привезли из вояжа, либо им французские короли подарили. Дальше без всяких либо она была отобрана для продажи и ушла за границу. Убила бы. Ну хоть посмотреть в интернете дают. Оцените, насколько классичнее стала форма медальона со сценкой (вполне сентиментальной, как раз в духе Марии Федоровны), а также не пропустите веночки в верхней части вертикальных полос и очень красивый, вполне уже классический узор золотом на белом. Не пропустите также веночек в правом верхнем углу медальона. 

Заботливая Мария Федоровна приказала изготовить для ценной вазы подставку. 


Где-то между 1765 и 1768 гг. выполнена кювета с синим фоном, находящаяся в Королевской коллекции Виндзоров. Еще более классическая и с совершенно роскошным золотым узором. Впрочем, тут все великолепно — и фон, и роспись, и золочение, и гирлянды в завитках ножек, и реставрация состояние предмета. 


К 1768 г. относится другая очень синяя и очень красивая лондонская кювета  — из коллекции Уоллес. (Я надеюсь, что за Уоллес и почему там такая коллекция, все знают. В плане севрского фарфора коллекция действительно фантастическая.) На синем фоне знаменитый севрский узор «глаз куропатки» плюс букет. Что до декора вертикальных полос, то сами смотрите, а я замечу только, что белые розетки на полпути от белого края до белых ножек, того же размера, что и ножки, и искать переклички между ними — это отдельная увлекательная игра. 


Классицизм, то бишь стиль Людовика XVI, как видите, все ближе. В 1770 г. на Севре выполняют вазу с синим фоном, которая сейчас в музее Метрополитен. Если не считать медальона и пересекающихся восьмерками гирлянд на белых вертикалях полос, то вся роспись обусловлена исключительно рельефом кюветы. 


Но это не предел. На кювете 1772 г. из коллекции Уоллес то же самое, но еще строже — даже белые вертикали ничем не декорированы. Структура как она есть. Впрочем, красиво и дает возможность продолжать выпускать вроде бы совершенно рокайльную вещь. 

 

Скажем честно, что Мария Антуанетта любила не классицизм, а, как бы это поточнее сказать... впрочем, зачем говорить, если в Версале находится пара ваз 1779 года, и их надо просто посмотреть.

Фон изысканно фиолетовый, редко получающийся, кстати, узор «глаз куропатки» за счет белого фона. Тот же «глаз куропатки», более крупный, нанесен золотом на вертикальных полосах. 

Совершенно очаровательные пейзажи на передних стенках и цветы в пейзаже на стенках задних.  


И даже еще в 1787 г. Севр выполняет две пары кювет Куртейль, с небесно-голубым фоном и декором, напоминающим не то лоджии Рафаэля, не то интерьеры Адама. Сейчас они в Королевской коллекции в Лондоне. Вообще впечатление, что после революции очень много севрских шедевров оперативно ушло за пролив. Что, в общем, логично, а если вспомнить, сколько аристократов туда бежало, еще логичнее.

У этой пары на белых полосах арабески монохромные золотые. 

А у другой пары эти же арабески выполнены в цвете.

Все это — прекрасный пример того, как можно приспособить к вполне классическим заявам времени рокайльную форму. Правда, с началом революции Севру становится не до подобных изысков. Последний пример севрских кювет, когда-то названных по представителю короля, — розовый сет из Королевской коллекции 1800-х гг. 

Вот они, розовые и как будто бы их славного времени, но, увы, великий 18 век Севра почти закончился. Все сплошь розовое и немножко в золотых гирляндах, нет никакого смысла в вертикальных полосах по бокам от центрального поля, а ведь мы видели столько вариантов игры с этими полосами... Собственно, и в производстве кювет маркиза Куртейля нет смысла. Грядет ампир, и там будут совсем иные формы.  

Вот розовый сет из КК полностью. Как видим, кювет в нем три. Куртейлевские по флангам, а в центре — другая форма, созданная почти одновременно, т.н. cuvette à tombeau. Так что совершенно понятно, о чем будет продолжение, которое следует. 

 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded