Перламутровые жемчуга

Такая штука, как инкрустация по дереву, существует ко времени расцвета табакерок давно и отработана отлично. Вырезаем в дереве место для пластинки того, чем инкрустируем, подгоняем то, что собираемся инкрустировать, и собственно инкрустируем. В данном случае — перламутром (окошки корабля). Это, кстати, конец 17 в., русская работа, золото-дерево-перламутр, и, между прочим, историческая вещь, потому что любимая табакерка Петра 1. 

Чтобы прочно посадить перламутр на основу, следует хорошо поцарапать основу и ту сторону перламутра, которой будем пластинку на основу сажать. Кстати, для инкрустации всего остального тоже работает. Только клей каждый раз свой. Ныне, говорят, искусники пользуют БФ, а вот во времена иные конкретно для перламутра тщательно растирали свежеотжатый творожок, постепенно добавляя в него известь. Сохнет быстро, держит зверски. 

А почему бы, собственно, не попробовать то же самое на металле? — подумали умельцы (причем задолго до 18 в.). Получилось хорошо и красиво. И жемчужно. Ибо что есть, строго говоря, перламутр? Да то же самое, что жемчуг, только не шариками, а пластинками. 

Вот очень показательный экспонат роскошнейшего! замечательнейшего! и вообще!!! Санкт-Петербургского Геологического музея на Среднем проспекте, 74 (не путать с Горным, который на той же Ваське, но на набережной). К стыду моему, я там впервые побывала совсем недавно. И теперь жажду повторить. А также поделиться мильоном плохих фот (сложности освещения в помощь моим кривым ручкам), но это в другой раз. Пока только одна фота оттуда: раковина с формирующимися жемчужинами. Очень хорошо видно, что материал-то один. 

Тут перед умельцами, правда, встают две трудности: во-первых, чтобы получить перламутровую пластину, надо ее от раковины аккуратно отслоить. А перламутр, зараза, хрупкий. Во-вторых, если вам надо делать окошки на табакерке Петра, вы в принципе обойдетесь и европейскими раковинами. Но если вы хотите пластину побольше, придется вам ждать эпохи географических открытий и даже дольше, пока не наладится процесс поставки раковин южных морей в северное полушарие за удобоваримые, а не как у крыла боинга, цены.

Так что не сразу табакерки (не только их, но это уже совсем другая история) стали инкрустировать хорошей, жемчужно сияющей дозой перламутра.

И, конечно, сначала главное направление — любование перламутром как он есть. 1722-23, Париж, мастер Даниэль Говарс. Между прочим, перламутр покрыт стеклом, потому что, как помним, хрупкий. 

Но пластину нужного размера поди найди, а еще у нас эпоха конца барокко и начала рококо, когда хочется не просто жемчужного сияния, но и еще чего-нибудь крутого, роскошненького и веселенького дополнительно. Посему перламутр становится отличным фоном для работы по золоту. А в данном случае на золоте, обратите внимание, кое-где эмаль. Начало 18 в., Франция. По-моему, очень. 

Однако тот же самый мастер Даниэль Говарс, который так красиво растянул  жемчужную фактуру перламутра на целую крышку, считает, что без танцев-шманцев в наше передовое рококо вполне можно обойтись (а меньше золота — дешевле расход на материал). Зато можно использовать еще одну фишку перламутра, если пластина довольно толстая: по нему можно резать. Изумительная табакерка 1734-35 гг. наглядно нам это демонстрирует. 

Не только Говарс во Франции занимается резьбой по перламутру. Вот, пожалуйста, вещь середины 18 в., где характер резьбы совсем другой. Правда, здесь, видимо, тот случай, когда единой пластины не было, имелось несколько маленьких и разной толщины, но ничего, настоящий француз найдет, как приклеить их на смесь творога и извести на металл. Тоже симпатишно. 

Правда, вот этот случай инкрустации золота перламутром, по мне, круче. Тем более что и работа по золоту хороша, и что-то вроде золотой сеточки по перламутровому фону (как мы понимаем, все наоборот, фон золотой). Всего-то середина 1720х, Париж.

А вот еще табакерка с инкрустацией перламутром по золоту. Создана в Париже в 1743-45 гг. и была в собрании Фаберже.  

Но все проходит, а мода тем более и в Париже особенно. Мягкое жемчужное сияние приедается. Начинаются навороты и извращения, т.е., простите, художественные поиски того, как бы нетривиально использовать материал, с которым уже налажена работа. 

Впрочем, об этом в следующей серии, а пока — очень старомодная вещь, ибо 1828-29 гг. Россия, мастер Карл Хелфрид Барбе. Размеры у нее заметно поболе, чем у обычных табакерок, похожа скорее на шкатулку. Но раз именуется на сайте табакеркой, значит, в тему. 

Подозреваю, что табак в ней никто никогда не держал и даже не собирался. Штука откровенно мемориальная, создана после смерти Марии Федоровны (которая жена Павла), очевидно, в память любимой мамы, чтобы смотреть на нее и маму вспоминать. А почему мы это знаем? Потому что, помимо обычных золота, эмалей и перламутра под стеклом (во избежание неприятностей) — волосы незабвенной маман. То ли она не седела, то ли очень хорошо красилась, то ли волосы в свое время отложила для мемориального употребления. Вообще волосы у нее были роскошные и славились на всю Европу. Так что прядку-другую для детей не жалко. Чтобы в духе несгибаемой мамы (начинавшей разговоры со старшим сыном-императором исключительно за столом, на который упал убиваемый Павел, перед ларцом, в котором хранилась окровавленная ночная рубашка убиваемого Павла) держать память в порядке, а бронепоезд на запасном пути. 

Конкретно этой табакеркой, кстати, можно убить куда надежнее, чем овальненькой зубовской, которой, по легенде, убивали и потому она малость погнута. 

Что там этой зубовской табакерки, в хорошем кулаке ее и не заметишь. То ли дело — марьфедоровнина. В общем, хорошая была мать. Многофункциональная.