Перламутровые разноцветности
Как можно сделать перламутр непривычным и ярким, чтобы бросался в глаза? Разумеется, покрасить. Тем более что перламутровые слои вполне прилично впитывают краску, а техника окраски жемчуга появилась задолго до 18 в. Впрочем, кто же будет делиться секретами, которые могут дать очень неплохие деньги. Так что перламутр, равно как жемчуг, пытались красить многие, в меру своих ноу-хау и прочей испорченности. Смотрю я на табакерку 1737-38 французской работы (золото, перламутр натуральный и крашеный) и думаю: уж не бриллиантовую зелень ли использовали. Но вряд ли, все же ее получили сильно позже, хотя кто их знает, этих наследников средневековых алхимиков.
Вот очень красивая табакерка, 1740 г., Париж, золото, перламутр (наверное, еще и эмаль). Замечательно окрашено, между прочим. И инкрустация отличная.
А вот здесь (1750е, Париж, мастер Пьер-Клод Моте), со слов эрмитажницы на занятии в Бриллиантовой кладовой, тот перламутр, что выглядит покрашенным марганцовкой, на самом деле — натурального окраса. Ибо цвет перламутра, как и жемчуга, определяется минерализацией морской воды. Ну и в меньшей степени освещенностью. Экзотические красоты типа зеленого, синего и даже черного жемчуга рождаются в природе там, где в воде много йода и всякого такого. Не будем забывать, что жемчуг, в общем-то, и есть перламутр (собственно, перламутр в переводе с немецкого — жемчугова мать). В доказательство нам даже показали раковину с черным перламутром. Некоторые успели полапать. Я не успела, но видела лично, так что свидетельствую.
Не буду скрывать, что на данной табакерке инкрустация не только некрашеным светлым, некрашеным красно-коричневым и всяким крашеным перламутром. Завлекать клиента так завлекать. Имеют место быть также смальта и кость. Причем сдается мне, что кость тоже местами крашеная. Умельцы, в общем.
А вот в этой веселой, как водится в вещах шинуазри, табакерке 1749-50 парижского мастера Этьена Тренеля, к перламутру, кости и смальте добавлен коралл.
Впрочем, перламутр переливается вполне себе радужно временами без хитрой дополнительной обработки красками. А почему? Потому что такова его природа, как того скорпиона из притчи. Перлова муттер, как и собдственно перл, состоит из пластиночек минерала арагонита, которые выделяет моллюск. Арагонитовые пластинки — шестиугольные, махонькие и укладываются слоями. Между ними благодаря тому же моллюску находятся всякие природные биополимеры типа хитина, люстрина и пр.
Примерно так все это выглядит в электронный микроскоп. Когда свет попадает в кристалл (пластинку) арагонита, начинаются интересные вещи: толщина кристалла сопоставима с длиной волны видимого света, а посему «свет различных длин волн испытывает многочисленную и разнообразную интерференцию, выливаясь в различную окраску в зависимости от угла взгляда». Так гласит умная Википедия. Она, правда, как-то упустила из виду, что многочисленная и разнообразная интерференция будет возникать не во всяком перламутре, а только в том, который построен аккуратненько и тщательно. А если моллюск болел, был в не в настроении или голоден, а то еще вода как-нибудь не так приносила ему необходимые для построения арагонита компоненты, слои вполне могут лечь не как положено, а как получится, и хана интерференции.
Собственно, почти все раковины, прожившие бурную жизнь, продуцируют в разное время слои разного качества. Что-то типа годовых колец, если угодно. Поэтому хороший мастер не просто настрогает перламутра из раковины — он его искусно расслоит и, возможно, получит тонкий слой правильных кристаллов с интерференцией и разноцветием. Если повезет, этот слой будет еще и достаточных размеров. Но, как вы понимаете, чем разноцветнее и крупнее, тем реже — ну и дороже, само собой.
Поэтому, скорее всего, разноцветный перламутр частенько крашеный. Какой на двух представленных здесь табакерках, одна выше (середина 18 в., Париж, золото, перламутр), другая ниже (1760е, Париж, перламутр, золото), сказать не могу. Вроде натуральный. Во втором случае натуральность даже более вероятна. Ибо уж очень густой и затейливый металлический узор — скорее всего, он прячет стыковочные швы.
Но, с другой стороны, на сайте Эрмитажа в списке техник, использованных при изготовлении второй табакерки, имеется слово «роспись». Так что сиди и гадай — то ли первая все же натуральная радужно-интерференционная? А вторая, напротив, с расписанным под интерференционную радугу перламутром? Тяжела участь любителя искусств.
Опять же вот табакерка 1745-46, Париж, металл инкрустирован перламутром и кораллом и украшен эмалями. И вот смотришь на эти безумные цветуечки на хорошем увеличении и остро хочешь знать, где тут перламутр, кроме белого.
Вот этот нежно-золотистый — это крашеный перламутр? А коричневый? А те цветы, которые прокрашены коричневатым частично, они из крашеного перламутра или из эмали? Или тут еще затесался коралл? Где красный, там коралл. Где зеленый и синий — там эмаль. Насчет остального, конечно, хотелось бы пояснений. Потому что впечатление резьбы по перламутру в цветочках не покидает.
Но не будем о грустном. Вот прекрасная, воистину прекрасная табакерка, относительно перламутра коей нет ну никаких сомнений. Потому что в позапрошлые выходные я успела вцепиться в нашу эрмитажницу в Бриллиантовой и получить исчерпывающие разъяснения. Да! Это все, где не золото и не жемчуг, исключительно перламутр. И весь — естественного цвета. От себя добавлю, что фотография с сайта позорная не дает правильного представления о фактуре. Когда смотришь вживе, каждый кусочек в крышечке немножко неровный и своего цвета. Жемчужинки в сетке это очень удачно подчеркивают. Итак, 1781-82, Париж, мастер Жан Мишель Кристоф Риндерхаген, темный перламутр, жемчуг. золото, чеканка, полировка. Размер 6,6x1,7 см. Эрмитажный номер Э-4058. Восторг и райское блаженство, а не табакерка.
На чем с перламутром мы в общем закончили. Но! А зачем ограничиваться при создании табакерок использованием перламутра, если у нас есть такая прекрасная штука, как раковины?
Впрочем, об органике — в следующей серии.