Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Category:

Иван Сусанин - на этот раз совершенно серьезно. Поэтапное формирование легенды.

«Сусанинская история», фигурировавшая в XVII и XVIII вв. исключительно в юридических актах, в самом начале XIX в. обрела свою литературную ипостась. Опера М.И. Глинки «Жизнь за царя» (1836) зафиксировала окончательный вариант истории костромского крестьянина, спасшего в 1613 г. Михаила Федоровича Романова от поляков. Со второй половины XIX в. и до сих пор ведутся споры вокруг исторической достоверности самого сюжета, сопутствовавших ему событий и идеологических наслоений.


1. Век 17. Основа легенды

История подвига Ивана Сусанина в XVII в. фиксировалась трижды: в указах 1619 (7128), 1633 (7141) и 1691 (7200) гг. Первый документ - обельная грамота спасенного царя Михаила Федоровича (1619 [7128] г., 30 ноября) - так повествует о произошедших в Костромском уезде событиях:

"Как мы Великий Государь Царь и Великий Князь Михайло Федорович всея Руси в прошлом во 121 году были на Костроме, и в те поры приходили в Костромской уезд Польские и Литовские люди, а тестя его Богдашкова Ивана Сусанина в те поры Литовские люди изымали и его пытали великими немерными пытками. А пытали у него, где в те поры мы Великий Государь Царь и Великий Князь Михайло Федорович всея Руси были, и он Иван ведал про нас Великого Государя, где мы в те поры были, терпя от тех Польских и Литовских людей немерные пытки, про нас Великого Государя тем Польским и Литовским людям, где мы в те поры были, не сказал, и Польские и Литовские люди замучили его до смерти".

Аналогичный рассказ о подвиге Сусанина содержит и указ от 30 января 1633 (7141) г. Он был издан по случаю переселения дочери Ивана Сусанина Антониды «с детьми ея с Данилком да с Костькою» на дворцовую пустошь Коробово того же Костромского уезда в обмен на владения в деревне Деревеньки Домнинской вотчины, переданные в Новоспасский монастырь за упокой души матери Михаила Федоровича Марфы Ивановны.

Последний в XVII в. указ, касавшийся потомков Сусанина, появился в правление царей Ивана и Петра в сентябре 1691 (7200) г. Под этой датой указ опубликован в Полном собрании законов.
<...>
Как источник, подтверждающий реальность подвига Сусанина, указ 1691 г. под датой 1644 г. упомянул В.И. Буганов [9]. В действительности изданный 5 августа 1644 (7152) г. указ переводил всех белопашцев, в том числе и потомков Сусанина, в ведомство приказа Большого дворца. Описание подвига Сусанина в указе царей Ивана и Петра Алексеевичей 1691 (7200) г. полностью совпадает с данными документов 1619 и 1633 гг. Царский указ 1691 г. подтверждал права потомков Сусанина, детей его дочери Антониды и зятя Богдана Сабинина, на пустошь Коробово, полученную Сабиниными в 1633 г. («владеть им Мишке и Гришке и Лучке и их детям и внучатам и правнучатам и в род их во веки неподвижно»), а также их привилегии и статус белопашцев: «...никаких податей, кормов и подвод и наместных всяких запасов и в городовые проделки и в мостовщину и в иные ни в какие подати с тое пустоши имати не велели». Указ, и в частности рассказ о подвиге Сусанина, полностью принадлежал традиции XVII в., ни в чем от нее не отступая.

2. Век следующий, 18, или Потомки славного предка

Первые отклонения от этой традиции описания «героических действий» Сусанина появляются в XVIII в., в указе от 19 мая 1731 г.:
"...в прошлом во 121 году приходил из Москвы из осад на Кострому блаженной и вечной достойный памяти великий Государь Царь и великий князь Михайло Федорович, с матерью своей с великой государыней инокиней Марфой Ивановной и были в Костромском уезде в дворцовом селе Домнине, в которую бытность их Величеств в селе Домнине приходили Польские и Литовские люди, поймав многих языков, пытали и расспрашивали про него великого Государя, которые языки сказали им, что великий Государь имеется в оном селе Домнине и в то время прадед его оного села Домнина крестьянин Иван Сусанин взят оными Польскими людьми, а деда их Богдана Сабинина своего зятя оный Сусанин отпустил в село Домнино с вестью к Великому государю, чтоб Великий государь шел на Кострому в Ипацкий монастырь для того что Польские и Литовские люди до села Домнина доходят, да он Польских и Литовских людей оный прадед его от села Домнина отвел и про него великого государя не сказал и за то они в селе Исуповке прадеда его пытали разными немерными пытками и, посадя на столб, изрубили в мелкие части, за которое мучение и смерть оного прадеда даны деду его Богдану Сабинину Государевы жалованные грамоты..."

Здесь прежняя версия «сусанинской истории» подверглась существенному изменению. Во-первых, появилось указание на «многих языков», которых предварительно допросили поляки, чтобы убедиться в присутствии Михаила в Домнине. Во-вторых, как действующее лицо возникает зять Сусанина Богдан Сабинин: он был якобы послан своим тестем в Домнино, чтобы предупредить Михаила и его мать. В-третьих, указывается, что Сусанин «отвел» поляков от Домнина и был убит в Исуповке, соседнем селе, лежащем через болото от Домнина. Наконец, в-четвертых, впервые встречаются подробности «немерных пыток» крестьянина: Сусанин был посажен на столб и изрублен «в мелкие части».

Эти изменения в рассказе о подвиге Сусанина, будучи связаны с происхождением указа, имеют принципиальное значение для дальнейшего развития «сусанинского сюжета» в литературе и идеологии. В феврале 1731 г. потомок Сусанина Иван Лукоянов сын Сабинин подал прошение с целью получить подтверждение своего привилегированного статуса: живя на купленной у непашенного бобыля Василья Ратькова земле, в селе Сидоровском, он оказался включенным в общий расклад податей непашенных бобылей: они его «положили с собой в тягло в равенстве». Ивану Лукоянову необходим был документ, обосновывавший его право не нести тягла.

В.И. Буганов, пытаясь опровергнуть концепцию Н.И. Костомарова о происхождении истории о «заведении» поляков в лес или болото от «книжников» XIX в., утверждал, что сведения указа 1731 г. и являются полным описанием подвига Сусанина. Предшествующие же указы, начиная с обельной грамоты 1619 г., по его мнению, не давали подробного описания, так как задача их составителей заключалась не в этом - они оформляли акт владения землей и освобождения потомков Сусанина от налогов и повинностей. О причине пожалования, как и полагалось в подобных случаях, сказано лишь самое необходимое. Факт появления зятя Сусанина в повествовании о подвиге не смущал Буганова. Он считал, что написанное Иваном Лукояновым в прошении 1731 г. «согласуется» с данными источников XVII в. (то есть указами 1619, 1633 и 1691 гг.; возможно, имелась в виду и грамота Земского собора 1613 г.) и «дополняет» их. В то же время сведения Лукоянова во многом «совпадают» с теми преданиями, которые якобы передавали друг другу крестьяне Домнина в XIX в. и которые Н.И. Костомаров отвергал. Однако в статье «Иван Сусанин: легенды и действительность» историк-краевед Н.А. Зонтиков, соглашаясь с Н.И. Костомаровым в том, что зять Сусанина «выпросил» грамоту себе за услуги тестя, доказывает, что если бы Богдан Сабинин участвовал в спасении царя, об этом бы шла речь в грамоте 1619 г. Действительно, рассказ о появлении человека, предупредившего царя об опасности, вовсе не явился ненужной подробностью. Как вполне логично пишет Зонтиков, чтобы род Сабининых не остался бы в стороне от этой истории, «воображение потомков» посылает их предка Богдана Сабинина «к царю с вестью о грозящей опасности». Мы склонны согласиться с Зонтиковым в том, что фигура зятя как действующего лица была создана фантазией его потомков. Малоубедительной кажется аргументация Буганова, согласно которой важная для рассказа о подвиге составляющая была намеренно - для краткости - выпущена при составлении грамоты 1619 г. и позднейших документов.

Зонтиков при этом полагает, что «вождение» Сусаниным поляков по болотам или чащам - не выдумка «книжников» XIX века. Реалистичность этого эпизода подтверждается, по его мнению, местными топографическими подробностями. Так, в прошении Ивана Лукоянова, а затем и в указе 1731 г., упоминается село Исуповка, лежащее в 10 верстах от Домнина. Туда можно попасть только через пресловутое болото, и именно там был убит, согласно тексту прошения, Сусанин. Такие подробности, как справедливо полагает Зонтиков, не были известны никому в столицах, и их можно было бы не упоминать, но так как Исупово все же названо в этом контексте, оно и является подлинным местом гибели Сусанина. Зонтиков исходит из того, что топография этих мест не могла быть известна и потомкам Сусанина, жившим уже ровно сто лет вдали от Домнина, и именно поэтому указание на Исупово могло возникнуть только на основе реальных событий.

Впрочем, речь шла о важнейшем, если даже не центральном, эпизоде семейной истории, поэтому вполне вероятно, что детали топографии передавались из поколения в поколение. Кроме того, за сто с лишним лет история о Сусанине могла обрасти среди местных жителей деталями, на возможность существования которых ссылается и сам Зонтиков. Потомок Сусанина Иван Лукоянов, дополнив рассказ введением фигуры зятя, мог украсить его еще и топографическими подробностями. Если отсутствие упоминаний о зяте в указах XVII в. свидетельствует о позднейшем возникновении этой фигуры в воображении потомков, то почему отсутствие упоминаний Исупова не может свидетельствовать о том же? Соглашаясь с Зонтиковым в том, что введение в рассказ о подвиге Сусанина фигуры зятя в большей степени, чем в случае с упоминанием места гибели костромского героя, продиктовано прагматическими соображениями, мы тем не менее склонны рассматривать оба эти элемента в рамках одной логической цепи. Иначе говоря, зять возникает в сюжете в момент «отвода» врагов (он предупреждает Михаила об опасности), что, в свою очередь, неразрывно связано с необходимостью дать хотя бы схематично топографию местности.

Указ 1731 г. значительно обогатил подробностями «сусанинскую историю». Вне зависимости от их происхождения, эти подробности предоставили впоследствии материал для литературной обработки сюжета.


3. Вторая половина века 18, или Игра идеологий.

Второе и последнее в XVIII в. подтверждение прав и привилегий потомки Сусанина (а именно - Василий Сабинин) получили по екатерининскому указу от 8 декабря 1767 г.

Описание сусанинского подвига здесь соответствует традиции XVII в. и не учитывает «сведений» указа 1731 г.:
"...как он Великий Государь Царь и Великий Князь Михайло Федорович в прошлом во 121 году изволил быть на Костроме и в те поры приходили в Костромской уезд польские и литовские люди, и тестя его Богданова Ивана Сусанина поймав пытали великими пытками и спрашивали, где Его Царское Величество: и он Иван, ведая про Его Царское Величество, где в те поры находиться изволил, не сказал; и польские и литовские люди замучили его до смерти".
«Сусанинская история» тем не менее оказалась включенной в контекст идеологии екатерининского царствования. Привилегии Сабининых были подтверждены в конце 1767 года - важнейшего для первой половины царствования Екатерины II. В том же году был издан «Наказ Комиссии о сочинении проекта нового Уложения», а в конце 1766 г. - «Обряд выбора» в Уложенную комиссию. Началу заседаний Комиссии предшествовало знаменитое путешествие Екатерины по Волге, которое началось 2 мая 1767 г. в Твери и завершилось 5 июня в Симбирске.

По словам Р. Уортмана, путешествия Екатерины II по империи служили распространению церемоний двора в пространстве провинции. Более того, сам вояж Екатерины II по Волге 1767 г. можно рассматривать как ритуал, то есть, в терминологии Уортмана, воспроизведение базового мифа происхождения власти. Последнее обстоятельство имеет в данном случае особое значение, если учесть, что Екатерина II не имела прав на российский престол ни по наследству, ни по завещанию. Следовательно, путешествие получало также и функцию легитимации, что в полной мере проявилось во время визита императрицы в Кострому в середине мая 1767 г.

Во время встречи Екатерины II в Костроме преемственность ее власти по отношению к Михаилу Федоровичу Романову акцентировалась как минимум трижды. В первый раз об этом зашла речь в приветствии костромского архиепископа Дамаскина на следующий день после прибытия императрицы в Кострому, 15 мая, перед поездкой в Ипатьевский монастырь. В речи архиепископа история воцарения Михаила представлена как центральное событие всей костромской истории - никакие другие события в ней не упоминались. Как нельзя кстати здесь пришелся и рассказ о Сусанине.

Екатерина, таким образом, провозглашалась наследницей не столько Петра I и имперской традиции, сколько московских царей и всей московской власти. Кострома, «обитель сия», по словам архиепископа, была освящена «памятию предка» императрицы, и призыв Дамаскина «войти» в нее, прозвучавший в Успенском соборе Костромы, был как нельзя более символичен:
"...вниди в град сей, вниди путем, им же прием скипетр Всероссийского Царства, шествовал достохвальный прадед твой Михаил Федорович".

В тот же день в самом Ипатьевском монастыре, после литургии, генерал-поручик А.И. Бибиков - что примечательно, будущий маршал Уложенной комиссии - в обращенной к императрице речи произнес:
"Преславно и знаменито время здешней стране и граду, в которое Всевышнему судилось возвести на Всероссийский престол вечно прославления достойного Государя Царя Михаила Федоровича, прапрадеда Вашего Императорского Величества, и тем избавить многими мятежами уже изнуренную Россию от всеконечного ее разрушения".

Слова архимандрита Дамаскина и генерала Бибикова, очевидно, заранее получили высочайшее одобрение. Эти речи констатировали публичное признание и духовной, и светской элитой государства Екатерины II как законного правителя, как продолжательницы династии Романовых.

О том, что Екатерина II полностью осознавала значение посещения ею Костромы и Ипатьевского монастыря как важного акта легитимации власти, свидетельствуют строки из ее письма к Н.И. Панину от 15 мая 1767 г.:
"...я пишу в Ипатском монастыре, который прославлен в истории нашей тем, что из него царь Михаил Федорович на царство веден в Москву, и истинно сие место и видом и богатством украшений в церквах почтенно".

Обращение к истории избрания Михаила Романова на царство и в связи с этим - к Ивану Сусанину как «спасителю династии» произошло в 1767 г. К этому времени у императрицы оформилось представление о характере будущих реформ, которые, по ее мнению, должны были заключаться во всеобщем законодательном «перерегулировании» всей организации государства и общественных связей. Результатом реформ должно было стать не обновление и систематизация права, а утверждение на основе «фундаментальных законов» «законной монархии», единственно способной реализовать идею «общего блага». Подобно тому, как с избранием на царство Михаила Романова Земским собором в Москве в 1613 г. (а его правление не могло бы состояться без подвига костромского крестьянина) начался новый период русской истории, заседавшая в Москве Уложенная комиссия созданием нового законодательства должна была открыть новую эпоху - главенства закона.


4. Век 19. Война 1812 года, или Легенда в устах патриотов-энтузиастов

«Русский анекдот»:
"Когда известными патриотами нашими: Пожарским и другими пораженные Поляки изгнаны были из Москвы; то рассеяся по окрестностям и достигнув даже до Костромских пределов, искали юного Царя МИХАИЛА ФЕОДОРОВИЧА, которой не знал еще о избрании своем и скрылся в одном из своих поместьев. Поляки, для восстановления своего могущества, желали его погубить. Повстречав по случаю крестьянина Ивана Сусанина, спрашивали у него: «где Царь находится?», и оный Сусанин проникнув их злоковарное намерение и зная род Романовых, решился пожертвовать собою для спасения отечества, вызвался сам проводить поляков и поведя их совсем в противную сторону, нашел случай с дороги уведомить юного Царя о предстоящей опасности, которой, получа известие, немедленно скрылся в город Кострому, в Ипатский монастырь, где имел свое пребывание до самого восшествия своего на престол. Сусанин, расчисля по времени, что МИХАИЛ ФЕОДОРОВИЧ уже в безопасности, и заведя злодеев довольно далеко, не мешкая, лишил их надежды в тщетном их поиске. «Злодеи! Сказал он им: вот вам голова моя, делайте что хотите, а кого вы ищете, тот вам не достанется!» Обманутый и раздраженный неприятель таковым мужественным поступком, ярость свою обратил на Ивана. - Сего великодушного крестьянина и ревностного отечеству и Царю сына пытали, мучали и, не получа желаемого успеха, предали смерти. Царь МИХАИЛ ФЕОДОРОВИЧ семейству его, которое в 1787 году уже состояло из 76 мужеска и 77 женска пола душ, пожаловал в Костромском уезде дворцового села Домнина половину деревни Деревнице, земли полторы четверти Выти; а после того на место оной деревни в том же уезде села Красного приселках Подольского пустошь Коробово в вотчину в род их не подвижно, в которой дачи по писцовым 140 года (1631. - М.В., М.Л.) книгам осьмнадцать четвертей, сенных покосов семьдесят копен, и обелил землю. - По чему потомство Ивана Сусанина, ныне целое селение составляющее, называется: Белопашцами. - В 1767 году ГОСУДАРЫНЯ ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА II жалованную в 1741 (так в тексте. - М.В., М.Л.) году оному потомству грамоту ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ подтвердила во всем, как и предки ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ВЕЛИКИЕ ГОСУДАРИ Цари и ВЕЛИКИЕ КНЯЗЬЯ ИОАНН АЛЕКСЕЕВИЧ и ПЕТР АЛЕКСЕЕВИЧ подтверждали.

Бессмертный песнопевец Россияды, посвятивший поздному потомству подвиги и добродетели многих соотчичей наших, пересказывал вышеописанное происшествие одному из издателей Друга Просвещения и позволил напечатать. - Мы уверены, что читатели наши, равно как мы, примут с чувством благоговения анекдот сей. - Он касается до родоначальника САМОДЕРЖЦЕВ наших, следственно касается до славы и благоденствия России. Он показывает, что россиянин, во всяком состоянии, во все времена, не убоится смерти для спасения Царя и отечества" [Друг просвещения. 1805. № 1. С. 27-29].

<...>
Далее, в тексте «Русского вестника» 1812 г. развивается полноценный детективный сюжет. Враги, будучи на расстоянии от Михаила в одну ночь перехода, встречают Сусанина и задают ему традиционный вопрос: «Где находится Михаил?» Сусанин «проникает мыслью в замыслы врагов» [59] и решает спасти Михаила. Крестьянин ведет их «по дремучим лесам и по снегам глубоким» [60], однако наступает ночь, и враги после пьяной оргии останавливаются на ночлег. Затем следует не совсем логичный пассаж: Сусанин вдруг слышит «стук у дверей гостиницы» [61] (видимо, Глинка подразумевал, что враги, побродив с Сусаниным по «дремучим лесам», переночевали в ближайшем населенном пункте). Впрочем, такое вопиющее логическое несоответствие нисколько не смущает Глинку и вообще не столь важно для него. Выясняется, что старший сын Сусанина нашел отца и сообщает ему, что жена и малолетние дети плачут из-за его долгого отсутствия. Сусанин посылает сына предупредить Михаила об опасности. Сын не решается бросить отца, но удаляется только после внушения Сусанина о «божественном» статусе событий: Бог, а не Сусанин требует оповестить нового царя.

Отметим, что старший сын Сусанина, как и другие дети, - плод воображения Глинки. Из указов 1691 и 1767 гг. Глинка должен был знать, что у Сусанина была единственная дочь и не было сыновей, а впоследствии все привилегии были пожалованы зятю Сусанина Богдану Сабинину. В версии «Друга просвещения» ничего не говорится о том, кто именно оповестил Михаила о грозящей ему опасности. В тексте Глинки 1810 г. указано, что Сусанин передал нужную информацию «через людей Русских» [62]. Участие родственников Сусанина в деле спасения государя единственный раз упоминается в законодательном акте - жалованной грамоте 1731 г., - где сказано, что Богдашка Сабинин, зять Сусанина, был послан в Домнино предупредить Михаила. Однако у нас нет никаких данных, свидетельствующих о том, что Глинка был знаком с этим источником. Возможно, Глинка вводит в сюжет семью Сусанина, исходя из собственных педагогических теорий [63].

Когда поляки просыпаются, они велят Сусанину вести их дальше. Он заводит их еще до рассвета в середину глухого леса, «где не видно было никакого следа» [64], а затем объявляет изнемогшим врагам, что Михаил спасен, те же пытаются подкупить его: сначала лестью, затем деньгами, а затем сулят ему боярский чин, однако Сусанин категорически не желает менять свое фиксированное положение в социальной иерархии даже на более высокое [65] и произносит сакраментальную фразу:
Спасен наш Царь!.. вот голова моя; делайте со мною, что хотите: поручаю себя Богу! [66] Сусанин в муках умирает, но «вскоре и мучители его погибли» [67].

Конспект с моими заголовками на основе хорошей статьи - Майя Лавринович и Михаил Велижев (полностью здесь http://lleo.aha.ru/arhive/humor/susanin.htm)


Иван Сусанин. Памятник тысячелетию России. Новгород Великий.
http://www.sgu.ru/rus_hist/img/PIvan.jpg?PHPSESSID=8758d73302b72ea37883fdcc06b300d0
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment