November 21st, 2004

я

Архитектура Италии до 1250 года (5). "Инкрустационный стиль"

Наряду со схемой базиликальной церкви мы находим в тосканской архитектуре романского периода и другой излюбленный тип античного зодчества - здание центрического плана. Эту схему обычно применяли для крещален. Наиболее интересный образец такого центрического здания эпохи "инкрустационного стиля" дает крещальня или баптистерий во Флоренции.

Collapse )
я

Заумное

Насчет разности отношения к судьбе и к миру Перворожденных и Смертных. Вроде как пространство и время: сенсорик владеет пространством и путается во времени, своевременности, возможностях и прочее, интуит знает, когда надо, когда не надо, и кто что может, и как может, и надо ли ему это делать и мочь… но расширять себя в пространстве не в состоянии. Но шутки и соционику в сторону.

Эльфы, как известно, связаны с миром неразрывно. Его судьба – их судьба. Они умрут вместе с ним, и никак иначе. Все оне такие невесомые, тонкие и легкие, казалось бы, исключительно тонкомирные, на самом деле есть суть от суть Плотного мира, вещественного мира. Так что им дано не просто влиять на него – они способны произвести в нем такие изменения, которые люди окрестили магией. Людям они непонятны и, как правило, недоступны. Одновременно эльфы зависят от Плотного мира больше, чем люди: их смерть совпадет с концом Арды, а что там по поводу людей – один Илуватар знает, но намеки на то, что есть что-то, эльфам недоступное, за кругами мира, разбросаны у Толкиена с большой настойчивостью.

С другой стороны, люди, вроде как такие плотные, тяжелые, бронетанковые и ваще, на деле имеют такую штуку, как души, уходящие за эту самую грань… и, следовательно, способны производить воздействие на Тонкий мир в такой степени, которая совершенно непонятна и недоступна эльфам. Говоря попросту, люди свою судьбу определяют сами. В течение жизни. Своими собственными поступками. А не живут под тяжестью определенной судьбы и скорбью предназначения, как эльфы, замкнувшиеся в кругах бесконечного и бесконечно повторяющегося времени.

Так что нет смысла при таком раскладе говорить о том, кто находится в выигрышном положении. Две стороны одного явления, вот что есть люди и эльфы.

Откуда возникает страшно любопытный вопрос: что будет, если в судьбу эльфа вмешается смертный.

Толкиеновской истории известны некоторые примеры оного вмешательства. Берен, перепахавший не просто правящую семью Дориата, но и определивший гибель Дориата, несмотря на всю Завесу Мелиан. А всего-то подарил Лучиэнь свою любовь и Тинголу, не без некоторого нажима со стороны того, один Сильмарилл.
Хуор и Хурин спасли Тургона и его эльфов в Нирнаэф Арноэдиад… что закончилось приходом в Гондолин Туора, изменением судьбы Гондолина и опять-таки гибелью царства.
Турин возник в Нарготронде… чем все кончилось – известное дело.
Кольцо у Саурона отобрал не Гил-Гэлад или Элронд – много, я думаю, было там и других эльфийских героев, - но человек Исилдур… и он же сделал выбор, определивший всю Третью Эпоху.
Ну и так далее.

Короче, прослеживаются два момента. Пункт первый: вмешательство Смертного способно изменить судьбу мира. Человек есть катализатор изменений. Эльфы обычно на такую роль судьбой не назначаются. Ну или для этого им надо группово ломануться из Валинора, задавив судьбу числом.

Пункт второй. Если Смертный сталкивается с эльфом лицом к лицу и, еще того лучше, что-нибудь ему дарит (в представлении эльфа подарок скорее всего вещь нематериальная, они же вещественным владеют лучше людей, а вот судьбоносное чего-нибудь подарить – пожалуйста…), это резко и обычно непоправимо изменяет судьбу эльфа / эльфов / эльфийских царств.