May 1st, 2010

я

Мартин: заметки на полях. Глава третья. Дейенерис (2)

6. Немного об аналогиях.

Что я только не делала, чтобы заставить себя говорить о Визерисе написать о непутевом брате Дени интересно. Ой, какой скучный он человек. Впрочем, как все, кто одновременно слаб, неумен и эгоистичен. Даже истерики таких людей довольно однообразны и перестают представлять интерес, как только поймешь суть скандала. В подсознанке они отлично понимают, что глупы, тупы и любят только себя, а потому их никто не любит и не ценит (причем совершенно правильно). Но им же хочется, вот они и пытаются громко и слюняво добиться своего. Снова и снова, потому что без толку. Любить таких – тяжелый труд, и я боюсь предположить, как должна быть извращена психика, чтобы вот такую чуду ценить и уважать.

Пробовала я даже описать Визериса как члена группы. Есть у Мартина такое пристрастие: он берет схожие характеры и ставит их в различные условия, а потом смотрит, что выйдет (а иногда берет различные характеры и ставит их в одинаковые условия, и потом опять же смотрит… но это уже тема другого разговора). Ну, например, есть у него отчетливая любовь к женщинам, проламывающим свою неторную дорогу в мужском мире мужскими средствами. Или к молодым людям, навязчиво изображающим страшноужаснаго негодяя, а на самом деле в глубоком секрете уверенным, что на самом деле они не такие уж плохие, но вовсе глубоко моральные, а вот окружающие, напротив, сплошь аморальный ацтой. И так далее. Визерис Таргариен - образцовый член группы слабых, неумных и эгоистичных, куда входит в теплой, приятной компании Джоффри Баратеона и Лизы Талли-Аррен.

С Джоффри сходство местами доходит до забавного. Начнем с того, что оба они – наследники правящих династий, причем на самом деле наследники не настоящие, а так, формальные. Далее, оба эгоиста красавчикового типа раз и навсегда решили не утруждать себя выдержкой, имея запросов выше крыши Орлиного Гнезда. Мозги у обоих отчетливо скособочены, причем какой-то совсем косой бок в сторону секса с садистским уклоном, причем обязательно в сторону кротких малолеток-блондинок. Оба идиотика в какой-то момент на красивых, но беззащитных малолетках собираются жениться, но потом отказываются от этой гениальной идеи в пользу какой-нибудь еще более гениальной. За что, разумеется, платят несостоявшиеся невесты, на которых формальные наследники отыгрывают свое неудовлетворенное либидо. Сходны даже обстоятельства летального исхода: оба неудачных мальчика сняты с доски в самый разгар какого-нибудь пира, получив сильно несъедобного.

Тут, правда, следует заняться арифметикой и сообразить, сколько мальчикам годиков. Дени в первой ее главе недавно исполнилось тринадцать, а братику в момент ее рождения было восемь-девять. Как ни крути, но Визерису не менее 21 года. Третий десяток, пусть и в самом начале. В средние века вообще и в Вестеросе в частности – зрелый возраст. Надо же, а с первого взгляда вылитый двенадцатилетний Джоффри.

Оба подросточка совершенно не понимают, что может и чего не может себе позволить король. Джоффри искренне считает, что ему все-все можно. Визерис не менее искренне полагает, что если он пыжится, орет о своих правах с выкаченными глазами и срывается на всех, кто подвернется, то вот он уже готовый король, так и быть, жертвуйте собою на мой алтарь.

С Джоффри все понятно – он золотой мальчик, несчастный продукт придурочной мамаши, считающей, что если бросить весь мир в ненасытную глотку дитяти, это будет дитяте крайне полезно, а мир зря возникает, он для того и создан, чтобы драгоценное дитятко его жрало от пуза. Бедные, бедные дети подобных мамаш. На том (а зная Мартина, уверена, что и на этом) свете Серсее, помимо прочего, и за изуродованного первенца прилетит полной чашей.

Но у Визериса анамнез совсем другой, золотым мальчиком он никогда не был, и жизнь его здорово побила. Если посмотреть чуть глубже внешнего, последний принц Таргариенов разом обретает подозрительную схожесть с Лизой Аррен. Жизненные обстоятельства – отметим сразу, действительно непростые – довели их до того, что они, чуть сползет набок маска высокомерия, истерят направо и налево, жаждут, как Королева из «Алисы», отрезать всем головы, и к тому же глубоко и как-то надрывно требуют тела, души и, главное, любви конкретного человека. Только Лиза жаждет Мизинца в открытую, а Визерис пытается сделать вид, что ему Дени нафиг и пофиг. Впрочем, это гендерная модель поведения.

Тут мне взгрустнулось окончательно, ибо вышло, что надо писать интересно не об одном истерике, а о целой группе таковых. Вот счастье-то.

Интересно, а Мартин сам как справляется с написанием той части текста, где про эти чуды, злобно подумала я – и поняла, что Мартин-то как раз себе в удовольствии не отказывает. Сделав, как обычно, такое лицо, будто его авторской точки зрения совершенно в тексте нет и вообще автор только хроникер, он всю группу чуд даже не убивает, а изничтожает – и никто не уверит меня, что без глубокого душевного удовлетворения.

И вот если посмотреть, как слабые, неумные и эгоистичные истерики доводят себя до изничтожения, а главное – на факторы, за которые Мартин своих героев размалывает в порошок, это может быть по-настоящему интересным. Collapse )