Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

Сова вторая. Сириус Блэк.

Помнится, как чудная управдомша-Мордюкова в «Бриллиантовой руке» все пыталась добиться от не менее чудного Семен Семеныча Никулина лекции на тему «Нью-Йорк (Стамбул) – город контрастов».
Круче Мордюковой мне сроду не бывать. Итак, сова вторая, или Сириус Блэк – герой контрастов.

Так вызывающе по-моему, у Роулинг больше никто не назван. Альфа Гоночного Пса (салют, собачка, между прочим) есть ярчайшая звезда неба Северного полушария. То есть нашего с вами неба.

И, естественно, она черная.

Ну, понятно, что мамочка биологическая у Сириуса была маленько ненормальная (один сын Черный Сириус, другой Черный Регулюс… тоже звезда-альфа, если кто позабыл. Типа оригиналка). Но мамочка литературная, она же м-м Роулинг, явно развлекалась, имя герою нарекаючи.

А вообще с героем по воле мамочки литературной так всегда, а не только в плане именования. Если какого-то героя ГП можно назвать трагикомическим (тоже ведь как бы противоположности, да?), то это, несомненно, Сириус. Что бы он ни предпринимал, добивается он, как правило, чего-то совершенно неожиданного. Это как минимум. А обычно еще и прямо противоположного задуманному. Короче, фраза «хотели как лучше, а вышло как у Черномырдина» в мире ГП определенно должна звучать «хотел как лучше, а получилось как у Сириуса Блэка».

Подобной глобальной непутевости, чтобы не сказать резче, больше ни в ком из героев Роулинг не отыщешь.

Нормальный человек все-таки хотя бы изредка способен применять на практике высшие функции головного мозга («Из пункта А следует пункт В, а из пункта В следует пункт С. Иногда также D, E и даже F. А иногда не следует…»). Для Сириуса, при явном наличии таковых функций такового мозга, таковой процесс их практического применения есть задача совершенно непосильная. Из пункта А он ранее других (суперадреналиновый старт) добирается до пункта В… но кроме этих пунктов для него совершенно ничего не существует. Проявления наивного и самоупоенного эгоизма, помноженные на злой язык и расположенность к учету чужих эмоций примерно на уровне кленового бревна, не просто повторяются часто, и даже не просто повторяются, но кроме них практически ничего и нет.

Итак, вечный и неизменный алгоритм. Сначала Сириус под влиянием импульса, выданного обычно без участия высших функций (я бы даже сказала, часто без влияния головы – левый ботинок захотел) воротит что-нибудь совершенно несуразное / глупое / очень глупое / бывает даже злобное. Далее пред его изумленным взором разворачиваются импульсовые последствия…. и тогда он пытается откатить ситуацию назад / рвет на себе тельняшку / рыдает / падает окровавленной кучей под ноги Гарри / попадает в Азкабан. Вся известная нам жизнь Сириуса – в любых ролях и ипостасях – протекает только и исключительно так.

Только Сириус способен так старательно привести себя самого за ручку в Азкабан. Нет, понятно, что он всего лишь рвал в состоянии аффекта на себе тельняшку, голося: «Я УБИЛ ДЖЕЙМСА И ЛИЛИ!!! Я, Я, ВСЕ СЛЫШАТ? ИМЕННО Я ВИНОВАТ В ИХ ГИБЕЛИ!!!». Но додуматься головою, что следует временно отложить обнажение до пупа и поспособствовать поимке истинного предателя и убийцы?

Нет, это надо подумать головою. Это пункт С… мы принципиально не умеем. А также не хотим учиться.

Натуру, конечно, не переделаешь, но человек, в принципе не умеющий извлекать ничего полезного из все более суровых уроков, которые ему преподносит жизнь, сам себя обрекает на кучу неприятностей и перспективу ранних белых тапочек. К импульсам левого ботинка Сириус неизменно относится с крайней любовью и заботой и лишь после двенадцати лет отсидки за чужие проступки и по вине, собственно, ботиночного импульса начинает иногда – в наименее серьезных случаях – подумывать о том, чтобы импульс чуть-чуть закоротить, а может быть, страшно сказать, и придержать.

Но вернемся все же к маскам. Главным образом потому, что это любимая игра автора – сначала показать маску, а потом показать, как она трескается, и лицо начинает в трещинах просматриваться.

С разобранным выше Снейпом попроще. Он сначала соответствует, а потом уже и не совсем соответствует, амплуа плохиша, которое постепенно трещит, как тришкин кафтан, и в последних книгах меж лохмотьями уже невозможно не видеть человека с серьезными проблемами. Плохого в нем может еще проявиться немало. Но видеть в нем однозначно плохого уже не получится.

С масками Сириуса сложнее, во-первых, потому, что оный герой примеряет на себя в разное время не одну, а две типичных роли. Во-вторых, он со взрослостью имеет проблем не меньше старого верного врага, а вот по части применения мыслительного процесса в собственной жизни очень, очень далеко от него отстал.

Но о мыслительном чуть позже. Ближе к маскам.

Не буду утомлять снисходительных читателей перечислением прочитанных мною в состоянии розового детства (и позже) книг, в которых храбрые дети (один, два, много) спасают нечто взрослое, храброе, доброе и угодившее в глобальную беду (раненый ковбой, сбитый советский летчик, революционный матрос, несчастный негр, беглый каторжник, Эовин, дерущаяся с назгулом, иной вариант – подчеркнуть нужное). Иногда (в определенной литературе часто, в совсем уж определенной литературе типа Роман Женский – почти всегда) Храбрые Дети заменяются Отважной Спасительницей, а Бедолага приобретает отчетливые Мужские Черты (иногда только выше шеи, но обычно это процесс, затрагивающий весь организм спасаемого).

С первого взгляда мужские варианты маски кажутся обычно злыми и нехорошими. Частенько детей (отважных спасительниц) умные люди заранее предупреждают не иметь с такими дядями дела (само собою, лишь разжигая спасательский пыл). Но это, дорогие читатели, конечно, неправда. Данный вид спасаемых только притворяется злым и нехорошим, а на самом деле они все храбрые, добрые и всего-навсего угодили в Большую Беду.

Вон конкретно под этой маской нам и представляют впервые Сириуса Блэка.

Насчет Мужских Черт позже, потому что Отважной Спасительницы в «Узнике Азкабана» нет, и вообще, глаза тринадцатилетнего мальчика, которыми мы видим ситуацию, именно этим социокультурным аспектом меньше всего заинтересованы. Сириус может быть худ, грязен и асексуален сколько ему угодно. Его все равно спасут.

Поговорим о другом. Совершенно не понимаю, как можно не видеть, что Сириус прямо-таки трагически (и комически, само собою, тоже) этой маске не соответствует. Для начала он – не убийца. Много, много раз на протяжении эпопеи он попадает в неприятные (крайне неприятные, жутко неприятные, просто кошмарные и гибельные) ситуации, когда мир в чьем-нибудь лице / лицах на него ополчается… но каждый раз ему надо благодарить за это исключительно свой собственный язык. Да, в самом деле, обиженных словесно вокруг Сириуса просто не счесть. Но обиженных действием отчего-то практически не наблюдается. Пригрозить – сколько угодно. Врезать… нет, с воздействием физическим у нас крупные проблемы.

Ему вообще на самом деле гораздо больше нравится лишь казаться хищником (черным волкодавом). А быть он явно предпочитает жертвой. Пусть, пусть на меня охотятся слуги Вольдеморта! И пусть только кажется, что я знаю секрет. А на самом деле я его знать не буду. Явно имеет место стремление быть преследуемым, а не преследователем. Желающим предлагаю перечитать с этой точки зрения замечательно смешную сцену разборок Сириус-Люпин-Петтигрю. Главное, что заботит беглого каторжника, это затяжка с приговором. Ремус, давай быстрее, а? У меня же запал проходит…

Пойдем далее. Выцарапав объект из призывно раскрытых для поцелуя дементорских ртов, Гарри тем не менее сразу пытается примерить на Сириуса другую чрезвычайно распространенную роль – а именно роль Брата и Друга.

Оно, конечно, уже ближе, чем амплуа Преступника. Но прилагательное явно пропущено. Сириус годится на роль не всякого Брата и Друга, а в основном Младшего Брата. И Младшего же Друга.

Даже там, где ситуация совершенно не приспособлена для игры, он играет как ребенок, и главное для него – игра, а вовсе не конспирация. Оно, конечно, забавно, когда читаешь, что он устроил из своего пребывания в пещере поблизости от Хогвартса. Пункт В, а именно – внимание со стороны Гарри и друзей, достигается надеванием любовно хранимой в запасниках азкабанской мантии (надо думать, он и на югах в ней рассекал?..) и небольшой интермедией «Я так голоден!..». Бедный Дамблдор, вынужденный терпеть то, как к пещере, где жил Сириус, тянулись караваны сов, нагруженных провизией Гарри и Ко. Очень смешно, да. А как насчет конспирации и вообще глобальных задач?.. Нет, с этим вечным подростком немалых уже лет очень приятно провести время, но делать с ним серьезные дела совершенно невыносимо.

В ОФ его отстраняют от серьезных дел – и совершенно правильно делают, потому что с каждой книгой напряженность событий на тайном фронте нарастает. Интермедиям Сириуса «Посмотрите, какой я забавный и выпендрежный!» там уже не место. А терпеть или, еще того круче, взрослеть он совершенно не умеет, потому что не хочет. И вместо этого глушит водку с Мундугнусом (опять же чудная сцена, когда его после крутого бодуна застают в собственном доме Гарри и Ко, перемещенные из Хогвартса. Ладно хоть протрезветь успел, хотя внешний вид говорит о том, чем они там занимались, совершенно однозначно).

Будущего на страницах ГП, к сожалению, у Сириуса нет. Его гибель, в общем, неизбежна, и он сам рвется к ней всеми силами, как бы ни старались его спасти разумные и любящие друзья.

Ну что ж… он прожил яркую жизнь, как правильно говорит Хагрид – ушел так, как хотел. Его любили и будут помнить друзья. Я подозреваю, что даже Снейпу его будет сильно не хватать. А больше после себя он ничего не оставил и при таком складе характера оставить и не мог. Женщин он всерьез не воспринимает. При его вечной инфантильности и вечных заморочках с мамой (опять с мамой… как много все-таки они со Снейпом обнаружили бы общего, если, скажем, вволю подрались и потом выпили много, много огневиски…) женщину рядом с Сириусом представить сложно. Ну, само собою, кроме пляжных блондинок. Лежит это мистер Блэк на юге под пальмами на белом песочке, кропает Гарри письмо пером райской птицы, а вокруг – много-много блондинок, уставившихся ему в рот… Это пожалуйста. Сколько угодно.

Но женатому ему не быть, потому что до идеи женитьбы или любви надо относиться к женщине как к личности или хотя бы как к женщине. А для него все они вечные подружки, блондинки, телки, вариант – маленькие девочки… или соратницы, или учительницы… или ипостаси его мамочки, и он относится к ним с подозрением и раздражением (Молли Уизли).

Герой контрастов, одно слово.

В чем смысл этого светлого, но бестолкового образа? Поскольку имеет место роман воспитания, вероятно, в том, что даже очень хороший по-человечески Сириус, которому очень многое от Бога дано, должен работать над собственной душой. А иначе все закончится весьма и весьма печально.

В этом урок для Гарри. Ну… вероятно, и для нас тоже. Сириус жил так, как хотел, и не поступался своей драгоценной человеческой индивидуальностью. Тем, вероятно, и привлекателен. Но закончив со свунами, следует обратить внимание и на результат его истории. А также на то, что иначе закончиться и не могло.

Мир все-таки важнее, чем ты сам любимый, и надо начинать с того, чтобы подстраивать себя под мир. А не требовать, чтобы мир подстроился под тебя.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments