Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Category:

Крестовые походы: взятие Саладином Иерусалима.


Будет очень жаль, если Можейко действительно ошибается и приписывает к Тивериадской битве лишний день. Про битву можно найти много интересного и в других источниках. А вот сложный танец вокруг Иерусалима, по-моему, лучше него никто не написал.
Так что - по "1185" Можейко.

Иерусалим, как мог, готовился к обороне - вот только оборонять его было некому. Правда, в город стекались беженцы, но как воины они никуда не годились, а рыцари из Хаттинской битвы, как известно, не вернулись.

Барон Ибелин, второй из сеньоров, прорвавших кольцо сарацин, явно был с Саладином близко знаком. Как, впрочем, и первый, который Раймунд. Но Раймунд лежал при смерти в своем Триполи. Так что об Ибелине.

Король Амори был женат, как помним, дважды, от первого брака с изгнанной Агнессой Эдесской у него были Сибилла и прокаженный Балдуин. Второй его женой была Мария Комнина, племянница византийского императора. Обе жены, кстати, Амори пережили - хороший случай для тех времен. Мария Комнина тоже, как и Агнесса, вышла замуж второй раз, как раз за Ибелина, и после смерти Балдуина IV и его племянника Балдуина V пыталась добиться того, чтобы короновали не Сибиллу с ее ничтожным Ги Лузиньяном, а родную дочь Марии от Амори Изабеллу. Однако муж Изабеллы Онфруа Торонский (сейчас он в плену у Саладина, будет за выкуп отпущен позже) отказался короноваться и вместе с женой отправился в Иерусалим, где они присягнули Ги и Сибилле. Впрочем, Мария все равно продолжала добиваться своего. И добилась - но об этом позже.

Мария с дочерями была в Иерусалиме, и Ибелин обратился к Саладину с просьбой дать ему в Иерусалим пропуск, чтобы вывести оттуда семью. Саладин пропуск дал, но взял с Ибелина слово, что тот проведет в Иерусалиме лишь одну ночь. Однако когда Ибелин приехал в город, к нему бросились горожане во главе с патриархом и умолили его возглавить оборону. Ибелин отказывался, говоря, что он честный человек и слово дал, но патриарх Ираклий (тот самый, что очень любил свою метрессу) сурово ответил, что "держать клятву, данную неверному, куда греховнее, чем нарушить ее ради святого дела. А, ладно, сказал Ибелин и отписал Саладину письмо с извинениями - дескать, не надо обижаться, меня патриарх заставил.

Лично меня усомниться в искренности Ибелина заставляет тот факт, что Ибелину горожане присягнули, возложили на него корону и дали титул Спасителя веры. Не следует забывать, что честолюбивая жена-гречанка Мария была где-то поблизости. Ради нашей дорогой Изабеллы, могла сказать она мужу. Сибилла, конечно, очень выступала против коронации Ибелина, но ее почему-то не очень спрашивали.

Впрочем, Ибелин все равно молодец. Рыцарей у него не было - кроме двух, оказавшихся в Иерусалиме не совсем ясно почему. Рыцари были необходимы - они должны были руководить участками обороны стен. А стены тянулись на несколько километров и во многих местах были ветхими. Ибелин включил мыслительный, выбрал 50 сыновей именитых горожан, из тех, что потолковее, и посвятил их в рыцари, создав новое, хотя и недолговечное дворянство.

В это время Саладин брал один за другим города побережья. Как помним, в Тире в этот момент из Византии внезапно появился Конрад Монферратский, младший брат первого мужа Сибиллы. Он наладил оборону Тира (хотя город и так был великолепно защищен), сделав себе тем самым недурной пиар, и начал намекать, что тоже хочет быть королем. В Триполи благодаря умиравшему Раймунду вернулся отряд рыцарей и все четыре пасынка, так что Триполи тоже стоял. Третьим городом на побережье, который не сдался, был Аскалон. Саладин правильно рассудил, что оставлять у себя в тылу лишнюю вражескую точку не следует, если есть возможность тихо-мирно ее взять. Он велел привезти к себе храброго короля Ги и предложил ему свободу, если Ги отдаст ему Аскалон. Ги согласился, попросив только, чтобы Саладин кроме него еще отпустил и Сибиллу - из Иерусалима. Аскалон открыл ворота 5 сентября по приказу Ги и Сибиллы, и Саладин, который был очень обязательным человеком, отпустил короля и королеву Иерусалимских, в общем, бросивших свой город. Они отправились в Тир, где Конрад их в город не пустил. Более того, повторилась сцена при Аскалоне много лет назад, только теперь не Балдуин, а Ги тщетно стучался в ворота города, а на башнях над ним смеялись. Правда, в Ги еще и кидали навозом. Очень на него были злы за Аскалон - ну и за брошенный Иерусалим тоже.

Впрочем, речь сейчас не об этой сладкой парочке. Саладин не хотел штурмовать Иерусалим, что лишний раз убеждает меня в его разуме и гуманности. Он отправил городу ультиматум - ну как ультиматум? Вежливое предложение капитулировать. В обмен Саладин обещал заплатить защитникам города 30.000 безантов, разрешить христианам селиться в 6 милях от города и даже отправить желающих в христианские земли за свой счет. Какой мужчина. Ричард ему и в подметки не годился.

В Иерусалиме решили, что дело того не стоит, и объявили, что будут защищаться. Корона Ибелина, похоже, окрылила. К тому же носились слухи, что с севера идет с огромным войском германский император (собирался, но еще не выступил), а морем плывут другие крестоносцы (в принципе тоже собирались, но в тот момент как раз дрались между собой).

Сначала горожане сражались отважно, делали вылазки, отстреливались со стен, а женщины - ах, эти отчаянные женщины Святой земли - поднимали на стены ведра и корзины с мелким песком и пускали его по ветру. Первый штурм сорвался, а Саладин учел женский фактор и в дальнейшем против ветра не атаковал. Напротив, подвез 12 осадных башен, с которых лучники обстреливали Иерусалим столь усердно, что согнали храброе гражданское население со стен.

Горожане приуныли. Патриарх и епископы водили по Иерусалиму процессии, взывая к небу о помощи. В этот момент выяснилось, что среди православных греков, армян-грегориан и несториан, составлявших значительный процент жителей, созрел план открыть ворота Саладину, не дожидаясь, пока разъяренные сарацины ворвутся в город. К тому же и стена в одном месте рухнула, и в проломе завязался бой. И хотя в городе, в общем, оставались еще люди, способные сражаться и желавшие сражаться, патриарх Ираклий вынес на суд общественности настойчивое предложение начать с Саладином переговоры.

В тот же день Ибелин направился к султану. Саладин встретил его сурово, впрочем, нарушением клятвы не попрекал, а попросту сказал, что после того, как ультиматум был отвергнут, его войско поклялось снести стены Иерусалима и истребить всех христиан. А теперь, сказал он, уйди и приходи завтра.

Ибелин ушел в тоске, а Саладин собрал ученых мулл, объяснил им ситуацию и довел до их сведения, какого решения он от них хочет. Клятву выполнить следует, но осада чревата потерей времени, жертвами и разрушениями города (гуманист, говорю это практически без иронии. Если вспомнить, как вырезали все мусульманское, а заодно и еврейское население крестоносцы, когда брали Иерусалим в 1099...). Муллы были не дураки. Султан, сказали они, взятие города уже означает моральное крушение его стен и духовное истребление его жителей. Соглашайся и считай, что клятву ты выполнил.

Так что когда Ибелин явился в ставку Саладина на следующий день, его ждали новости. Свободного выхода из города Саладин христианам не давал, а требовал выкуп. Его опять-таки можно понять - с христианами он воевал один, другие султаны ему не помогали, более того, всегда были рады ударить в спину; а война разоряла государство. Так что, сказал Саладин, за сорок дней из города выпускаются все, но за деньги: за мужчину - 20 золотых, за женщину - 10, за ребенка - 5. Кто останется после 40 дней, становится рабом Саладина.

Ибелин начал доказывать султану, что в городе очень много бедняков, которые золотых монет и в глаза не видели (был он, видимо, тоже не без совести человек, и не зря Саладин к нему неплохо относился). Хорошо, сказал Саладин, для бедняков снижаю выкуп пополам - но не более. А также резонно заметил, что у патриарха, тамплиеров и иоаннитов богатейшая казна и денег хватит, чтобы выкупить единоверцев трижды, а не один раз. Ибелину возразить было нечего. Не говорить же было напрямик, что этой публике на бедняков наплевать.

И вот городские ворота открылись. Султан сдержал слово. Ни грабежей, ни убийств не было. Если отдельные солдаты и входили в город, то обычно шли на базар и покупали по дешевке то, что жители не могли унести с собой.

В пятницу 2 октября 1187 года Иерусалим был торжественно возвращен мусульманам. На каждой улице Саладин поставил по десять солдат с двумя командирами, чтобы те следили за порядком. Любой уличенный в грабеже и воровстве, сказал он, хоть христианин, хоть мусульманин, будет казнен. Святой город не должен быть опорочен преступлениями.

Выкуп должны были сносить в башню Давида, на которой развевалось желтое знамя Саладина. Но денег на выкуп бедняков не хватало. Тамплиеры отказались платить, утверждая, что деньги даны им лишь на хранение. Об этом узнали горожане, окружившие резиденцию храмовников, так что те выдали-таки деньги, которых хватило на семь тысяч человек.

Те, кто уже выкупился, выходили из города и располагались лагерем в долине, у стен. Но в Иерусалиме оставались еще тысячи христиан, и они провожали уходивших стенаниями и плачем. Некоторые умоляли взять хотя бы детей.

Странные вещи происходили в те дни. Брат Саладина попросил у султана в подарок тысячу христианских бедняков. Тот согласился, и Аль Адиль отпустил их "во имя милосердного Аллаха". Узнав об этом, к Саладину пришел патриарх Ираклий и попросил подарить ему тысячу человек. Султан подарил семьсот. Пятьсот бедняков Саладин подарил Ибелину, в знак уважения к нему. Наконец, султан отпустил бесплатно стариков и всех воинов, которые отважно защищали город.

К тому же много сот бедняков ушло из Иерусалима нелегально, попросту перебравшись через плохо охраняемые стены. Другие покупали мусульманскую одежду и спокойно выходили через городские ворота. Немало людей укрылось в греческих и армянских семьях - греков и армян Саладин не изгонял.

Когда из города уходил патриарх Ираклий, за ним двигался целый караван с церковным имуществом. Саладину донесли, что в сундуках скорбевшего о бедняках патриарха хранится более двухсот тысяч золотых. Султан лишь грустно улыбнулся. Затем он послал за встревоженным патриархом, вывозившим, помимо прочего, из Иерусалима, и свою любовницу.

- Господин Ираклий, - сказал Саладин, - вы не заплатили двадцать золотых выкупа за себя.

Все-таки у него было этакое грустное и безнадежное чувство юмора.

Историки сообщают, что в Иерусалиме было выкуплено 18.000 человек. От одиннадцати до шестнадцати, по разным источникам, тысяч католиков было продано в рабство.

Остается сказать о том, что стало с ушедшими. Кое-кто укрылся в Тире, другие пошли на север, к Триполи, но старый Раймунд уже скончался, а его преемники не пустили беженцев в город, им были не нужны лишние рты. Более того, из Триполи вышел отряд, ограбивший беженцев, и произошла стычка с солдатами Ибелина. Многие из беженцев добрались до Антиохии и осели там, еще больше прошли дальше и укрылись в Киликийской Армении.

Были и те, кто пошел на юг, рассчитывая воти в Аскалон. Но Аскалон уже был сдан, попечением короля Ги, и беженцы с большими потерями добрались до Александрии, где зимовали 40 венецианских и генуэзских судов. Корабельщики согласились взять лишь тех, кто мог оплатить проезд. Более тысячи бедняков остались на берегу. Тогда наместник Саладина вызвал корабельщиков и спросил: "Почему вы так плохо относитесь к своим единоверцам, что оставляете их здесь, понимая, что они попадут в рабство?" Итальянцы объяснили, что у них нет для бедняков ни пищи, ни пресной воды.

Эмир повел себя красиво - команда у Саладина явно была под стать султану. Он послал на суда хлеб и воду и пригрозил: если бедняков не возьмут, он отнимет у корабельщиков паруса. Если же они посмеют выбросить бедняков за борт, больше им в Египте не торговать.

В Иерусалиме тем временем вымыли розовой водой церкви, и они снова были освящены как мечети. Христианский век (ну, чуть меньше) в Иерусалиме закончился.

Tags: крестовые походы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment