Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

Типа рецензия на режиссерку ВК, часть третья



ПОСЛЕДНИЕ СЕМНАДЦАТЬ ПУНКТОВ, ИЛИ ТО, ЧТО Я ДАВНО ХОТЕЛА СКАЗАТЬ О ФИЛЬМЕ ДЖЕКСОНА, НО ДО СИХ ПОР ПО РАЗНЫМ ПРИЧИНАМ НЕ ГОВОРИЛА


12.

- Он погибнет, да? – тихо спросила Ангва.
- Самое смешное, - сказал Шнобби, - если бы нечто подобное попытались сотворить мы, от нас остался бы только фарш на мостовой. А у него, кажется, получается.
Т. Пратчетт.


Все в жизни лучше всего узнается от противного. Пока тебе не впаяют хорошую дозу бессилия и отчаяния, не распознаешь, есть в тебе мужество на самом деле, или ты попросту бесстрашен, опрометчив и лих. Чтобы смело утверждать, что ты не боишься боли и смерти, надо как минимум знать на практике, а не по книжкам, чего именно ты не боишься.

Пожалуй, следует коснуться глобального вопроса о том, в чем сила, брат.

Очень просто быть сильным, когда ты здоров, весел и полон энтузиазма. Попробуй, когда ты слаб, мал, унижен и уязвим. Если получится все равно встать, все равно выстоять и что-то сделать, после чего не возгордиться собою до небес, значит, нужные книжки ты в детстве читал. Добро пожаловать в ряды тех, кто никогда не похвалится ни тем, что безупречен, ни тем, что неуязвим. Сила – это не тогда, когда ты не знаешь, как ты слаб, а напротив, когда ты это знаешь и готов с этим сразиться.

Самый сильный человек фильма ВК – это Фродо. Между прочим, он еще и самый страшный человек тоже.

Его прикосновение меняет судьбы, чуть было не написало мое виртуальное перо и дрогнуло, убоявшись совсем уж зашкалить со штилем. Нет. Перо было не право, с ним это случается. Не меняет – выпрямляет.

Изменить – это пожалуйста, сколько угодно. Этому мы учимся с детства, и называется оно «заставить». Топором по голове и многими прочими способами. Сие, например, Денэтор по отношению к сыновьям… Но настоящая сила не у Наместника, который прилагает методы эмоционального насилия чуть ли не к каждому, с кем сталкивается. Настоящая сила – штука умная, и проявления ее оказываются гораздо более тонкими.

Как мне думается, Джексон заострил и подчеркнул очень важную для Толкиена идею. Повествование ВК делится на две части, где Фродо и где Арагорн, отнюдь не согласно желанию левого ботинка капризного и сумасбродного режиссера. И эти два главных героя не просто тянут на себе основные линии сюжета. Они есть еще две стороны силы, примененной правильно и в результате приведшей героев к самой высокой возможной точке на дороге, которую каждый для себя выбрал.

Если говорить упрощенно, то человеческий подвиг может быть в мире души – и тогда получается Святой. И в мире людей - тогда выходит Король.

Вот это Джексон и проявил очень ярко там, где Фродо. Где мир внутренний и подвиг, в общем, невидимый. Образ Фродо построен в фильме очень созвучно неторным и нелегким путям, которыми шли христианские святые. И отплытие в Валинор для меня вещь вполне естественная, ибо награда по деянию.

Чтобы зритель поверил в осуществление второго, внешнего подвига, того, что совершается среди людей, Арагорну необходимо стать действительно Королем. С большой буквы.

К сожалению, в конце фильма равновесия не получилось. Кому как, а мне это несколько подпортило впечатление. Цыплят считают по осени, о Фродо и Арагорне следует судить по финалу. Чтобы сбылось то, что должно сбыться, эти два персонажа обязаны достигнуть цели. И Вуд, вывернувшись наизнанку, пришел-таки к тому, к чему должен был прийти. А Мортенсен, не менее, вероятно, вывернувшись наизнанку, - нет. Короли с большой буквы обыденными не бывают.

Очень грустно, что не вышло с Арагорном. Но что же делать... Зато почти все вышло с Фродо. И для меня Фродо Джексона получился еще более Фродо, чем у Толкиена, пардон за корявость слога.

Вуд играет так, как надо. Встретившись именно с той силой, что у его Фродо, самой правильной из всех возможных видов силы, человек (а давайте я скажу - личность, чтобы на расовые дефиниции не отвлекаться) перестает отворачиваться от своего выбора и заставляет себя сделать то, что надо сделать. Что бы там ни было против.

И, между прочим, начинает Фродо всегда и неизменно с себя. С того, что себя раз за разом заставляет не отвернуться от своего пути и от своего выбора и дойти все-таки до не менее своего Ородруина.

Вот здесь и сила. Та, что настоящая. Сломать человека силой не так уж сложно. На сей счет есть много специалистов темного профиля и даже соответствующие руководства. Сделать так, чтобы сила человека выпрямила, гораздо труднее, и на сей счет инструкций не писано…

В фильме Фродо – это камертон, по которому жестко и даже жестоко выверяется уровень морали всех, с кем Хранитель Кольца встречается по дороге. Столкновение с Фродо оборачивается для любой личности саморевизией, высветлением и выпрямлением. И мне нравится, что у Джексона так, хотя у Толкиена было не совсем так. Но мне-то, собственно, многое у Джексона нравится, что у Толкиена было не совсем так. И очень многое нравится, чего у Толкиена не было вовсе. Согласно моему глубоко негуманитарному мировоззрению, проблемы бытия не имеют однозначно выразимого в словах решения, так же как предмет трехмерный нельзя изучить по сколь угодно подробному и точному плоскостному изображению, сделанному с одной точки.

Трехмерный предмет надо обойти.

Беда, однако, в том, что эльфы, гномы, герои, героини, слабые и неслабые спасители мира, уж не говоря об антураже типа волшебных колец, коней и мечей, затроганы к нашим дням настолько, что от длительного употребления весьма и весьма потеряли в объемности. Натереть светлые и темные образы до яркого блеска и придать третье измерение не так просто, как кажется.



13.

- Это всю дорогу случается. Об этом даже в книжках пишут. Отбрыски, вот как их называют. Они столетиями скрываются в пустынях, передавая из поколения в поколение волшебный меч и родимое пятно. И как раз в тот момент, когда старое королевство не может без них обойтись, они появляются и отрубают головы всем узурпаторам, по случаю оказавшимся поблизости… А потом его вносят на руках во дворец, там он исцеляет парочку-троечку неизлечимо больных, объявляет лишний выходной, раздает немного денежек из царской казны, и дело в шляпе.
- А еще он должен жениться на принцессе, - добавил брат Привратник. – Сначала пасет свиней, а потом бац – и женится на принцессе.
Т. Пратчетт.


Весьма много лун минуло с тех пор, как я пришла на форум ХА, которому благодарна помимо прочих мелочей за объяснение мне истины, о которой я, очень далекий от гуманитариев человек, до того не подозревала: ныне высокие слова по-простому не говорятся. Это хуже чем ошибочно – это смешно (почти Талейран). В современном интеллектуальном обществе умных Талейранов бытует вполне постмодернистское умонастроение, тем же Эко прекрасно описанное – нельзя сказать «Я безумно тебя люблю», надо сказать «Как говорится у [идет имя плохого автора бульварных романов, и чем хуже, тем лучше], я безумно тебя люблю». Правила соблюдены, и умные люди довольны.

Будучи простым медиком, если чего и пишущим, то для прокурора, или, что еще хуже, для болящих, среди коих IQ обычно на уровне комнатной температуры, так что спасает лишь громкий и агрессивный буквализм, я была этим гуманитарно-талейраническим умонастроением изрядно удивлена. Мы, медики, люди простые, примитивные. Если пишем «цианоз губ», значит, губы синие. Если надо написать «симптом Грефе», то никто из медиков не станет умоизощряться по принципу: «Думается, в данном случае имеет место то, что старик Грефе, ха-ха, назвал бы во времена былые симптомом своего имени».

С другой стороны, я люблю новые игры, особенно если они забавные и имеют шанс стать глубокими. И еще мне нравится говорить о любви. Так что если нет другого языка, чтобы о ней поговорить, почему бы не выучить этот?

Вообще, если тебе предлагают игру, прежде чем раздражаться, следует хотя бы понять, по каким именно правилам играть собираются.

Джексон предпочитает вполне постмодернистские игры. Он берет (да, часто провокационно – а что, разве постмодернизм брезгует хорошей старой доброй провокацией?) заштампованный до неузнаваемости образ и пытается повернуть его так, чтобы стало видно, что образ-то на самом деле объемный, и подавляющая часть штампов с него до сих пор снималась только с одной стороны.

Арвен из символа бесценной девственной награды когда-нибудь, когда-нибудь стала не менее символом идеальной жены (кому как, а мне в данном случае секс глаза не застит. И вообще я бесстрашно считаю, что в наше гендерно размытое время вполне можно быть бесценной наградой, идеалом и Путеводной Звездой для мужчины, даже имея с ним половые отношения).

Галадриэль – замечательно молодая и замечательно страшная старуха. Кто не видел, как улыбаются старые, все пережившие, везде выжившие и совершенно сохранные мозгами старухи, тот много потерял. Кто не знает, что на молодом лице Кейт Бланшетт регулярно наблюдается именно эта разновидность улыбки, тот многого не понял в фильме и всей тонкости игры Бланшетт по-настоящему не оценил. Кстати, и на лице отбывающего из мира сего Фродо та же самая страшная и светлая улыбка старика, ничего общего не имеющая с младенческой наивностью.

Элронд из фигуры неопределенно общеполитической и мифологически-легендарной превратился в замечательно живой и горячий характер. Очень он человечный, трагический… и – ключевое слово – бесконечно одинокий.

Только ленивый, по-моему, еще не отметил, что Триберда сделали очень похожим на самого Толкиена. Особенно ласково, хулигански и постмодернистски это смотрится, когда он в режиссерке ТТТ усыпляет транспортируемых хоббитов длинными профессорскими стихами.

Гэндальф с Гимли клоунят на пару, причем белый клоун еще и деревянный, типа марионетка для комплекта.

Отношения Денэтора с сыновьями приобрели размах шекспировской драмы.

Голлум – раздолье для психиатров, психоаналитиков и прочих инженеров человеческих душ.

И так далее.

И все это опять-таки никоим образом не произвол левого ботинка Джексона, а игра на штампах и со штампами, умная, тонкая, совершенно осознанная и в большинстве случаев осознанно совершенная. Кто сие понял, тому, ребята, дополнительный бонус, расслабляйтесь и получайте удовольствие. Кто не понял – по мне, много потерял.

Удовольствия столько, что на механизмах его получения, пожалуй, следует остановиться поподробнее.



14.

Физиологические реакции удовлетворения и способы их переживания зависят от множества тонких психологических причин.
Мастерс и Джонсон. «О любви и сексе».


Не буду подробно про образцовую постмодернистскую многоуровневость – уже говорила как-то, что в мир ВК вполне можно войти и через Мерри с Пиппином. Кого-то привлечет путь Арагорна, а Фродо останется не до конца понятым. Кто-то вообще протащится от Леголаса или орков (и чем эти точки зрения мне напоминают друг друга?..) и тем ограничится.

Можно, конечно, попытаться словить кайф от всей полифонии, а особенно от того, как темы сходятся, расходятся, переключаются, переплетаются, вторят друг другу и обогащают одна другую. Но это уже высший пилотаж. Я лучше о простом, понятном.

Чем заманить на фильму среднего представителя мужеского полу, понятно – мечи, щиты, крутое рубилово, с каждой следующей серией все более неслабое, обстановка полного и абсолютного песца, суровая мужская дружба (примеры подобрать затрудняюсь: им несть числа, сквозят из всех щелей…), подсчет «кто кого» у Гимли с Леголасом, Сэм, взваливающий на плечи Фродо со средиземским эквивалентом вопля: «Не брошу тебя, комиссар!», Лив Тайлер в пеньюаре без нижнего белья и т.д.

С дамами сложнее. Прежде всего потому, что мужская дружба, комиссары, песец и Тайлер без белья везде примерно одинаковые, а вот женские предпочтения есть штука жутко селективная и весьма капризная. Ага, решил умный Джексон и устроил кастинг по принципу «Выбирай – не хочу!», или «Не дадим ни одной женщине уйти из кинозала неудовлетворенной!» Право же, глаза разбегаются. Яких красавцев набрал – вплоть до ролей более чем второстепенных. А уж обаяния-то, обаяния!..

Самая грандиозная игра Джексона – это, конечно, Фродо.

Что ж ты делаешь, Джексон, подумала я, виртуально вытирая обильный холодный пот, когда поняла, что с Фродо он сыграл в ту же игру, что и с остальными.

Подонок ты, Джексон, кипела я, глядя на обворожительную, чистейшую, конфетную мордашку Вуда времен ширских. Только не надо в эти игры («На тебе, тоскующая по удовлетворению женщина, то, от чего тебе станет хорошо и удовлетворенно!») играть с Фродо. Это же нечестно. Он – душа. Его квест есть скитания души по нашему бренному искаженному миру со всеми составляющими оного скитания: прекрасными мечтами, потерянной молодостью, друзьями, спутниками, врагами – и все, по большому счету, неважно, потому что главная битва у каждого один на один с собой. А также со злом. Дьяволом. Кольцом. Называйте как хотите.

Не надо так с Фродо.

Но Фродо пошел в этот ряд со всеми остальными. И вот этого, Джексон, обещала я на титрах FotR, я тебе не прощу.

Но после ТТТ я ему все простила. А как же. Потому что поняла, в какую именно игру он здесь играл.



15.

Меня, несчастную,
Торговку частную,
Ты пожалей.
«Бублички».


Для начала замечу, что фильм сделан под сияющим контролем чистого разума. Поэтому гораздо правильнее не оповещать с ходу мир о своем недовольстве тем, почему Гэндальф так экзорцирует Сарумана, и зачем Осгилиат, и почему Фродо сначала хлюпик и падает на попу, и даже почему Боромир с Фарамиром с растительностью на лице, в то время как их батя подчеркнуто без оной. Значительно продуктивнее сперва подумать, зачем это оказалось Джексону нужно.

Наивная мордочка и подчеркнутая беспомощность Фродо нужны на первых порах как обертка конфетки – дабы искусить одних, которые сладкоежки, и раздражить других, предпочитающих, скажем, бифштекс с кровью. Это провокация, и рассчитана она, помимо любительниц облизнуться при виде сладкого, на аудиторию сентиментальную и обожающую жалеть трогательно несчастных мальчиков.

Однако к концу первого фильма трогательно несчастный мальчик разобрался с собой… и в фильме втором начал неслабо разбираться со всеми окружающими. Умильно жалеть его стало гораздо труднее. Лить над ним слезы сделалось непросто, потому что воспитывал он всех, кого встречал на узкой квестовой дорожке, уж не говоря о том, что не стремился поплакать у каждого из встречных на плече. Напротив, предложение «на тебе мою широкую грудь, дабы урыдаться вволю» встречало у него более чем жесткий отпор. А между тем впереди был еще фильм третий, где стало ясно, что с конфетки Джексон безжалостно и последовательно ободрал не только обертку, но и весь шоколад. В характере обнажился стержень, который оказался стальным.

И стало ясно, что стандартные сладкоежкинские ожидания обмануты, внешнее внутреннему как бы и не соответствует… а на самом деле, напротив, соответствует буквально. Джексон сделал Фродо еще более метафорой души, чем Толкиен. Вплоть до чистоты облика. Это не только приманка для желающих удовлетвориться куколкой любимого персонажика – это еще и действительное отражение внутренней сути.

Просто в наше время очень редко сочетаются абсолютная внешняя чистота и абсолютная внутренняя чистота пополам с суровостью. Джексон сделал ставку на буквальное, потому что оно стало непривычным. Чистый мальчик, который действительно чистый – это прекрасно… но чистота одновременно подразумевает жесткую защиту чистоты, вот в чем дело.

Настоящая чистота есть прекрасная и страшная вещь. Не менее страшная, чем Фродо.

И Джексон ставку выиграл. Ибо единственный стереотип постмодернизма в том, что в нем не должно быть стереотипов. А если они есть, то они используются для двойной и даже тройной игры. Непредсказуемость постмодернизма умна и насмешлива, а сам он всегда носит игровой оттенок.

Но если бы этим все и ограничилось, то фильм рассыпался бы на игры, и не быть бы собранным паззлу.

К счастью, без цементирующей силы не обошлось.



16.

Я не против высокого. Отнюдь. Но покупаюсь на человеческое.
Lis.


Помню, как я была ошарашена при первом просмотре FotR. Не столько количеством и качеством игр, хотя количество велико, а качество хотя и разнообразно, но в целом много выше среднего. Собственно, Джексон предложил игры по мотивам каждого персонажа. И вообще Величайшую Игру по мотивам ВК. Красивую, умную, жесткую, великолепно выстроенную, хорошо продуманную…

Но прошибли меня не эти постмодернистские развлекухи, а то, что абсолютно все они перестали иметь какое бы то ни было значение в сцене последнего боя Боромира.

Что такое постмодернизм, как не еще один способ поговорить о любви? И чем больше способов о ней поговорить, тем, по мне, и лучше. Только надо тихо помнить, что на самом деле этот способ разговора теряет смысл, если он не о любви. Что доказал Эко собственным творчеством.

Как-то мы с Рикой обсуждали Эко и сошлись на том, что «Маятник» вещь великолепно построенная, информативная, головная – и холодная. А «Имя розы» - вроде тот же постмодернизм… а вот не тот.

Потому что есть любовь.

И была ночь, и был костер, и был Апокалипсис в одной отдельно взятой душе Денэт… то есть Вильгельма. Но с Денэтором, в общем, было так же.

Так вот, последний бой Боромира – это была сцена, где постмодернизм забыл о том, что он весь такой постмодернистский, и заговорил о любви, сухо, яростно, страстно и не боясь показаться смешным. И вышло «Имя розы», а не «Маятник Фуко».

И я поняла, что Джексон собирается говорить со мной на языке постмодернизма, но о любви.

И он поговорил.

И, как говорится в плохих романах, я совершенно счастлива, чего и вам желаю.

И, как говорится в хорошей пьесе, кто не ценит своего счастья, пусть остается дураком.



17.

Употребляйте только мысли плоские!
Мысли плоские практичнее в нóске!
Шаров. «Человек-Горошина и Простак»


Мне не мешает наличие у других людей другой точки зрения – в том случае, если это действительно точка зрения, а не тупое следование курсу шеренги, из которой данный индивид боится высунуться. Напротив. Чем больше настоящих, хорошо продуманных точек зрения я узнаю, тем богаче будет лично моя собственная. Более того, имею очень четкое ощущение, что даже точки зрения, с которыми я не согласна, все равно в чем-то приблизят меня к истине.

Что делать-то - я ценю объемность. Иметь оба глаза на одной стороне простительно разве что камбале – у нее, бедной, жизнь такая, односторонняя. А почему в свободном плавании следует сдвигать второй глаз так, чтобы он, упаси Бог, не увидел чего-нибудь немного не так, как первый, лично я не понимаю и никогда не пойму.

Но, как известно из классики кино, у каждого свои недостатки.

Отсюда, само собою, следует, что не надо воспринимать мою точку зрения как безусловно правильную. Безусловных изображений на плоскости трехмерного предмета не бывает.

С другой стороны, своя рубашка ближе к телу. Я не просто уверена в правильности моей точки зрения лично для меня - мне ведь, по большому счету, безразлично, сколько данный фильм собрал в прокате, сколько народу его посмотрело и как эти несметные массы на фильм отреагировали. Ну не страдаю я довольно распространенной болячкой под названием "Если ты нравишься только мне, то мне ты тоже не нравишься". Опять же я человек не так чтобы уж очень притязательный и в чем-то даже разумный, что Толкиена экранизировать невозможно, прекрасно понимала, и невозможного от фильма не ждала. Так что подаренные мне горы драгоценного и глубины не до конца познаваемого я воспринимала… эээ… ну, особенно подаренными и послушно сидела с открытым ртом, ожидая очередную гору и глубину. Знаете, как редко встречаются мужчины, которые никогда не обманывают женские ожидания? Да практически никогда. Так вот, те, кто делает много, много больше ожидаемого, встречаются еще реже.

Бог с ним, с Мортенсеном. Он старался.

Бог с ним, с Андуином, который после Енисея или Ангары смотрится более чем смешно. А кто там у них представляет, что такое нормальная река? (с. Алейна).

С моей скромно-эгоцентрической точки зрения, Джексон сделал невозможное: он изменил мою точку зрения на Средиземье. Есть Средиземье глазами Толкиена, и оно – великая штука. Есть Средиземье глазами Джексона, и оно тоже великая штука. Другая. Но великая. Мое Средиземье наконец обрело вторую точку зрения и связанное с этим лишнее измерение – может быть, не третье объемное, но тогда уж четвертое временное. И со скромностью, которая является неотъемлемой частью моей богатой, но тонкой натуры, скажу: для того, чтобы я приняла вторую точку зрения после первой толкиеновской, эта вторая точка зрения должна быть почти равновеликой первой.

Короче, то, что я приняла фильм, доказывает то, что фильм стоило принять. В моей микровселенной это так, и, давайте один раз будем честными друг с другом, практически во всех остальных микровселенных это тоже так. Любовь бывает не потому, что объект логически стоит любви, а потому, что нечто в объекте вызвало любовь.

Напоследок мягко замечу, что если я когда-то и предпринимала какие-то попытки что-то свести в систему, то они были предприняты не потому, что я хочу кому-то что-то доказать или объяснить, ибо свои мозги не вложишь, свои глаза не вставишь и т.п. (кроме того, надо соблюдать правила гигиены и не совать свои мозги и глаза во всякую голову). Нет, просто по привычке и склонности к экраномаранию, вот так вот.

P.S. Редактокоррэктору - с любовью
Tags: ВК
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments