Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

О сексе

Заговорили сегодня о старых добрых временах, когда секса у нас в стране не было. Ну, вы молодая, вы не помните, сказали мне уверенно люди 50-х гг.р. Я уж собиралась в опровержение рассказать, при каких обстоятельствах я выяснила, так сказать, технические подробности. Но потом вдруг вспомнила, что все на самом деле было не так. И секс у нас в стране был - правда, в оперном театре, и познакомилась я с оным явлением именно там и тогда.

А дело было так.

Я достала билеты на гастроли Большого театра, сказала моя Верящая В Коммунизм Мать. Спектакль завтра. И в ответ на мою протестующе перекошенную морду (а кому охота жарким летом с дачи в город?..) добавила: тебе не удастся отказаться. Следует знать о том, как боролись против тирании римские рабы!

Мама, устало сказала я, пытаясь держать себя в руках. Я внимательно читала Джованьоли. Можно, я лучше на речку пойду?

НЕТ, НЕЛЬЗЯ! - взрычала мать, и стало ясно, что борьбу рабов смотреть придется.

Ну и дура, высказалась моя старшая сестра, выглядевшая так, словно она кошка, а перед ней стоит блюдце отборных сливок. Там про секс!

КАКОЙ МОЖЕТ БЫТЬ СЕКС У РИМСКИХ РАБОВ В ПЕРИОД БОРЬБЫ ПРОТИВ УГНЕТАТЕЛЕЙ?!! - вопросила мать хорошо поставленным учительским голосом, но было поздно. Я быстро согласилась поехать и даже не стала уговаривать Больших и Взрослых, чтобы они объяснили мне, что такое секс и почему его не может быть в период борьбы с римской тиранией.

И мы поехали на спектакль.

Места у нас были очень приличные, что-то типа пятого-шестого ряда. После знакомой увертюры (все ж таки я училась в музыкальной школе и имела сестру в консерватории...) рабы, как им и положено, начали страдать от своих цепей, на что моя педагогическая мать не преминула обратить мое внимание. Фригия-Бессмертнова изобразила соло, и я, припомнив, что здесь есть номера типа "адажио Фригии и Спартака", позволила себе робкую надежду, что здесь будет не только Борьба, но и немножко Любовь.

И тут на заднем плане зажегся свет, и Древний Рим начал разлагаться прямо на глазах зала.

Теперь "Спартак" не тот, а тогда спектакль был молодой и воистину великий. Я не только о Григоровиче. Те, кто там танцевал, были тоже великими - и в самом соку, расцвете и вообще аромате; мне, конечно, несказанно повезло увидеть сразу Лавровского, Бессмертнову, а главное - Лиепу и Тимофееву. О, этот Красс, который подошел к распростертой на авансцене Фригии и приподнял ее таким движением, что сестра радостно прошептала: "Сейчас изнасилует!", а я начала смутно понимать, что именно не хотели все это время объяснить мне взрослые.

Тогда Эгина-Тимофеева, в короткой тунике и наброшенном на плечи голубом газовом шарфе, вышла в зону видимости Красса и сделала короткое движение плечом. И шарф соскользнул.

А кто не знает, как одета Эгина в "Спартаке", пусть теперь знает: у нее как бы открыта одна грудь, на этом месте все очень телесного цвета и над соском нашито что-то вроде красной пуговки.

Я до сих пор помню сдавленный выдох зала. Как сказал бы Маяковский, по большевикам прошло рыданье. Мой сосед схватил мой бинокль, выдавив что-то вроде "мнетольконаминуточкуясейчасвамотдам", и начал яростно подстраивать оптику под свои глаза.

Но мне, честно говоря, было тогда не до бинокля. Я, конечно, близорукая, но пуговку с шестого ряда срубила. И ничего. Не в пуговке было тут дело. Много разных Эгин я видела позже, и все с пуговкой, но вогнать зал в шок не удавалось ни одной.

Нет, это была Тимофеева.

Может, она в тот день была в ударе. А может быть, она по жизни такая. Не знаю. Но после этого мне всю жизнь чрезвычайно тяжело удержать серьезное выражение на лице, когда мне пытаются с экрана или со сцены продемонстрировать Всю Такую Роковую Женщину, На Которую Западают Все Вокруг. Вне зависимости от количества обнаженных телес. Конечно, у Хачатуряна и музыка потрясающая, но со сцены в зал шел такой поток энергетики, что пуговка была не более чем антураж.

Ах, какая она была. Женщина, знающая о сексе все, любящая секс, любящая власть, умная, недобрая, прекрасно умеющая вывернуть мужчин наизнанку, действуя на самые темные инстинкты, и этих мужчин откровеннно презирающая.

И Лиепа был ей в пару. Где-то в английской прессе было сравнение его Красса с шекспировскими ролями Оливье. На мой негуманитарный взгляд, Красс был лучше. В Оливье всегда есть что-то неприятно дряблое. В Лиепе-Крассе - не было. В принципе.

Через много лет я понимаю, что Древний Рим мне стал ясен с того времени. Все эти души непросвещенные, жестокие, гордые и жаждущие черпать жизнь широкой горстью.

Конечно, домой меня после первого действия отправить не удалось. Конечно, им устроили овацию и забросали цветами. Лиепа, как истый джентльмен, положил большой букет роз под ноги Эгине, а та, все еще оставаясь Эгиной, его перешагнула как нечто незначащее и вышла к публике. Кланялась она нам примерно как царица подданным. Никто не сомневался, кто здесь царица.

Моя консерваторская сестра потом долго играла в Эгину и страшно злилась, что я над ее провинциальными потугами гомерически ржала. Ну а как же. Техники процесса, кстати, я не знала, да и было мне это пофиг - выяснение произошло только в девятом классе, и это совсем другая, хотя тоже забавная, история (http://www.livejournal.com/users/anna_y/130371.html?nc=6).

Ах да! Мать спросила, как мне понравился спектакль. Да... неплохо, сказала я сдержанно, будучи дурой лишь эпизодами. Освободительная борьба рабов показана превосходно, а что ты думаешь об отрицательных персонажах? - спросила строго мать. Порочные личности, бодро отрапортовала я. Как жаль, что в финале балета зло не было должным образом наказано.

Так что все это мне сошло с рук, и конец байки можно считать истинно счастливым.
Tags: балет, жизнь хороша, и жить хорошо!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments