Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Что я думаю о М&М и что совершенно не обязательно думать остальным

Если бы я была гуманитарием, то сложно, красиво, непонятно и вообще с богатым ссылочным аппаратом, дабы все видели, какова моя гуманитарность, - написала бы кое-что о романе. Но поскольку я никаким боком не гуманитарий, я ни в коем случае не напишу примерно следующего.



Явившись в Москву, Воланд занимается заглавной парочкой слишком много и прицельно, чтобы это было случайностью (какая радость, сто двадцать вторая Маргарита подошла; какое совпадение - вы тоже Пилатом интересуетесь?). И по ним же, мастеру и Маргарите, называется роман. Для тупых конкретиков типа меня сие веский довод в пользу того, что они и есть главные герои романа. Не берусь я судить, правы ли мы, тупые, но мерещилось мне подобное давно, а уж как посмотрела изыски Бортко, так и вообще укрепилась в данном заблуждении. Потому что при адаптации, экранизации и прочем издевательстве над текстом переинтонировании можно много и густо калечить, обогащать, насиловать и вообще подминать под собственную точку зрения характеры второстепенных героев, - и ничего, целое сохранится. Но если то же самое сделаешь с героем главным, получится, простите за грубое слово, фанфик. На что фильм и сбился, когда дело коснулось любящей четы.

Бортко соблюл Воланда, свиту Воланда, московскую разноликую прохиндейщину и ваще людей во френчах (этих в духе собачьесердечном еще и заострил). Но там, где дело касается М&М и где в противоречие с ехидным М.А. режиссер развел любофф-моркофф-обожанье-преклоненье, ткань повествования неузнаваемо изменилось. Булгаковского в ней осталось не так уж много. И все с сильным акцентом.

В принципе можно (до хрипоты, до драки) спорить, любит ли Булгаков свою разлученную и воссоединенную парочку. Однако Маргаритой М.А. любуется так явно и описывает настолько сочно и нежно, что закралось в мою голову крамольное подозрение: он к ней не просто неравнодушен как к женщине и ценит как персонажа - он еще ее где-то как-то и уважает. А что до мастера, то так относятся не к чужим, но к своим. Этакий хорошо знакомый, даже родной тип, понятный до точки, которого не удалось отговорить от большой ошибки - и на него злятся, жалеют, простить не могут и забыть не могут, так что смех такой... своеобразный. Чтобы не материться и не плакать. Может, и уважение есть. Но сильно искаженное (чтобы не зачеркивать термин "отравленное") вышеперечисленным.

Итак, о Маргарите. Утверждать, что она воплощает в себе любовь, пожалуй, можно. Но данный вид любви не всеобъемлющ. Солнце и светила он движет, а вот с душами посложнее. Маргарита есть такая стихийная, животная и непросвещенная любовь. Афродита Пандемос, всенародная. Низшее проявление Афродиты. Нет, я никоим образом не хочу сказать, что это плохо. Маргарита-любовь есть нечто очень, очень цельное и по-своему правое. Пратчетт бы сказал, что сие есть убедительность камня, попавшего в цель.

Воланд сие олицетворение Всенародной Любви соблазнял и вполне себе соблазнил... но не совсем. Ограничения при внимательном взгляде обнаруживаются быстро: все упоение Маргариты королевствованием, полетами на щетке, резким расширением возможностей разгромить квартиру Латунского и т.п. есть нечто временное. Воланда она вообще ценит словесно и на деле там, где он полезен мастеру. Только это для нее, в общем, и важно.

Не будем о страдающей, духовной, интеллигентной Маргоше у Бортко - в оригинале Маргарита, помнится мне, не только и не столько страдает на балу, она еще им, балом, и наслаждается. Как наслаждается и своим ведьмовством со всеми вытекающими. Однако при виде мастера ее "нагота" (очень многозначный в данном случае термин) как-то сама собой кончается. Пока оная нагота не закончилась, Маргарита, влюбленная в жизнь и страсти, этакая Первобытная Жизненность, могла бы вытворить и что покруче. Например, как она не без готовности отмечает в Александровском саду, отдаться иностранцу. И вообще там всю свиту, кроме кота, физически поиметь. Вон как она на Азазелло поглядывает кокетливым взором, ибо любит совершенство в деле.

Но появись мастер - и все это окажется совершенно лишним и будет разом отброшено без возврата. Маргарите нужен он. Только он. Один и навсегда.

Тут ведь какое дело: подобная жизненная сила сама по себе в каком-то смысле невинна. Грешна изначально - но и невинна тоже, потому что способна только на простые и никоим образом не извращенные грехи. И даже когда грешит, сохраняет какую-то определенную невинность. Нет извращения духа, так, что ли. С Маргариты невелик спрос, если уж говорить честно. Как с ребенка. Ну, выпороть. Ну, в угол поставить. Но брезгливо отторгать от себя Маргариту особенно не за что. Да, не дано ей думать и расти духовно. Но ей дано чувствовать и любить на полную катушку.

А еще ей дано выволочь мастера с того дна, куда он сам себя загнал. Пофигу какой ценой. После чего, между прочим, она просит его вернуться к жизни и работе. Не очень понимает, в чем смысл его работы и предназначения, но неплохо чувствует. И уже не ее вина, что мастер выбирает то, что он выбирает.

Там, где свет, Маргарита, разумеется, лишняя. Но не сама по себе, а одна, без мастера. Он мог бы ее привести к свету. Но он и сам себя туда привести не способен.

Вина мастера, если уж на то пошло, куда больше, чем все, что творит Маргарита.

Мне очень нравится у о.Кураева глава о том, что точка зрения на Иисуса и Пилата подсказана мастеру Воландом и вообще никоим образом не соответствует истине. Воланд мог диктовать или не диктовать, вдохновлять или не вдохновлять, но что именно такой взгялд на события его очень устраивал, это несомненно. Оправдать палача, оно очень гуманно... но тут, если не остановиться, недолго дойти и до оправдания сатаны. Он же часть той силы, что хочет зла - но вечно свершает благо. Во всяком случае, он сам очень хотел бы, чтобы о нем думали именно это. То ли работать так легче. То ли старческая сентиментальность временами подступает (нет, это не о Булгакове, исключительно о Бортко и том моменте, когда Басилашвили отечески нежно и с Взором Многозначительным гладит кудри Маргариты. Ах, душка-дьявол)...

Ага, но в России того времени именно самое время и место разбираться с внутренними побуждениями палачей и их оправдывать. Как они страдают, бедные, осуждая невинных на казнь во имя интересов государства и сохранения карьеры... какое нежное сочувствие к ним должно вызвать, если несколько продолжить мысль, спровоцированное "ершалаимскими главами" глубокое сопереживание Пилату... Еще бы Воланду это не нравилось. Тем более что, увлекшись оправданием Пилата, мастер забыл об Иисусе - и у него вышел только Иешуа. Который не Иисус по многим причинам. А для начала хотя бы потому, что бодро врет, улыбаясь глазами, дабы утешить исстрадавшегося за 12 тысяч лун сына звездочета.

Если пойти еще немного дальше и уподобить мастера примерно так творческому духу России, то он не без причины находится в дурдоме. А где еще ему быть после подобной ошибки? (Я не наезжаю на дух или Россию, я токмо пытаюсь объяснить, как понимаю свое понимание того, как понимает ситуацию Булгаков. И более об этом ни слова, а птичку нашу, то бишь Россию, попрошу не обижать.) Тем временем душа России (пусть будет так, несколько упрощенно, тем более что род слов очень подходит) изводится, тоскует, любит, ждет и готова пройти - а потом даже проходит - через бал у сатаны, дабы вернуть не только себе мастера, но и мастеру - возможность творить.

У Булгакова все очень четко. И финал тоже. Маргарита получает свое счастье в полном объеме: не надо ей ада, не надо ей рая, надо только мастера. Мастера она и получает. И ей будет хорошо с ним.

А за что, собственно? В общем, она ничего особенно хорошего не сделала. Жила с нелюбимым мужем, страдала, металась то к мужу, то к любви, и ей не скоро пришла в голову мысль, что можно просто все бросить и нищенствовать с мастером в подвале. В духовных исканиях и ошибке мастера она не то чтобы не участвовала, ведь присутствовала - но ничего не понимала и понять была не способна. Он - с ошибкой или без ошибки - все равно для нее единственный. Но, в конце концов все бросив (да, для того понадобилось приглашение Воланда... но бросить все на самом деле не так уж легко), она с удивительной цельностью идет до конца - опять же не думая, но чувствуя.

Именно она добивается того, что мастер получил хотя бы возможность начать все заново. Да, нельзя сделать так, как было раньше. Но, совершив ошибку, можно двигаться дальше - если тебе дали возможность движения - и попытаться дойти до света.

Ничего этого мастер не делает. Он прекрасно понимает, что зашел трагически не туда, более того, знает, что около него опасно пахнет серой. Но не пытается двинуться куда-либо еще, а сдается и отказывается от борьбы. Ибо не может писать, весь такой оступившийся и несчастный. Ничего больше во мне нет, и пусть она меня поскорее бросит, а я пойду одиноко нищенствовать.

Собственно, в этот момент он отказывается от себя и от жизни.

Вот после этого - а не после собственно написания романа - к Воланду приходит Левий Матвей с известием о том, что судьба мастера решена. Он не заслужил света. Но он заслужил покой. Его изымают из жизни, в которой он больше не хочет участвовать. Исколотая память его затихает, его отпускают - и дают ему возможность не мучиться беспрестанно ошибкой. Будет ли он счастлив? Вряд ли. И покой, как много раз замечено, не счастье...

Для Маргариты рай ограничивается мастером. Для мастера, думается, рай означал бы, кроме Маргариты, еще и свет. Но света уже не будет никогда.

Отказавшись от жизни и борьбы, мастер в каком-то смысле предал самого себя. А Маргарита - нигде и никоим образом не предала. Так что ее Булгаков, в общем, не судит. За что? Она была собой честно и до предела. А мастер... ну что ж... да, не был. Его задача изначально выше той, что у Маргариты. Если столько дано, следует пытаться стать выше себя. Не о мастере ли говорится там, где о трусости как о грехе?

Напоследок о том, что Воланд является в Москву не просто так, поглядеть на город в варьете и на галерее Пашкова дома, а ради пары влюбленных. За мастера и Маргариту все время идет закадровый бой - и он заканчивается довольно странно. Ни Воланд, ни те, кто в свете, не выиграли. Мастер однозначно проиграл. А Маргарита... при том, что ее любимый не будет до конца, по-настоящему счастлив... ну, скажем так, не проиграла. Но и не более.

Вопрос остается открытым и будет ждать следующих поколений. Мастер и Маргарита, то бишь дух и душа, из жизни уходят, и оная жизнь остается без них и с чем есть. Наследникам следует либо сдохнуть в пошлости, либо присоединиться к тем, кто во френчах... либо тихонечко отращивать новые душу и дух, надо понимать. Стараясь помнить о том, что не вышло. Стараясь, чтобы вышло иначе. Избегая соблазна неправильного выбора...

Мастер не есть Булгаков, совсем и нигде. Потому что Булгаков писал не о том, что надо сдаться и оправдывать палачей. Совершенно напротив: о том, как опасно это делать.

В принципе ведь просто. А что у Бортко ничего такого нет, хотя репрессий он напихал в фильм кучу, - ну, мало ли...
Tags: киношки, книшшки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments