Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

Нет, все-таки отмечусь постом на тему "Букет как оружие невербального общения"

Рукопожатия, медали - это ладно. Не будем и о том, что Плющенко только что не шарахается от кинувшейся его целовать тетки, вручавшей медали, а чудесно непосредственный Ламбьель, жаждущий поделиться своим счастьем, напротив, радостно хватает тетку в объятия и целует, пока она, закрасневшись, не начинает хихикать и не бежит долго утешать тихого, скорбного, бронзового Жубера.

Это все цветочки. Настоящие ягодки, как и два года назад (см. http://anna-y.livejournal.com/2004/04/10/), начинаются, когда дело доходит до букетов.


Как истый Драйзер, Плющенко виртуозно владеет искусством неслабо впаять неразумным хазарам невербально утвердить в общении с собеседником свою этическую точку зрения с помощью сенсорного нажима. Другими словами, на пьедестале всегда разыгрывается театр большого актера для двух нижестоящих, один из которых - хазар Бриан, а другой какой-нибудь Стефан. Прошлый раз Стефан был не тот, и его, так и быть, терпели, но следили, чтоб не забылся, одновременно с впаиванием собственной этической позиции.

В этот раз Стефан - тот. Так что сложная, но красивая импровизация включает в себя одновременно демонстрацию дружества правильному Стефану и этическую порку непрощенному хазару.

Итак. Получив букет, Великий после кратчайшего раздумья удобно располагает его на левой руке, так, чтобы острая пальма торчала в хазарскую сторону (сильно подозреваю, что, займи Стефан третье место, букет лег бы на правую руку). Ламбьель, получивший букет следом за победителем, так же резво располагает его на ПРАВОЙ руке, чтобы, упаси Бог, не помешать соседу. Жубер тоже укладывает букет на руку подальше от победителя... но никакие перекладывания букетов ему не помогут. Ибо их величество по-прежнему гневны и амнистию хазарам объявлять не собираются.

Звучит гимн. Счастливый Ламбьель радуется так, что в какой-то момент "Союза нерушимого республик свободных" только что не хохочет - во всяком случае, упоенно улыбается. Жубер стоит, прямо глядя перед собой и стараясь привлекать к себе поменьше внимания. Между тем ничто не забыто, никто не забыт, и пальма заботливого, внимательного Женечки неизменно находится в непосредственной близости от Жуберова подбородка. В очень непосредственной. Но и это только начало.

Гимн заканчивается. Все стоят неподвижно, потом Женя поднимает руку и неспешными взмахами оной приветствует публику. Можно, можно! - радуется Ламбьель и начинает размахивать руками. Жубер тоже робко делает ручкой на своем третьем месте. Меж тем Плющенко решает, что довольно, перехватывает взгляд Ламбьеля и скупым, но дружелюбным кивком дает ему право встать на верхнюю ступеньку, а также показывает, на каком именно месте ступеньки следует разместиться. Ламбьель, который явно допущен в личное драйзерское пространство (а это ого-го как много значит!), покладисто встает куда сказали. Чемпион отодвигается, вопрошает взглядом, удобно ли Стефану стоять, и вообще они, весьма довольные друг другом, разводят там Версаль. В конце концов золотой и серебряный призеры к обоюдному удовольствию комфортно устраиваются на верхней ступеньке со своими букетами, занимая практически всю ступеньку, и бронзовому призеру в общем остается самый-самый краешек.

Бриана Плющенко взглядом не удостаивает, так что тот, неприглашенный, долго стоит, переминаясь с конька на конек и конкретно не зная, чего делать-то. Наконец, когда Ламбьель кидает на Жубера быстрый взор по принципу: "А ты-то чего? Давай!", Жубер встает на самый краешек вожделенной высоты и стоит, дыша через раз и глядя скорбным взором исключительно перед собою.

Тут на Женечкином лице появляется хорошо мне знакомое раздраженное питерское выражение "я тут тихо стою в очереди, а сзади меня появляется Оно и тычет сумкой в спину". Любопытно, что букет Ламбьеля Великому не мешает в принципе, но букет Бриана совершенно не дает жить, хотя запинанный Жубер стоит в три раза дальше Стефана. При этом пальма по-прежнему прямо перед физиономией бедолаги и буквально лежит на его злосчастном букете.

Поскольку раздраженная спина и расположение пальмы на Бриана в нужную сторону не действуют, Плющенко делает лицо типа "Вам не очень мешает, что я здесь стою?" и слегка - чуть-чуть, только чтобы заметно было - поворачивает профиль к Бриану. Жубер поспешно убирает букет подалее. А потом, подумав, еще подалее - чтобы совсем никого не трогать, тихо починять примус на краешке. Ламбьель, все это видевший, тихо лыбится на другом краю пьедестала и кусает губы, чтобы не ржать в открытую. Пусть тот конец пьедестала выясняет отношения с царем самостоятельно, в такие разборки, да еще и под объективами, умные люди не суются.

Далее все путем. Счастливых призеров фотографируют фотографёры, а меж снимками Жубер еще пару раз получает пальмой понятно куда. Наступает момент покидания пьедестала. Отклонившийся совсем в вакуум Бриан теряет равновесие и едва удерживается на своем краешке, взмахивая в воздухе ногой и букетом. Плющенко, не удостоив его своего монаршего внимания, спрыгивает со ступеньки и едет на круг почета с совершенно безжалостным выражением уха и спины.

Ах, как это сделано.

Нет, конечно, Драйзеры подонки. Само собою. Но какие прекрасные и последовательные!..
Tags: фигурное катание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments