Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

Четыре питерских Исаакия (4)

По-прежнему посвящается _aleine_,
без которой бы я в жизни не,
потому что очень ленивая.



Глава пятая. О роли личности в истории, а точнее, о том, каковы были две личности, сыгравшие свои роли в данном конкретном эпизоде истории.

На Ринальди гении в истории главного собора России заканчиваются, и виноват в этом лично царь Александр I. Конечно, роль личности в истории определяется прежде всего историей. Но затем в пределах, историей заданных, личность может порезвиться и самовыразиться весьма существенно - как для себя, так и для окружающих. И даже для истории.

С бедным Номером Четыре так и случилось. Самовыражение Александра сыграло в его судьбе довольно печальную роль.

Ежу было ясно, а уж развитой, умной и ехидной российско-столичной общественности тем более, что с таким Главным Собором Империи входить в историю как-то несолидно. Мало того, что низ был, как известно из народной поэзии, мраморный, а верх кирпичный (и куцый, добавила бы я). Есть еще такая штука, как пространственные соотношения.

Самый центр Петербурга представляет собою систему Очень Больших Площадей, которые должны быть оформлены соответственно. На востоке сия система начинается от площади Дворцовой, возле Зимнего (колонны тогда не было, и Главного Штаба не было, так что площадь представлялась, эээ, еще более площадной, нежели сейчас, а что сейчас - см.).



Аналогично с пространством на запад вдоль Адмиралтейства, которое ныне занято Александровским садом. Не было тогда сада, видите ли. Был южный вал Адмиралтейской крепости, насыпанный еще при Петре I, и далее к югу - что-то типа утоптанного луга, излюбленного места народных гуляний. Все это именовалось Адмиралтейской площадью.

(На снимке: слева кусочек Дворцовой площади, далее мощная зеленая полоса сада на месте бывшей площади Адмиралтейской.)



Во времена Александровы сквозь данное пространство (громадное, между прочим, если глядеть не с самолета, а протопать ножками, длина фасада Адмиралтейства 407 метров...) прекрасно просматривалась третья площадь - здоровенный кусок свободной земли от Невы до нынешнего Мариинского дворца. Теперь там целых две площади, и каждая не маленькая, с Медным всадником и с конным Николаем I в центре соответственно. А разделены эти площади в настоящее время Номером Четыре.





А в тот период истории, о котором речь, из двух конных статуй был только Медный Всадник, но и тогда площади были разделены - Номером Три. Эээ... назовем его все же исторической точности ради Номером Три Без Половины.

Итак, приведенный иллюстративный материал, надеюсь, доказывает, что "странное невыразительное сооружение" собора (о эти деликатные современные питерские искусствоведы!) прекрасно просматривалось ажно от Зимнего. И перспектива сия была, надо прямо сказать, неутешительной. Или, словами тех же искусствоведов, "законченный Бренной собор потерялся на большой городской площади и не соответствовал занимаемому месту".

В общем, надо было что-то с этим делать. История глаголила, и личность в лице Александра I начала принимать меры.

Однако Александр Павлович по характеру своему был склонен к медленному и крайне поступенчатому решению проблем. Нечто вроде "мягко сметем мы преграды, гнет осторожно отринем". Поэтому меры начали принимать с того, что попытались увеселить перспективу на собор от царской резиденции. В 1805-1806 годах английский садовник Гульд по проекту русского архитектора Луиджи Ивановича Руски (русский Луиджи - это было нормально, был же русский Викентий Бренна, русский Варфоломей Растрелли...) устроил на месте срытого вала Адмиралтейской крепости бульвар из четырех рядов лип.

Как всякому понятно, ситуацию с кирпичной главкой, грустно торчащей из мраморного основания, это коренным образом не изменило. И даже когда в 1819 году зеленые насаждения расширили за счет засыпанного рва Адмиралтейской крепости и всякие хлыщи типа Онегина, напялив боливары, стали ездить на бульвар и там гулять на просторе, пока им брегет не прозвонит, это не помогло. Номер Три Без Половины никуда не делся и над деревами бессовестно возвышался кирпичным верхом.

И понял царь, что принятых им мер недостаточно.

И, как принято на Руси, которую, как известно, умом не понять, позвал царь-батюшка к себе в хоромы своих самых наилутших анфитекторов и задал им задачку трудную, руководствуясь, не иначе, старой сказкой "приди ко мне не голая и не одетая, не верхом и не пешком, не с подарком и не без подарка". А именно: перестройте мне, мои славные анфитекторы, Собор Исаакиевский Номер Три Без Половины так, чтобы он стал Номер Четыре Наилучшайший И Державы Моей Достойный. Но при этом сохраните мне Номер Три часть нижнюю в целости и сохранности.

А как еще можно трактовать условия программы конкурса, объявленного в 1809 году и гласившего, что архитекторам предлагается придумать "средства к украшению храма, вместо имеющейся главы и колокольни сделать форму купола, которая придала бы величие и красоту зданию, - способ украшения площади"? Прочтя данную программу, нормальный архитектор сразу понял бы, что у Александра I из ситуации есть два выхода:
а) Снести бренновский "верх кирпичный" и достроить собор по плану Ринальди.
б) Объявить конкурс на завершение ринальдиевского собора лучше Ринальди, пересмотреть пару десятков проектов, проплеваться, осознать, что лучше Ринальди никто не построит ринальдиевский собор, и вернуться к пункту "а".

Однако мало-мальски покрутившийся в жизни архитектор, если он не безнадежный недозрелый романтик, понял бы из программы и другое.
а) Царь не хочет, чтобы в центре столицы возвышался ринальдиевский собор - частично потому, что он будет все равно бабушкин, а не Александров, но главным образом потому, что тончайшее и изящнейшее рококо Ринальди в век победно наступающего ампира уже не модно.
б) Царь хочет, чтобы новый собор был не хуже и не менее роскошен, чем то, что уже - пусть только в виде "низа мраморного" существует в реальности.
в) Царь настаивает, чтобы то, за что казна уже заплатила, использовали по максимуму - и вообще чтобы вышло подешевле, но в высшей степени роскошно.

Эх, сказали, должно быть, получившие программу архитекторы, среди которых были имена громкие, таланты превосходные и даже гении первостатейные (Воронихин, Камерон, Кваренги, строитель Адмиралтейства Адриан Захаров, строитель Биржи Тома де Томон, будущий строитель военной столицы В.П.Стасов, вышеупомянутый Л.И. Руска и др.). Эко ж ты, царь-батюшка, загнул. Впрочем, рассчитывая на то, что Александр царь молодой и в общем разумный, а также выдержанный и не склонный казнить смертию лютою за непонимание своих капризов, великие и менее великие архитекторы сделали то, что могли. А именно - предоставили свои, вполне оригинальные проекты Главного Храма Империи в духе высокого классицизма. Спасибо, сказал вежливый, европейски образованный Александр - и не принял ни один проект. План доведения собора до ума благополучно повис в воздухе.

Далее, как известно, в Россию заявился Наполеон, и в результате почти четырехлетних разборок они с Александром наконец поставили точку в своих довольно сложных и противоречивых взаимоотношениях. Когда Бонапарте наконец выслали на остров Св.Елены, мир вздохнул с облегчением, а русский царь помимо прочих европейско-глобальных дел вспомнил и про Главный Православный Собор. А поскольку взгляды царя на программу перестройки за это время ничуть не изменились, но пришло зрелое понимание того, что при реализации задания невыполнимого надо искать не гения, а технически подкованного исполнительного карьериста, который будет рыть носом землю, Александр, как пишут источники, в 1816 году "обратился к Бетанкуру с предложением вновь начать разработку проекта, привлекая в качестве возможных авторов архитекторов-членов Комитета по делам строений и гидравлических работ. Выбор Бетанкура пал на молодого, бесспорно талантливого, европейски образованного Монферрана".

Через год Александр, с личностью которого все уже ясно, получил свой проект от европейски талантливого Монферрана. И поскольку спроектированное Имело Достойный Вид И Должно Было Обойтись Недорого, к тому же сохраняло построенное Ринальди, царь с удовольствием ("Говорил я этим гениям, что так сделать можно...") утвердил сложносочиненное Монферраном. Само собою, Монферран попал в милость, моментально вошел в моду и стал получать от именитых сановников Петербурга заказы на строительство их, сановниковых, жилищ.

Наконец в 1818 году утверждается смета на строительство собора - на сумму 506.300 дорогих тогдашних рублей. И с этого момента начинается один из величайших российских долгостроев.

Но постойте. В сей краткой истории, привычно излагаемой искусствоведами и экскурсоводами, за кадром обычно остаются вопросы о том, кто такой Бетанкур и откуда взялся Монферран. А также - каким же был тот самый, удовлетворивший царя проект Номера Четыре.

Между тем, если посмотреть за кулисы, история вырисовывается очень и очень любопытная.

Августин Августиныч Бетанкур при рождении звался Агустин Хосе Педро дель Кармен Доминго де Канделярия де Бетанкур-и-Молина (а теперь соберитесь и повторите это с первого раза, если не слабо). Был он, как все уже поняли, родом из Испании, а точнее - с испанской территории под названием Канарские острова, и родился на главном из них, Тенерифе, в Пуэрто-де-ла-Крус 1 февраля 1758 года. Впрочем, происхождения Бетанкур был не совсем испанского, ибо являлся прямым потомком первого короля Канарских островов Жана де Бетанкура, родом из Нормандии. Сей нормандский авантюрист заявился на Канары в 1403 году и завоевал их к 1417 году (гуанчи были люди упорные и свою независимость отстаивали долго), после чего объявил себя королем здешних мест. Впрочем, долго он этот титул не удержал, будущие курортные острова довольно быстро перешли под эгиду Арагона, а затем, в результате успешного брака Изабеллы и Фердинанада, и объединенной Испании. Но семья Бетанкуров обосновалась на Тенерифе прочно, сделавшись одним из самых знатных здешних родов.

Отец нашего Бетанкура, тоже Агостин (и сын будет Августин Августиныч-второй, по всей вероятности, у них было как в "Гусарской балладе" - "у нас мужчин зовут в семье Винченцо"), учуяв во втором сыне интерес к точным наукам, отправил дите учиться в столицу. По протекции Агостина приняли в Королевское учебное заведение в Мадриде, где он познакомился с инженерными основами. Однако молодцу этого было мало, и он одновременно посещал Мадридскую Академию изящных искусств, осваивая архитектуру, скульптуру и живопись (здесь я поставлю жирную галку на полях и потом попрошу уважаемую общественность данный факт припомнить). А затем младой талант в самом цвету (1784 год, с помощью несложных арифметических расчетов можно установить возраст горячего канарца - 26 лет) уезжает во Францию, чтобы посещать Парижскую школу мостов и дорог (вторая галка). Далее он еще и в Англии учился, познакомившись с паровыми машинами, а также побывал в Германии и Голландии. И в результате из Бетанкура вышел действительно блистательный инженер-профессионал и вообще специалист своего дела.

К исходу третьего десятка и моменту возвращения на родину Бетанкур уже женат. Не то в Париже, не то, что более вероятно, в Англии Бетанкур знакомится с гугеноткой-англичанкой Анной Журден (надо полагать, Энн Джордан?) и вступает с нею, гм, в гражданский брак. Потому что он католик, а она - нет. Сделав жене двух дочек, Каролину и Аделаиду, Бетанкур уезжает в Испанию, оставив гражданскую жену и биологических дочерей в Лондоне. И начинает делать в Мадриде карьеру. Дела у него идут неплохо. Он возглавляет Королевский кабинет машин в столице.

В 1797 году с Бетанкуром происходит любопытный эпизод: король Карлос IV отправляет его в Лондон, так как Испании требуются машины для осушения золотых и серебряных рудников в американских колониях, а строить их испанцы не умеют. В Англию так в Англию, тем более что у Бетанкура там семья, дочки растут. В Англии дон Агостин работает настолько усердно, что обвинен в промышленном шпионаже - по всей вероятности, не зря. Он арестован и выслан из страны. Недостроенные машины испанцы по своим каналам переправляют в Париж, куда через время прибывает и Бетанкур. Король получает свое, а Бетанкур, которому, видимо, пора остепениться, добивается признания в Испании своего брака и привозит в Мадрид жену и дочерей. Все довольны. Бетанкур идет в гору, строит первый испанский оптический телеграф между Мадридом и Кадисом, организует испанский Корпус инженеров дорог и мостов. С 1800 года он одновременно Интендант провинций, Генеральный инспектор дорог и мостов, член Совета Финансов, а с 1805 года - еще и Интендант армии и Генеральный директор почты.

Неслабая карьера.

Однако в 1808 году Бетанкур, казалось бы непонятно почему, переселяется в Россию со всем семейством (к тому моменту у него уже четверо детей). Что он там потерял, понять с первого взгляда не просто. Однако если вспомнить, что Наполеон - частично вследствие социотипа, частично вследствие лавочнического менталитета, а кроме того, еще хотел трон брату - в это время сунулся в Испанию, все становится достаточно ясным.

"С самого раннего утра 2 мая 1808 г. площадь перед королевским дворцом в Мадриде стала наполняться народом. Туда стекались лица всевозможных классов, званий и состояний. Тут были и мужчины, и масса женщин и детей, потомки тех кастильцев, которые некогда создали Испанию, вынесли на своих плечах монархию, долженствовавшую олицетворить собою страну, — монархию, сделавшуюся для них предметом культа. Сильное волнение царило среди толпы. Пред главным входом во дворец стояли готовые к отъезду придворные кареты; было известно, что по приказу Мюрата, командовавшего французскими войсками, занявшими большую часть Испании и Мадрид, должны были выехать во Францию королева с детьми и затем оба инфанта, дон Антонио и дон Франциско, последние представители испанской монархии...

Все внимание приковывали две кареты, которые должны были увезти инфантов, и едва они появились, неистовые крики поднялись в толпе, слышался плач и рыдания, возгласы женщин: “их увозят от нас, их увозят от нас”, и в ту минуту, когда экипажи должны были тронуться в путь, на площади появился один из адъютантов Мюрата, Лагранж, посланный Мюратом для наблюдения за отъездом членов королевской семьи и за настроением толпы. Все раздражение, царившее среди населения Мадрида, вся ненависть к чужеземцам, увозящим все, что было наиболее драгоценным в глазах кастильцев, в одно мгновение нашли исход. С криками ярости толпа набросилась на Лагранжа и он был бы убит, если бы его не защитил капитан валлонской гвардии, закрывший его собою от ярости толпы. Еще более возмущенная толпа набросилась на них обоих, и прибывшему французскому патрулю с трудом удалось вырвать обе жертвы народной ненависти из рук разъяренной толпы. Мюрат был оповещен о происходившем на площади, и несколько минут спустя, когда толпа продолжала преграждать путь каретам, батальон французских солдат с 2 пушками явился со стороны дворца. Без малейшего предупреждения раздались выстрелы в толпу, в ужасе и смятении разбежавшуюся по разным улицам и кварталам Мадрида, разнося весть о кровавом избиении...

Но расчет оказался неверным. То, что произошло на площади, вызвало в населении Мадрида чувство ярости и негодования. Едва сделался известным факт избиения толпы на площади, как все население поголовно схватилось за оружие. Началось уже настоящее восстание, и вся ненависть обрушилась на французских солдат. Пощады не было.

...Но победа длилась недолго. По приказу Мюрата значительные силы... были двинуты на Мадрид. Схватки с толпой были жаркие, но сопротивление было сломлено. Польские кавалеристы
[о, эти романтические поляки, бескорыстно помогавшие Наполеону во имя свободы Польши...] и мамелюки дрались в первых рядах, никому не давая пощады, и затем бросились внутрь домов под предлогом, что из них раздавались выстрелы, производя повсюду настоящие грабежи, не щадя ни пола, ни возраста... Борьба длилась в течение нескольких часов, борьба упорная, сопровождавшаяся всеми ужасами уличной борьбы.

...требовался хороший пример, чтобы создать успокоение в Мадриде и стране, подготовить почву для новой династии, уже намеченной Наполеоном для Испании. В здании почты собралась военно-судная комиссия, с усиленной быстротой выносившая приговоры всем захваченным, всем заподозренным, — всем, на кого поступали доносы и донесения. Суд произносил приговоры без подсудимых. Приговоры сообщались команде, и целыми кучами, тут же на улице, осужденные расстреливались. Не мало было таких, которые были еще живы: их оставляли умирать: было много дела и без них. К вечеру Мадрид был спокоен спокойствием могилы”.


Знаменитую картину Гойи "Расстрел в Мадриде" знают все, а вот кто помнит, что название звучит как "Расстрел в Мадриде 3 мая 1808 года"?



В общем, я не вижу ни малейших оснований не верить Бетанкуру, который уже из России писал брату, что уехал, "чтобы не погибнуть вместе с семьей". Он видел, к чему идет, и не имел особого желания участвовать в том, что будет. Но почему в Россию, почему, допустим, не в Англию? Может быть, из-за старой истории со шпионажем (как-никак, репутация для карьеры - великая сила). А может быть, потому, что в 1807 году Наполеон уже объявил о начале континентальной блокады, очень сильно ударившей по экономике Англии. В России Бетанкур мог строить и вообще делать карьеру.

И наконец, в Англии инженеров было много, а в России, скажем так, куда меньше.

Впрочем, опытный 50-летний Бетанкур тщательно оговорил условия. Его сразу зачислили в свиту лично царя, и не как-нибудь, а генерал-майором, а уже через год перевели в генерал-лейтенанты.

Впрочем, в данном случае все эти почести были вполне заслуженны. Потому что именно в России Бетанкур развернулся по-настоящему.

В 1809 году в специально приобретенном Юсуповском дворце на Фонтанке (это где Юсуповский сад на Садовой, а не где в совсем другом Юсуповском дворце на Мойке убили Распутина!..) открывается первый в России Институт инженеров путей сообщения. Бетанкур назначен главным начальником института. Фактически с этого момента начинается прекрасная инженерная школа России.

Под руководством и по проектам Бетанкура реконструированы Тульский оружейный завод и Александровская мануфактура, построены пушечный литейный двор в Казани, недавно сгоревший московский Манеж (чисто технически для того времени перекрыть без единой колонны пространство 166х44 метра есть, несомненно, инженерный подвиг), уникальный ансамбль нижегородской ярмарки (я уж не буду подробно, сами ищите, здание известное).

Бетанкур - один из основоположников мостостроения в России (Исаакиевский плашкоутный мост через Неву, каменные мосты на Московском шоссе, арочный мост между Аптекарским и Каменным островами - кстати, единственный уцелевший при страшном наводнении 1824 года).

При участии Бетанкура за четыре года (с 1818 по 1822) было построено первое в России шоссе Санкт-Петербург - Новгород - Москва.

Наконец, именно Бетанкур научил Россию по-настоящему печатать деньги. После войны 1812 года, если помните, курс рубля упал до 20 копеек, к тому же в стране было множество фальшивых ассигнаций, в основном завезенных подлецом Наполеоном (краткая справка: еще до вторжения, весной 1812 года, лавочник Буонапарте отправил своему варшавскому банкиру фальшивые русские ассигнации на сумму 20 миллионов рублей, однако этим не ограничился и еще во время войны таскал с собою станок, на котором печатали все новые и новые партии русских ассигнаций).

В общем, надо было печатать новые деньги, и в 1813 году организовать этот процесс поручили Бетанкуру.

Августин Августинович предложил для получения бумаги использовать паровые машины, с работой которых он был хорошо знаком еще по шпионажу в Англии. На Западе в бумажном производстве их только начинали применять. Но для установки паровых машин требовались новые, специально приспособленные здания. Бетанкур решил убить одним камнем двух зайцев и построил не просто новое печатное заведение, но сочетал в оном производство бумаги (до тех пор ее везли из Царского села, с тамошней бумажной мельницы) и собственно печатание ассигнаций. На Фонтанке в 1815 году купили каменный дом для размещения рабочих и служащих, на свободном месте рядом Бетанкур выстроил оба отделения заведения, бумагоделательное и типографское, а также лично сконструировал паровые машины и оборудование.

В 1818 году изготовление новых ассигнаций было начато. Кто не понял, это начало знаменитого "Гознака".

С этого времени Бетанкур в особой милости у Александра, который и до того "высочайше благоволил" к бывшему испанцу. Бетанкур получает Владимира 2-й степени. А через некоторое время - орден Св.Александра Невского.



Но и это не все. В 1816 году Бетанкура назначают руководить новосозданным Комитетом по делам строений и гидравлических работ... и вот тут мы возвращаемся к главной теме. Потому что именно данному Комитету, прозванному, кстати, ехидной русской общественностью "Комитетом красоты", и заведовавшему, так сказать, превращением Петербурга екатерининского в Петербург александровский, царь поручает подготовить проект перестройки Главного Собора Империи.

Так что мы вынуждены в очередной раз констатировать то, что и так было с самого начала ясно: пресытившись непониманием гениев архитектуры, царь обратился к послушным, опытным и не капризным техникам и велел решить свою задачу так, чтобы волки, овцы, елки и седалища остались в полном удовлетворении.

И тут возникает любопытный момент. Кто из вас, дорогие френды, до сего дня представлял себе заслуги Бетанкура перед отечеством? Меж тем как Монферран весьма и весьма известен уважаемой общественности. Пусть хотя бы и по песням Розенбаума. Можно построить шоссе хоть через всю Россию и ярмарку в каждом втором городе, но остаться в памяти благодарных потомков куда больше шансов, если он построит Главный Православный Собор. Человеку яркому, много поработавшему, прожившему весьма интересную жизнь и любящему блага земные и карьерные, всегда хочется, чтобы его помнили. А кто споет об инженере, пусть и замечательном?

В общем, это был шанс. Однако Бетанкур, несмотря на то, что учился в свое время в Мадридской Академии изящных искусств, архитектором не являлся. А когда берешься не совсем за свое дело, лучше браться за него под прикрытием.

И вот только тогда - и не раньше - в истории Исаакиевского собора возникает совершенно неожиданно и ниоткуда Анри Луи Огюст Рикар де Монферран.

(продолжение следует)
Tags: Исаакий, Питер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments