Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

Ван Зайчик

Я понимаю, что лучше поздно, чем никогда, но вообще это тот случай, когда лучше вовремя, чем поздно. Полагаю, несколько лет назад эта густая как бы альтернативная хистори, а на деле не менее густой стеб на тему евразийства, произвел бы на меня куда большее впечатление.

Потому что за стебом - очень качественным, кстати, и с большим количеством скрытых и не очень скрытых ссылок, - нету, в отличие от того же пратчеттовского стеба, большой и важной проблемы. Пратчетт умеет сделать (в большинстве случаев) патетически-смешную, но дающую решение оной проблемы концовку. У Ван Зайчика - только приколы на тему. А что за смысл в постмодернизме, если нет любви?..

Хотя, конечно, читать приколы на тему иногда очень смешно. Как, например, когда народ любуется цветущим жасмином, выдавая как-бы-восточные стихи на тему. Первую и третью песни я опознала, вторую не удается, но что-то страшно знакомое.


Ибо великий наставник Баоши цзы вернулся со свидания с вечностью, приоткрыл маленькие острые глаза, обозрел присутствующих, отметив Бага доброжелательным наклоном головы, воздел руки с живота, огладил пышную рыжеватую бороду и изрек:

– И эти бледные цветы
Непостоянны в вечном колесе!
Так все приходит и так уходит –
Покой! Покой! Покой!

Затем он величественно повернулся в пол оборота к присутствующим и простер пухлую руку в сторону луны:
– О… вечность!
Сяо бянь и занявший место рядом с ним Да бянь склонили головы.
– Великий наставник, – потревожил Баоши цзы высокий темноволосый преждерожденный с орлиным носом, в официальном платье и укороченной шапке гуань; на шпильке сверкнул драгоценный камень. – Великий наставник, не соизволите ли вы открыть нам нечто такое, что сделает нашу жизнь еще более насыщенной и осмысленной?
Баоши цзы повернулся к нему с доброй улыбкой.
– В древности случилось так, – начал он, медленно покачивая головой, – что Му Да пришел к Конфуцию и спросил его: «В чем смысл жизни?» Ничего не ответил Конфуций, пораженный глубиной духовных устремлений Му Да. Книги доносят до нас, что после этого случая Конфуций три луны не мог есть мяса – таково было его потрясение. А через полгода Учитель занес этот эпизод в двадцать вторую главу «Суждений и бесед».
Глубокая тишина повисла над храмовым садом. Обдумывая сказанное, все вернулись к созерцанию облитых лунным светом цветов жасмина. Обстановка располагала к мыслям о главном.
Баоши цзы вновь обернулся к присутствующим, благостно улыбнулся и изрек:

– Мирская пыль на цветах,
Но не замутнишь сознанье!
Войди в врата не двойственности –
И будем вместе мы! –

И двинулся с мостика вниз, навстречу собравшимся.
– А вот мне тоже пришло на ум, – выступая вперед с поклоном, неожиданно заявил нихонец в сером кимоно, – позволите ли?
– О да, порадуйте нас скорее, младший князь Тамура, – отвечал Баоши цзы, – ибо грех таить строки, родившиеся в глубинах вашей души в такой прекрасный вечер.
– Мои стихи не столь глубокомысленны, как ваши, великий наставник, – отвечал князь Тамура, – и я позволяю себе произнести их единственно вследствие переполняющих меня чувств. Да простят меня драгоценные присутствующие! – Он приосанился, раскрыл веер – простой, с каллиграфически, на нихонский манер выполненным на нем иероглифом «чжун» – «верность сюзерену», легко взмахнул им и продекламировал:

– В тени агав, под кроной кипариса,
Где ощущается жасмина аромат,
Сидел я с вами на платке ордусском…
Вы что то о любви твердили мне.

С последним словом веер, мелодично прошуршав, закрылся и исчез в рукаве.
Среди присутствующих пронесся легкий ропот; жены преждерожденного Джимбы коротко, но многозначительно переглянулись; Баг отметил, что младший князь Тамура не лишен некоторой утонченности манер.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments