Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Category:

Пратчетт, Леоне, пока-капрал-Моркоу и Клинт Иствуд: жирная точка кинематографического пересечения

Люблю Пратчетта. Он не просто эрудированный донельзя человек - я еще и процентов так на шестьдесят понимаю, на что оне хотят намекнуть и над чем стебаются. Очень повышает мою и без того завышенную самооценку.

И вообще, как можно не любить мужчину, который без ума от того кино, от которого я сама без ума?


В "долларовой", она же спагеттивестерновая, трилогии Серджио Леоне серединный фильм - мой любимый.

Прозанудюсь сразу, о чем сей фильм, на мой сугубо бапский и негуманитарный взор. Меж Хорошим (молодой Иствуд) и Плохим (молодой Волонте) героями на сей раз брошен Взрослый и Загадочный (Ли Ван Клиф), которому много (и плодотворно) приходится возиться с молодежью. Как же иначе, если Плохой в свое время оказался злостно виновным в смерти красивой брюнетки, портрет коей сдублирован внутри двух золотых часиков? Одни часы, естественно, у Плохого, и он под их моррикониевско-нежный перезвон регулярно депрессует, прежде чем кого-нибудь пристрелить. Другие, само собой, у Ван Клифа, и он всю фильму жаждет порвать Плохому глотку из личных соображений.

Но Плохой на плохом счету у органов прериебезопасности. Так что за его голову назначены неслабые денюшки, и их очень хочет другой молодой, который Хороший и вообще Иствуд. А когда сей герой чего-либо хочет, то умри все живое и преступное, но он это получит.

Однако Загадочный Полковник, он же Ван Клиф, хотя и вполне живой, не совсем укладывается в рамки преступного. Так что вместо умирания меж Полковником и Иствудом быстро завязываются типично мужские, они же мальчишеские, отношения из анекдота про двух быков, старого и молодого, которые стоят на вершине холма, глядят на стадо телок и обсуждают проблемы должного удовлетворения себя и наблюдаемых дам. Причем старый мягко, но ненавязчиво воспитывает молодого.

Опустим подробности, они слишком хороши, чтобы пересказывать. Их смотреть надо. Именно эти подробности в основном и затерты у меня на двух кассетах только что не до дыр (ибо, как известно, Леоне тем и хорош, что снимает комедийный сценарий как махровую матерую трагедию).

Кульминация фильмы наступает в тот момент, когда тет на тет сходятся Плохой и Полковник. Плохой, как у него заведено, выстрелом выбивает оружие из рук противника, открывает часы и гадостно заявляет, что, дескать, если успеешь поднять, пока мелодия не отыграет, это будет твой шанс. Которого на самом деле, конечно, не будет, и Плохой успеет первым, а потом пойдет депрессовать под мелодию часов далее.

Тут и начинается Моя Любимая Сцена (и Пратчетта тоже - я всегда говорила, что у него хороший вкус). Под хрупкий и трогательный звон часов, зажатых в руке Плохого, Полковник готовится к последнему и безнадежному рывку. А также к смерти. На лице Плохого - некоторое, очень умеренное, торжество и сильная тоска (ибо любимая, она же сестра Полковника, изображенная на часах, безнадежно застрелилась много лет назад, и после этого сама жизнь бедняге Плохому не мила).

И вот когда часы в руке Плохого дозванивают последние ноты, происходит сбой в матрице, и куранты возобновляют отзванивание свое. Ибо молодой бык Клинт втихую спер часики у старшего товарища и сейчас преподносит их миру и пустой площади маленького городка на открытой ладони.



Под звуки той же грустной и простенькой мелодии, постепенно переходящей в грандиозную увертюру (оркестр играет тутти, Морриконе есть Морриконе, особенно в лучшем своем периоде), Клинт качает головой в ответ на вопросительный взгляд Плохого, цедит сквозь зубы в адрес старшего быка: "Ты крайне неосторожен, old man" и, отстегнув рукой с часами свою портупею с любимым пистолетом (в другой руке он для убеждения общественности держит ружьецо), бросает оружие полковнику. А теперь, говорит он, восстановив справедливость, приступим.

И, под упомянутую выше грандиозную увертюру к перестрелке (стрелять будут быстро, зато увертюра ого! - между прочим, это и есть главный композиционный принцип творчества Леоне), Плохой Волонте и Полковник Ван Клиф смотрят крупным планом друг на друга. А младой Иствуд, судейски присев неподалеку на камешек (часы, ружье, сигара в зубах по-прежнему при нем) - на дуэлянтов.

Это можно пересматривать бесконечно, и, само собою, адекватно пересказать нереально.

Далее действие совершается быстро: стрельба, правильная гибель Плохого, вырывание Полковником из его руки часов с портретом сестры, размен мужиками вещичек - Клинт Ван Клифу часы, а тот в ответ Клинтов пистолетик. Мой мальчик, говорит Полковник, понимая, какой царский подарок ему сделан (молодой бык мог бы попросту пристрелить негодяя, лишив старого быка взлелеянного отмщения... но нет, разобрался и позволил точке встать на нужное место в нужное время), поздравляю, теперь ты - богач. Мы богачи? - аккуратно поправляет Клинт. Нет, говорит Полковник. Это все твое (кивок, подразумевающий награду за всю банду, а они, как банда, так и награда, немаленькие). А как же наше партнерство? - спрашивает с легким разочарованием Иствуд. Может, в другой раз, - отвечает Полковник, и дальнейшее для Пратчетта уже не так существенно.

А почему для Пратчетта - а потому, что он, как и я, истинный фанатик данной сцены. Что и подтверждает нижеприведенная цитата.

"Колокола начали возвещать о наступлении полдня.
Зазвонил было треснутый бронзовый колокол Гильдии Учителей, потом оставил полдень без внимания, однако почти сразу перезвон подхватили вечно спешившие часы Гильдии Пекарей.
Проблемс выпрямился и начал незаметно отступать за одну из каменных колонн.
- Ты не сможешь в меня выстрелить, - заявил он, не спуская глаз с ружия. - Я знаю закон. И ты его знаешь. Ты - стражник. ты не можешь убить меня безжалостно и хладнокровно.
Ваймс прищурился и посмотрел на него вдоль ствола.
Все было так просто... Курок подергивал его палец.
Начал звонить третий колокол.
- Ты не можешь так просто убить меня. Это запрещено законом. А ты - стражник, - повторил доктор Проблемс и облизнул пересохшие губы.
Ствол ружия немного опустился. Проблемс почти успокоился.
- Да, я - стражник.
Ствол поднялся опять, и сейчас он был направлен прямо в лоб Проблемса.
- Но когда колокола закончат звонить, - тихо сказал Ваймс, - я перестану быть стражником.
"ПРИСТРЕЛИ ЕГО! ПРИСТРЕЛИ!"
Ваймс зажал приклад под мышкой, чтобы одна рука оставалась свободной.
[см. кадр из фильма]
...Гонг замолчал.
Доктор Проблемс нарочито медленно и аккуратно положил арбалет на стол.
- Видишь! Я положил его!
- Ага, - кивнул Ваймс. - Но мне хочется быть уверенным в том, что ты не возьмешь его снова.
Черный колокол Гильдии Наемных Убийц пробил полдень.
И замолчал.
Наступившая тишина была не менее оглушительной, чем раскат грома.
Звон упавшего на пол значка Ваймса заполнил всю комнату.
Ваймс поднял ружие, позволил руке расслабиться...
И тут раздался новый, неизвестный бой.
Он напоминал веселую мелодию, и его не было бы слышно, если бы не эта гробовая тишина...
- Опустите ружие, капитан, - попросил Моркоу, медленно поднимаясь по ступеням.
В одной руке он держал свой меч, в другой - подарочные часы.
[еще раз см.кадр из фильма]
...ДИНЬ-ДИНЬ-ДИЛИНЬ...
Ваймс не шевелился.
- Опустите, капитан. Немедленно.
- Я могу подождать, пока не замолчит еще один колокол, - сказал Ваймс.
...ДИНЬ-ДОН...
- Я не допущу этого, капитан. Это будет убийством.
...БЛЯМ-ДИЛИНЬ...
- Ты меня остановишь, да?
- Да.
...ДИНЬ... ДИНЬ...
Ваймс едва заметно повернул голову.
- Он убил Ангву. Неужели это ничего не значит для тебя?
...ДИНЬ... ДИНЬ... ДИНЬ... ДИНЬ...
Моркоу кивнул.
- Значит. Но личное - это не то же самое, что важное".


Как все они прекрасны - Пратчетт, его любовь к фильмам Леоне, сам Серджио и его фильмы, Моркоу, Иствуд, Ван Клиф, Ваймс... и, конечно, часы.
Tags: Пратчетт, свунюсь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments