Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

Четыре питерских Исаакия (без номера). Купольная проблема-13.

Не было бабе забот, замахнулась на святое. Куда уж мне супротив сурьезных искусствоведафф, которые на тему Сикстинского потолка не только сожрали стаю собак, но уже небольшую библиотеку написали?! Тем не менее сдается нам (мне и моему суконному рылу), что отчаиваться не следует. Вдруг мы таки ж че-нить интересное скажем.

А посему нахально имеет место очередная

Глава без номера, в которой все при деле: Микеланджело в муках рожает потолок, папа гневается, а Браманте с Рафаэлем подглядывают по ночам куда не надо.



22. О влиянии северных ветров на роман века.

Расхожая легенда о создании сикстинского плафона состоит в следующем. Забаррикадировавшись в здании изнутри, Микеланджело бросил есть, пить, спать и, между прочим, переодеваться, затем улегся вверх лицом под самым потолком и вставал на ноги / сходил с лесов лишь для того, чтобы растереть себе краски для работы и замешать известку для того же самого.

Александр Македонский Микеланджело, конечно, великий человек, но зачем же стулья ломать? Давайте честно признаем, что неповторимый гений все ж таки изредка спал. Случалось ему что-нибудь и съесть. Существует бесспорное историческое свидетельство, что один раз за вышеуказанный промежуток времени он даже переобулся. Вернее, его попытались переобуть. Уж не знаю, как дальше там выходили из ситуации, ибо, стянувши с гения сапоги, обнаружили, что вместе с обувкой с великих ног сошла кожа. Зная Микеланджело, можно думать, что он бросил переобувальщиков в недоумении и помчался, быстро переставляя свежеосвежеванные конечности, на свое ненавистное и вообще каторжное рабочее место.

Искусствоведческие раскопки последнего времени принесли нам еще два эпохальных открытия. Во-первых, наконец официально признано, что Буонаротти, по всей вероятности, не всегда сам занимался известкой и краской. Нет и нет! Были, были у него помощники, которые работали пестиком и палочкой (я исключительно о подготовке материала для фрески, а у кого шибко испорченное воображение, тот сам себе злобный слэшер). На мой взгляд, сикстинские деяния Буонаротти никоим образом не умаляются тем, что кто-то ему известку размешивал. Попробуйте представить, что вам надо гладенько оштукатурить потолок площадью более 600 кв.м. на двадцатиметровой высоте - уже станет плохо. Учтите, что при этом вы в грубой, но категорической форме послали куда подальше старых друзей-маляров, робко просивших позволения помочь, а затем сильно усложнили изначальную задачу, решив не просто оштукатурить потолок, но еще сбацать на нем какой-нибудь бессмертный кадавер шедевер современности, скажем, "Тысячелетие России" Глазунова. Ибо вместо двенадцати первоначальных апостолов Микеланджело изобразил более трехсот фигур, выполнив план на 2500% (ну, или пятилетку за 10 недель).

В общем, сдается мне, что можно смело классифицировать Микеланджело как Суперманьяка-Принципиального-Отшельника.

Второе великое открытие (сильно подозреваю, что оно, как невиновность Ричарда III, циркулировало средь людей умных давным-давно) заключается в том, что Микеланджело вовсе не писал потолок капеллы, лежа на спине. Он, дорогие френды, стоял, запрокинув голову, чем и заработал себе много шейнохондрозных неприятностей, стихотворно им простебанных (умел, умел человек смеяться над собою):

Я получил за труд лишь зоб, хворобу
(Так пучит кошек мутная вода,
В Ломбардии - нередких мест беда!)
Да подбородком вклинился в утробу;

Грудь - как у гарпий; череп, мне на злобу,
Полез к горбу; и дыбом - борода;
А с кисти на лицо течет бурда,
Рядя меня в парчу, подобно гробу;

Сместились бедра начисто в живот,
А зад, в противовес, раздулся в бочку;
Ступни с землею сходятся не вдруг;
Свисает кожа коробом вперед,
А сзади складкой выточена в строчку,
И весь я выгнут, как сирийский лук.


Не следует ли ждать, что грядущие времена принесут нам свежую, новую и примирительную версию о том, что Микеланджело писал потолок, стоя, или, вернее, сидя на коленях и задравши голову? Почему же иначе у него ступни не сходились "вдруг" с землею?

Но как бы там ни было, с использованием ног, ступни то или колени, передвигаться куда удобнее, чем применяя для того же тыльную часть корпуса (а не верите, сами попробуйте. Конечно, если у вас под спиной нет платформы с колесиками...)

Вид на современные леса, созданные реставраторами Систины по образцу микеланджеловских.

Photobucket - Video and Image Hosting

Третье примечание к легенде заключается в том, что Микеланджело вовсе не писал потолок беспрерывно.
Имели место как краткие перерывы в работе (преимущественно когда младший маньяк бегал рыдать на плече старшего), так и довольно длительные - сроком до года.

Впрочем, по порядку.

Истинная фреска, она же buon fresco, есть техника трудная. Кусок стены (в данном случае потолка) ровненько штукатурится, после чего художник хватает кисть и начинает лихорадочно накладывать на сырую штукатурку чистый красочный пигмент, растертый до порошка и смешанный с водой. Никаких сырых яиц, масла или там клея! Фишка в том, что штукатурка впитывает водный раствор пигмента и, засыхая, схватывает его намертво. Естественно, краска должна быть нанесена на мокрую штукатурку в ее т.н. "спелом" состоянии, то есть пока раствор не высох. Как только ход кисти теряет плавность и краска перестает впитываться, работу следует закончить. А кто не успел, тот непоправимо опоздал. Можно, конечно, счистить участок и начать сначала (если не боишься некрасивых швов). Или подмазать маленько сверху, создав т.н. "сухую фреску", fresco secco, но последняя далеко не столь долговечна, и когда в XX веке будут расчищать твой знаменитый потолок, мазочки secco могут по неосторожности частично стереть. За что потом реставраторов, конечно, будет долго бить мировая пресса, а толку-то?

Микеланджело недаром в юной младости учился у Гирландайо, отличного фрескиста, - он все это знал и даже кое-что умел. Однако опыта ему катастрофически не хватало. И вот, в самый разгар прекрасной и неповторимой каторги его жизни подул холодный осенний ветер (я не шучу), и бедняга обнаружил, что фрески его позеленели и начали гнить и разлагаться.

Деликатно-интеллигентный вариант того, что было дальше, приводит, например, отличный стилист Стендаль. "...едва закончил он [Микеланджело, вестимо] свой "Потоп", одну из главных картин, как увидел, что она покрывается плесенью и разрушается. Он прекратил работу и решил, что наконец освободился. Он отправился к папе, рассказал ему, что прозошло, и прибавил: "Я ведь уж говорил вашему святейшеству, что этот род искусства мне чужд. Если не верите мне, велите расследовать". Папа послал архитектора Сангалло, который разъяснил Микеланджело, что он лил слишком много воды в известку для штукатурки, и Микеланджело пришлось снова приняться за работу".

Никоим образом не желая наехать на блестящего стилиста Стендаля, протестующе пискну, что он по характеру нигде ни разу не был маньяком и вообще маньяков не понимал (чего стоит его высокоумный пассаж, что Буонаротти для полного щастья следовало бы родиться либо в разумной Древней Греции, либо в разумной современной Англии...). Нижеследующий набросок по сухой штукатурке создан безо всяких претензий на стиль, меру, вкус или талант не форсу ради, а исключительно отдать маньякам должное для.

(На истину набросок тоже не претендует. Сия дама, как всегда, валяется где-то посередке.)


Собственно набросок.

Папские покои. Юлий II занят государственными делами. Распахивается дверь, и, сметя швейцарскую гвардию, в покои врывается покрытый штукатуркой Микеланджело.

МИКЕЛАНДЖЕЛО (голосом Елистратова): ААААААААААААААААА!!!!

ЮЛИЙ (роняя государственые дела): На кого ты похож?!!!

МИКЕЛАНДЖЕЛО (голосом Елистратова): ААААААаАААААаааааАААААА!!! (падает в объятия Юлия и начинает рыдать у того на плече).

ЮЛИЙ (гладит Микеланджело по голове): Ну-ну. Успокойся, сын мой. Вытри слезки... и часть штукатурки тоже... Чего стряслось-то?

МИКЕЛАНДЖЕЛО (перемежая монолог всхлипами и сморканием в платок): Фреска... моя фреска... мой потолок... усе погибло, шеф!.. Я же говорил, говорил, что я не умею! И никогда не научусь! Я безрукий!! Я бездарь!!! Я горбатое помойное ведро!!!! (утыкается, рыдая, в плечо папы)

ЮЛИЙ (продолжает гладить Микеланджело по содрогающимся плечам, в сторону): Блин, как тяжело с этими гениями! Нафига я затеял это чинквеченто... (тянется к селектору) А ну, быстро, САНГАЛЛО КО МНЕ! И ведро валерьянки для Буонаротти!

Микеланджело продолжает всхлипывать, но уже тише. Вбегает Сангалло с ведром валерьянки.

САНГАЛЛО: Звали, ваше святейшество?

ЮЛИЙ: Ведро сюда, обе ноги в Систину! Поглянь, что этот дурачок натворил на потолке, и доложи нам, что все хорошо и можно исправить! Выполнять!

Сангалло исчезает. Юлий отпаивает Микеланджело валерьянкой и оттирает краем собственной мантии, приговаривая "ну, ну, не плачь, маньяк ты мой хреновенький, ты еще лучше напишешь!" и явно гордясь любимым малышом.

Вбегает Сангалло.

САНГАЛЛО: Вашсвятейшество, фреска "Потоп" Микеланжело действительно покрылась плесенью, но ничего страшного! Произошло же сие потому, что римская известь, которую для белизны изготовляют из травертина, сохнет медленно, и ее смешивают с пуццоланой бурого цвета, так что смесь получается темной, и когда она жидка и водяниста и стена ею сильно пропитывается, она, просыхая, часто расцветает, то есть во многих местах цветущая жидкость выделяет соль, которая, однако, на воздухе с течением времени улетучива...

ЮЛИЙ: Короче, Склифософский!!!

САНГАЛЛО: Все можно высушить и почистить, товарищ командир!

ЮЛИЙ (отрывая от себя шмыгающего носом Микеланджело): Ну вот видишь, солнце наше, ничего не случилось!.. Давай, давай, топай ножками в капеллу, Сангалло сейчас пойдет с тобой и поможет тебе...

МИКЕЛАНДЖЕЛО: Нет!!! Я сам!!!

ЮЛИЙ (поправляется): ...и расскажет тебе, как быстренько почистить рисуночек самостоятельно. (командирским рыком) А ну, солдат, смирррррна! Вытри слюни! Стрррроевым шагом в Систину маррррш! И чтобы к вечеру все было надраено до блеска, сам приду пальцем провести! (Микеланджело выбегает. Юлий отхлебывает из ведра валерьянки. Орет вслед Микеланджело) САПОГИ СМЕНИ, БОТАНИК!!!

Конец наброска.


23. Роман века начинает давать живописные плоды... но тут Микеланджело заставляют взглянуть на потолок издалека.

Решив не спускать глаз с любимого ребенка, Юлий II затеял героически контролировать работу Буонаротти и с этой целью, по меланхолическому выражению Вазари, "не раз лазил с помощью Микеланджело по стремянкам, чтобы взглянуть на нее". Ах, этот вечно недооцененный подвиг родителей. Лазить на старости лет черт-те куда на 20-метровую высоту, рискуя свернуть себе шею и оставить Италию раздробленной, а католический мир - осиротевшим, и все для того, чтобы мальчик не чувствовал себя одиноким и заброшенным...

Микеланджело, надо сказать, реагировал именно так, как обычно делают дети, то есть черной неблагодарностью. Сначала родительская опека была ему приятна, потом стало скучно, а далее частые визиты папочки стали открыто раздражать (понятное дело, что эти глупые родители могут понимать в жизни?). Что привело гения к опрометчивым заявлениям, на основании которых поколения искусствоведов шедеврально сокрушаются примерно так: "Едва Микеланджело кончил писать сцену "Потоп", как потолок стал затягиваться плесенью, она грозила погубить всю работу; но папа неумолимо требовал продолжения. У Микеланджело едва хватало времени на еду. Папа все мешал ему, все хотел смотреть... Вдобавок вся семья мастера, во главе с отцом, самым назойливым образом его эксплуатировала, выжимая из него последние деньги". Страшная картина. Босой и голодный гений из-под палки творит шедевр, один папа (римский) ему не дает ни финансов, ни покою, а другой (из Флоренции) тянет себе последний грош. Жють.

(Ах, с каким удовольствием Микеланджело в старости вспоминал это время и сладко жаловался на него Вазари!)

Тем не менее за Юлием числится одна (конечно, совершенно нечаянная) заслуга. А именно. "Когда работа была доведена до половины, папа... потребовал, чтобы ее раскрыли, так как от природы был он торопливым и нетерпеливым и никак не мог дождаться, когда она будет завершена, то есть, как говорится, последнего удара кисти". (Нет, не буду рисовать картину al fresco, включающую грандиозный эль скандаль, бросание маньяками ватиканской мебелью друг в друга, дрожащий голос утомленного папы: "Микеле!.. Я же уже старенький!..", раздирающие душу рыдания маньяков на груди друг у друга и прочее. Не следует так откровенно эксплуатировать один и тот же сомнительный окололитературный прием. Но каков подонок этот Юлий. Ради собственного удовольствия нарушил драгоценный творческий процесс!)

Однако парадоксальным (а может, все-таки не совсем?..) образом перерыв пошел потолку на пользу. Отмывшись от штукатурки, перекусив, поспав и поменяв сапоги, Буонаротти наведался в Систину, задрал уже привыкшую к подобному обращению голову... и обнаружил, что все не так, не тут, не такого размера и вообще не с тем лицом. Слишком много подробностей, слишком мало глобальности, - так, наверное, можно кратко обозначить содержание воплей, с которыми гений нарезал круги по капелле.

Систина вообще замечательная штука. Зрительные эффекты обрушиваются с потолка совершенно непредсказуемым образом - сколько ни смотри картинок разного размера и качества, при личном визите все выглядит совершенно иначе. Нам, людям слепым, приготовившимся схватить висящий на шее тяжелый бинокль и разглядывать мелкие подробности, оказывается, совершенно не нужно ни за что хвататься (кроме шеи, но это законно). Фигуры на потолке велики ровно настолько, чтобы их было видно невооруженным глазом, но при этом детализированы ровно настолько, чтобы бесконечно таращиться на них и жаждать немедленно добавить что-нибудь в библиотеку текстов о Систине. Особенно потолок впечатляет при сравнении с фресочками кватроченто на стенах - где еще та орнаментальная вязь. И хотя сикстинское кватроченто местами очень, очень мило, это нежная лютневая музыка, а не оркестр середины 20 века, играющий тутти прямо с потолка.

Однако степень тутти на перворасписанной половине потолка довольно сильно отличается от того, что было расписано после авторского взгляда на свое творение снизу.

Попытаюсь показать. Вот, допустим, "Жертвоприношение Ноя" из первой половины.

Photobucket - Video and Image Hosting

А вот - знаменитое "Сотворение Адама" из второй.

Photobucket - Video and Image Hosting

И не в количестве фигур дело. Посчитайте - и сами увидите, что фигур на "Сотворении Адама" даже больше, чем на "Жертвоприношении Ноя". Конечно, кажется, что меньше, но это, дорогие френды, следствие искуснейшей группировки, приводящей к сугубому лаконизму языка. И беспредельной выразительности творения. Край Земли - Адам - две руки - Господь и ангелы под его плащом. Все.

Гений, чтоб его.

Именно по такому пути пошел (скорее, побежал) Микеланджело. После возведения лесов номер два он создал свои главные потолочные шедевры. Так что воля ваша, но Юлий сыграл прогрессивную историческую роль, силком заставив ребенка ненадолго оторваться от работы, отойти подальше и посмотреть на плоды рук своих как бы со стороны.

Это бы еще ничего. Но влияние Юлия на вторую половину потолка и творчество Микеланджело вообще, на мой нахально-негуманитарный взгляд, носило куда более глубокий и важный характер.

(продолжение данной главы следует со всей возможной скоростью).
Tags: Италия, купол
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments