Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Category:

Четыре питерских Исаакия (без номера). Купольная проблема-16.

Глава без номера, в которой повествуется о том, что в конечном счете вышло из Романа Века.







26. Последнее действие Романа Века.

По свидетельству Кондиви, вторая половина потолка была раскрыта для обозрения 10 августа 1511 года. Рим получил долгожданную возможность заценить, над чьими сапогами смеялся. "Весть об открытии капеллы распространилась по всему свету, и со всех сторон сбегались люди; и одного этого было достаточно, чтобы они, остолбеневшие и онемевшие, в ней толпились". Справедливости ради следует отметить, что еще не весь потолок на тот момент был готов, ибо Микеланджело не закончил люнеты и пандусы второй половины. Однако и того, что он успел, хватило для общего нокаута. Одна из высочайших вершин мирового искусства, и точка.

Стендаль, относившийся к Микеланджело весьма сложно и вообще испортивший себе вкус болонской школой и французской выспренностью, тем не менее единожды высказался по поводу центральных сцен Сикстинского потолка очень точно, хотя, на мой циничный вкус, несколько подпортил впечатление упомянутой выспренностью. "Когда во время злосчастного отступления из России посреди темной ночи нас будила упорная канонада, которая, казалось, с каждой минутой к нам приближалась, все силы человека стягивались к его сердцу, он был перед лицом рока, мелкая корысть уже не привлекала его внимания, он готовился оспаривать у судьбы свою жизнь. При виде картин Микеланджело мне припоминалось это совсем забытое ощущение. Сильные духом испытывают наслаждение от своей собственной силы, а остальные трепещут и впадают в безумие". И еще: "...душа взволнована впечатлениями, которые она не привыкла воспринимать глазами".

Да, так и есть.

Гений - работа еще та, и по-человечески понятно, почему на люнеты и пандусы Микеланджело не хватило. На сей раз он даже без особых скандалов позволил провести вернисаж. Ну захотел наконец человек в давно заслуженный отпуск.

Отпускного времени ему, между прочим, дали целый год. И без воплей со стороны папы, дескать, тот старый и больной и хочет успеть отслужить мессу в своей почти фамильной капелле. Юлий прекрасно умел быть не только полезно несдержанным, но и полезно выдержанным.

После отпуска гений вернулся к любимой каторге. В октябре 1512 года роспись шестисот с гаком квадратных метров потолка была в целом завершена. Суммарно работы заняли всего 33 месяца (натурально, дорогие френды, пятилетка в десять недель). Спокойные за результат Микеланджело (умотанный каторгой) и Юлий (издерганный ожиданием, а также действительно постаревший и сильно нездоровый) смогли наконец оттянуться, устроив друг другу громкую разборку под финал.

Трудно сказать, кто начал. Конечно, папа в очередной раз пришел шлепнуть любимое дитя по попе и проверить, сменило ли оно вовремя сапоги поднялся на леса потаращиться (ибо, как лирически утверждает современник, "очень любил смотреть на свои предприятия, тем более хотелось ему взглянуть на то, которое от него прятали"). Просмотром понтифик не ограничился и неделикатно вопросил, когда же гений сочтет свой труд законченным. Тут уже Микеланджело не ударил в грязь лицом, склочно ответствовав, что вот когда будет доволен собой, тогда и закончит. Уж не говоря о мелких недоделках типа отсутствия позолоты на всяких там престолах пророков.

Юлий проявил чудеса сдержанности и не стал в очередной раз лупить ребенка палкой, ограничившись вербальным воздействием. "А мы желаем, - возразил папа, - чтобы было удовлетворено наше желание, которое состоит в том, чтобы сделать это быстро". И добавил общо, что ежели вдруг тут кто-то не согласен, то в Ватикане полная свобода слова, и место желающим дискутировать - вот там внизу на полу под мостками (причем лететь с верхотуры ровно столько, сколько летели в некоторых высоких особ кое-какие доски).

Прооравшись, понтифик удалился, а Микеланджело, глубоко убежденный в своем нежелании дискутировать в процессе полете с двадцатиметровой высоты, "тотчас же, не мешкая, доделал чего не хватало и, убрав оставшиеся подмостья, раскрыл все утром в день Всех Святых так, что папа отправился в капеллу, чтобы на месте же отслужить мессу, к удовлетворению всего города".

Кратко коснемся материального фактора, чтобы потом к нему не возвращаться. Утверждение Микеланджело, что он получил за труд лишь зоб, хворобу да подбородком вклинился в утробу, не совсем соответствует истине. Не говоря о подарках, которыми никогда не отличавшийся скупостью Юлий осыпал гения, "за это произведение папой было выплачено Микеланджело в несколько сроков три тысячи скудо, из которых на краски пришлось ему истратить двадцать пять".

В остальном вышло как в анекдоте ("Всю Одессу удовлетворяет, а его не удовлетворяет!"). Рим-то был удовлетворен. А вот Юлий, отслужив давно чаемую им первую мессу под Великим Потолком, позвал Микеланджело и с присущей себе любимому последовательностью велел леса немедля вернуть на место и покрыть золотом то, что Микеланджело первоначально собирался. Бедная беззащитная овечка в ответ уперлась рогом, ударилась в скромность и, шаркая ножкой, ответила: "то, что он [Микеланджело] хотел добавить, не имеет такой важности". «Однако следовало бы его [потолок] протрогать золотом», — рыкнул папа по-простому и добавил, что без золота выходит бедненько. (Чиста новый русский из другого анекдота, уже об Эрмитаже: "Бедненько у вас тут... но, правда, чисто".) На что младший маньяк возразил старшему "с присущей ему в разговоре с папой фамильярностью": "Люди, которые там изображены, были тоже бедны".

Папа шутку оценил, и леса так и остались невозведенными, а престолы пророков - невызолоченными.

Это была последняя стычка маньяков и конец их Романа. В ночь с 20 на 21 февраля 1513 года Юлий II мирно скончался в своей постели, и молодость Микеланджело безвозвратно закончилась.



27. Итоги Великого Романа.

Вы, дорогие френды, как хотите, а я твердо уверена, что все вышеописанное было Любовью В Форме Дружбы. Щас выражусь стихотворно цитатою из довольно старой песни: "Больше не встречу, Такого друга не встречу, Такого друга, как ты, Дарит жизнь только раз". Решительно добавлю, что эта дружба, единственная подобного рода в жизни Микеланджело, явно имела оттенок сыновне-отцовских отношений (а не гнилостный душок общения задниц, столь любимый слэшерами). И когда папа умер, мир сына, то есть Микеланджело, как и положено в таких случаях, сильно покачнулся.

Косвенных доказательств у меня три (все, правда, сильно косвенные, но уж какие есть).

Во-первых, сразу после смерти Юлия Микеланджело кинулся доделывать его гробницу. Согласно новым исследованиям, неистового Моисея (абсолютная квинтэссенция маньяка юлиевого типа) он закончил именно в 1513 году. И работал, несомненно, с редкостным вдохновением и упоением. Так сделать можно только на потоке и с огромной любовью.

Photobucket - Video and Image Hosting

Во-вторых, дальнейшее - молчанье. Наступают девять лет "пустого" периода в жизни Микеланджело, когда он ничего путного не создал. Да, со Львом X Медичи, преемником Юлия, у Буонаротти не заладилось (Микеланджело жирный сибарит Лев после неистового Юлия наверняка казался каким-то мелким, а Лев четко предпочитал Микеланджело уживчивого Рафаэля), и ни в Риме, ни в конечном счете во Флоренции с работой не вышло. Однако за эти девять лет Микеланджело и гробницу Юлия тоже не доделал. Хотя имел, казалось бы, полную возможность.

Юлиева гробница вообще стала одним из самых проклятых (ударение можно ставить хоть на первом, хоть на втором слоге, будет по-всякому правильно) вопросов в многотрудной жизни гения. Списывать это обычно принято на а) здоровье Микеланджело, б) его загруженность другими гениальными творениями, в) давление неправедных верхов, производственного базиса и вообще некоммунистических социальных условий на тонкого ранимого художника, г) у него попросту вдохновения не было и внутренний идеал не формировался.

Ммммм. Тяжело противоречить всему прочитанному одновременно. Тем не менее, что ж делать, если меня все четыре объяснения, как отдельно, так и в совокупности, сильно не убеждают?

Начнем с вопроса здоровья. Естественно, тридцать три месяца дышать на лесах штукатуркой с задранной головой - не санаторий. "Расписывая Сикстинскую капеллу, Микеланджело так приучил свои глаза смотреть кверху на свод, что потом, когда работа была окончена и он начал держать голову прямо, почти ничего не видел; когда ему приходилось читать письма и бумаги, он должен был их держать высоко над головой. Понемногу он опять стал привыкать читать, глядя перед собою вниз". Однако если ему здоровье позволяло наваять Моисея и частично гробничных рабов, а также мотаться во Флоренцию, жить в спартанских условиях мраморных карьеров Каррары и вообще дожить до очень, очень солидных лет с совершенно ясной головой и огромной трудоспособностью, значит, не в одном здоровье дело.

Я бы лично сказала, что у Микеланджело после смерти Юлия наблюдались проблемы не столько соматические, сколько депрессивные. Между прочим, если глянуть Микеланджело этого периода, так сказать, в глаза (а мы имеем такую возможность), впечатление складывается именно такое. Красноглазо-конъюнктивитно-подавленное.

Photobucket - Video and Image Hosting

Касательно большой занятости тоже сомнительно, так как до начала работы над капеллой Медичи не наблюдается не только шедевральных, но и вообще почти никаких творческих результатов. (Можно, я, как девушка хрупконервенная и сильно любящая Микеланджело, не буду демонстрировать уважаемой общественности Христа из Санта Мария сопра Минерва? Кто хочет, пусть ищет сам.)

Давление социальных условий и прочего базиса, вестимо, было. Как же не быть. В двух прямо противоположных направлениях. Наследники Юлия регулярно разговаривали с Микеланджело по душам, причем каждый раз в результате очередного разговора масштабы предполагаемой гробницы резко сокращались. Но - внимание! - Микеланджело никогда от проекта окончательно не отказывался, хотя уже, по-моему, всем было ясно, что ничего хорошего из него не выйдет. Более того, он считал себя обязанным перед злосчастной гробницей настолько, что не слушал хороших советов начальства. Климент VII Медичи, например, в начале своего понтификата дал Микеланджело деловой совет, как отмазаться от затянувшегося проекта. Ты, говорит, мастер высокооплачиваемый. Вот и заломи за работу такие дикие деньги, чтобы наследники Юлия испугались и отстали. Микеланджело, к его чести, совет Климента начисто проигнорировал, считая подобные подленькие выходки недостойными их с Юлием дружбы.

Вторая история наблюдалась в период вступления на трон Павла III Фарнезе, тоже маньяка не из последних, но явно уступавшего Юлию по части нравственности. Микеланджело в энный раз честно собрался работать над гробницей, но тут его вызвал новый папа и потребовал что-нибудь сделать лично для него (потом все это закончилось "Страшным судом" в той же Систине). Так я вот как бы гробницу обязан доделать, заметил Микеланджело нерешительно, на что Павел разорался, что он много лет лелеял надежду достичь высшей власти и заполучить Микеланджело для какого-нибудь проекта, "так неужели, став папой, своего желания не исполню?!"

В общем, так ничего и не вышло. Стоит сейчас нечто в Сан Пьетро ин Винколи - Моисей, бесспорно, микеланджеловский шедевр, а остальное, гм, мягко говоря, резко ему не соответствует. Между прочим, гробницей Юлия II это странное смешение гениальности с убожеством является лишь номинально. Мало кто знает, что Юлий II на самом деле похоронен, как и положено порядочному понтифику, в соборе Св.Петра, рядом со своим дядей, папой Сикстом IV делла Ровере. В 1527 году во время большого разграбления Рима могилу осквернили. Сейчас дядя и племянник делла Ровере по-прежнему лежат вместе. Если кому интересно точное место - перед памятником Клименту X, под самой что ни на есть простой мраморной плитой...

Насчет внутреннего идеала и вообще вдохновения сказать, конечно, сложно. Что там представлялось вдохновению Микеланджело, знает в полном объеме только Микеланджело. Лично мне думается, он, создав Бога-Отца Систины и Моисея гробницы, реализовал оное вдохновение на такой высокой и прекрасной ноте, что дальше по возрастающей идти было просто некуда. А халтурить Микеланджело вообще сильно не любил - и уж, конечно, там, где дело касалось Настоящего Друга.

В-третьих, внутренний идеал никуда не девался. Юлия Микеланджело не забыл, и Творцом Сикстинского потолка дело не закончилось. Образ активного пожилого маньяка в творчестве Микеланджело после Моисея появляется по крайней мере трижды. И рядом с юлиеобразным гневным старцем всегда присутствует сам гений.

Впервые пара "яростно-активный маньяк - грустно-безнадежный Микеланджело" появляется в капелле Медичи (День - Вечер), и, как бы это сказать, противопоставление недостаточно прорисовано ввиду незаконченности физиономии активного маньяка (с изображением себя депрессивного у Микеланджело явно было проще). Тем не менее если сравнить тела (а Буонаротти по части выражения характера телом был неимоверный гений), все в общем ясно.

Вот грустный Вечер, очень похожий на своего создателя (см., например, портрет выше). Или лицо Никодима из несостоявшегося надгробного памятника Микеланджело в предыдущих сериях.

Photobucket - Video and Image Hosting

А вот - День, лицо которого мы никогда не увидим, зато маньяческое тело - о да.

Photobucket - Video and Image Hosting

Второй раз сопоставления еще круче. В "Страшном суде" (между прочим, в той же самой Систине) явный маньяк юлиевского типа Варфоломей едва ли не угрожающим жестом демонстрирует Спасителю орудие своего мученичества - нож-скребок. В другой руке он держит свою кожу. И вот на этой коже - один из бесспорнейших автопортретов Микеланджело...

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Наконец, в последнем цикле фресок уже старого Микеланджело, конкретно в "Распятии Петра", распинаемый маньяк гневно и едва ли не обвиняюще смотрит на зрителя. А справа, отвернувшись от воздвигаемого креста, глубоко скорбит некто, очень похожий на Микеланджело...

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Вот так. Учитывая сыновне-отцовские отношения друзей - раздолье для трактовок... а я скажу только, что Микеланджело, на которого его террибилита, гениальность и маньячество находили как припадки эпилепсии, по всей вероятности, так и не разрешил до конца вопрос о том, хочет ли он быть таким, как Юлий. Но тянуть его туда тянуло, и он такими, как Юлий, восхищался.

Хотя его путь был иным.

Возможно (хотя бы частично), памятью о молодости и большой дружбе объясняются очень непростые отношения Микеланджело с Великим Собором, заложенным Юлием. К каковому собору автор и планирует наконец перейти в следующей серии.

(продолжение когда-нибудь следует)

(а посвятю-ка я сию антигуманитарную нелогическую неаргументированную и ваще дилетантскую провокацию юзеру _aleine_. А если кто-то спросит, за что такое наказание, я вежливо ответствую, что означенной юзер знаит сам. )
Tags: Исаакий, Италия, купол
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments