Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Малоизвестный Петергоф: три истории любви. История первая. Сергиевка.

Мария Николаевна была старшей дочерью Николая I и вторым его ребенком. С будущим императором Александром II они были погодки и очень дружили. Почти всю жизнь. Почему почти - об этом далее.

Характер у дамы был в полном соответствии с гороскопом - 18 августа 1819 года, Львица в цвету. Имя тоже вполне характеристично: жена Николая I Александра Федоровна обожала маму Николая I Марию Федоровну (прямо скажем, нетипичная ситуация). Всех четырех сыновей невестка назвала точно так же и в том же порядке, что свекровь (Александр-Константин-Николай-Михаил), а с дочками вышло еще обожательнее. Первая дочь, вестимо, была окрещена Марией, как свекровь. Вторая - Ольгой, потому что из шести дочерей Марьи Федоровны во младенчестве умерла именно Ольга. Типа компенсация. Третья была Александра, по старшей дочери свекрови, а дальше наверняка были бы в правильном порядке Елена, Екатерина и Анна... но тут врачи запретили преданной невестке рожать, и часть имен осталась, увы, невостребованной. А жаль. Вышел бы уж совсем идеальный и трогательный пример семейнаго щастия.

От Марии-бабушки Марии-внучке прямо как по заказу перешло хорошее качество характера: она не стеснялась проявлять себя как личность, но лбом стену никогда не таранила. Иные были методы, женские.

В 1837 году, печально известном смертью Пушкина и пожаром Зимнего дворца, в Россию с высокодуховной целью посмотреть кавалерийские маневры приехал герцог Максимилиан Лейхтенбергский. Происхождения он был весьма интересного. Я думаю, напоминать, что Наполеон Бонапарт был первым браком по страстной любви женат на беззубой, но горячей Жозефине Богарне, никому не надо. Менее известно, что Жозефина была вдова, причем с сыном, и что Наполеон к пасынку относился очень хорошо. Очень хорошо по-наполеоновски - это пристроить куда-нибудь королем. Евгения Богарне отчим пристроил в вице-короли Италии. Торжественно короновавшись в Миланском соборе, Евгений проявил себя очень даже недурным правителем, даром что годочков ему было всего-то 24.

Детей Евгений пристроил не хуже, чем его самого - отчим. Одна из дочерей стала королевой Швеции, другая - императрицей Бразилии (да, был в Бразилии такой период). Старший сын через брак сделался королем Португальским (ну, не осталось там наследников, только наследница). Младший был тот самый Максимилиан, что решил дальновидно посмотреть в России на кавалерийские маневры.

Через год Максимилиан приехал в Россию снова, и тут, как гласят некоторые источники, у них с младой Марией Николаевной началась искренняя взаимная любовь, закончившаяся свадьбой. Ах, говорят далее источники, это такая редкость для династических браков. Полностью соглашаясь с последним пунктом, иные исследователи, впрочем, выдвигают другую, более реалистическую глубоко и безобразно циническую версию: Евгений выгодно пристроил сына в Россию, сговорившись с Николаем, а тот счел, что хорошо пристроил дочь. Мнения молодых людей если и спрашивали, то по принципу "ты будешь очень противиться этому браку или проявишь благоразумие?".

Условия принятия в романовскую семью зятя со стороны были следующие. Максимилиан был католик. Будь он невестой, от него потребовали бы сменить религию и принять православие. Чувства мужчины пощадили, и зять остался католиком, но дети от этого брака (а получилось их семеро) все были крещены в православие. Максимилиан переезжал в Россию и жил с женой здесь, а не где-нибудь там, в гнилой загранице. И вообще, Николай, сообщая дочери о том, за кого ей предстоит выйти, выразился примерно следующим образом: и вы будете жить в России, и муж твой с детьми тоже будут служить России.

На несколько вторичное положение Максимилиана как зятя указывает небольшая, но существенная деталь - расположение покоев мужа и жены во всех их дворцах. Принято было как? Мальчики налево, девочки направо, как в Павловском дворце. Или муж на первом этаже, жена на втором. А тут имеет место обратный порядок: покои Марии Николаевны что в городской резиденции, что в загородной - на первом этаже, а Максимилиана - так сказать, на антресолях. Оно конечно, Мария имела какие-то там проблемы с ногой а-ля Лавальер, почему в Мариинском дворце везде лестницы пандусами продублированы. Но, думается мне, не живи молодые герцоги Лейхтенбергские под крылом у тестя, поселилась бы она где положено и терпеливо топала туда-обратно. В крайнем случае наделали бы ей лифтов или возили на колясочке.

В общем, в 1839 году Мария с Максимилианом поженились (по русскому православному обряду), получили от папы-Николая два больших подарка - Мариинский дворец, где сейчас наши депутаты восседать изволют, и загородное имение - ту самую Сергиевку.

Photo Sharing and Video Hosting at PhotobucketPhoto Sharing and Video Hosting at Photobucket

Максимилиан был вовсе не плохим и не глупым человеком, и они жили в общем дружно. Дети тоже вполне удались. Старший сын Николай (ну а как же еще он мог зваться?), к примеру, оказался настолько талантлив по горно-разыскательной части, что ему, единственному из мужчин-Романовых, дали отсрочку от военной службы до 21 года, чтобы в университете доучился. И даже открыл он на Урале минерал, так и названный - лейхтенберит.

Еще Максимилиан и его дети были славны традициями благотворительности - в хорошем смысле. По крайней мере три больницы в Петербурге пошли от них: Максимилиановская, Св.Георгия (основана младшим сыном Максимилиана и Марии) и Св.Евгении (а это уже дочь Евгения постаралась).

Еще Максимилиан как культурный и пунктуальный европеец был президентом Академии художеств. До самой своей смерти в 1852 году.

"Да, но где же любовь? - спросит на этом месте уважаемая общественность. И будет права. Потому что про любовь пока еще не было. А она, любовь, в жизни Марии Николаевны очень даже была.

Началось все, собственно, еще при жизни Максимилиана.

Тут надо немного углубиться в многочисленный и разветвленный род именитых людей Строгановых. Избранник Марии принадлежал именно к той ветви Строгановых, что была в родстве с Н.Н. Пушкиной, но сильно не любила Пушкина А.С. Сильно подозреваю - было за что. Дедушка избранника, Григорий Строганов, сначала барон, а потом граф, дйствительный тайный советник, обер-камергер, член государственного совета, посланник сначала в Стокгольме, а потом в Стамбуле, короче - шишка, от первой русской законной жены имел папу избранника, Александра Григорьевича. А от второй жены, сначала любовницы, некоей Джульетты д'Альмейда, - красавицу дочь Идалию, сначала незаконную, а потом усыновленную. По мужу оная Идалия была Полетика, та самая, что о Пушкине спокойно слышать не могла, сразу ядом брызгалась.

Папа избранника, впрочем, брызгался ядом не хуже Идалии. Умер он в 96 лет и в старости грозился: если этому Пушкину поставят в Одессе памятник, приду и на памятник публично плюну. Уж не знаю, чем дело кончилось. Разве что лирически замечу, что когда кто-нибудь из петербургских аристократов сильно ненавидел наше все, надо сразу смотреть, не был ли дружен Пушкин с женою оного аристократа.

Женой в данном случае была Наталья Кочубей, одна из мощных претенденток на кандидатуру "утаенной любови". А.С. был к ней неравнодушен еще с Лицея и, что особенно интересно, так и не перестал быть равнодушен до самого конца. А что, женщина была прекрасная собою, добрая, умная и достойная, одна из самых блестящих петербургских дам. Вот как описывал ее злоязыкий Александр Карамзин, мало о ком доброе сказавший в жизни: "...она входит блестящая, красивая, в каком-то дьявольском платье, с дьявольским шарфом и множеством других штук, также дьявольски сверкающих". Софья Карамзина в своих письмах много раз намекает на чуйствия Пушкина к графине Наталье и особый характер их отношений. Ну например. В сентябре 1836 года у Карамзиных вечером находились Пушкин с женой, Екатерина Гончарова и Дантес. "Жалко было смотреть на фигуру Пушкина, который стоял напротив них, в дверях, молчаливый, бледный и угрожающий, - пишет Софья Карамзина. - Боже мой, как все это глупо! Когда приехала графиня Строганова, я попросила Пушкина пойти поговорить с ней. Он было согласился, краснея (ты знаешь, что она - одно из его *отношений*, и притом рабское), как вдруг вижу - он внезапно останавливается и с раздражением отворачивается. "Ну, что же?" - "Нет, не пойду, там уж сидит этот граф". - "Какой граф?" - Д'Антес, Гекрен, что ли!"

Вот так вот. Впрочем, Бог с ним, с Пушкиным. Сгубили его не столько бабы, сколько его отношение к ним... но это предмет другого разговора. Никто из пушкинистов вроде пока не объявлял старшего сына Натальи Кочубей рожденным не от мужа-Строганова, а от любовника-Пушкина.

Звали старшего сына, он же избранник Марии, Григорием Александровичем, был он на пять лет младше герцогини Лейхтенбергской и крутился где-то там же, при дворе. И они повстречались. И началась любовь, да такая, что младшие дети Максимилиана, вполне возможно, вовсе не дети Максимилиана.

Подробности, понятное дело, мало известны, но факты, в общем, весьма красноречивы. Через два года после смерти мужа Мария, сняв траур, захотела узаконить отношения со своим Строгановым. И это, дорогие френды, был потенциальный скандал невероятного масштаба. Заводить связи на стороне представителям царствующего дома было можно во все времена. Но жениться по любви, как говорится в известной песне, не может ни один король. Мария могла сколько угодно любить, во всех смыслах, включая физический. Но замуж за неровню - не могла.

И тогда они поженились тайно. В той самой Сергиевке, которая примерно в трех верстах от Петергофа, если ехать на Ораниенбаум по нижней дороге. Архитектор Штакеншнейдер, строивший и Мариинский дворец, и дворец в Сергиевке, построил для Лейхтенбергских в летней усадьбе на юго-восток от дворца очаровательный храмик западного вида, облицованный мрамором, называли его Капеллой. Сейчас от него остался вида ужасного кирпичный куб.

Вот в этом кубе и повенчались после некоторых заминок Мария Лейхтенбергская и Григорий Строганов.

Заминки протекали следующим образом. Вызвав к себе священника своей Капеллы, Мария сообщила ему, чего она, собственно, от него хочет. Священник был умный и отказался наотрез ("Я столько бедствий жду, Тристан, что наименьшим будет плаха"). Марии-то, положим, в случае раскрытия тайны грозил разве что монастырь. Священнику пришлось бы много хуже. Но политик он был тоже неплохой, а может, еще и правильно считал, что любящим уж куда лучше повенчаться, чем жить в грехе, и не ему тут лежать камнем на дороге. Так что он отдал ключи от церкви Марии Николаевне и сказал: вы тут хозяйка, делайте что хотите, а я пошел.

Предприимчивая Мария Николаевна нашла священника, который согласился повенчать ее с избранником. И повенчал. А потом ушел на покой с церковных должностей и до конца дней своих жил на пенсию, которую благодарная новобрачная ему выплачивала.

Николай о браке не знал. Александра Федоровна, его жена, по всей вероятности, знала. Точно знал старший брат и большой друг Марии Николаевны, будущий император Александр II. Когда папенька скончался и брат унаследовал престол, Мария, по всей вероятности, ждала перемен в своей жизни. Но брат струхнул, не посмел идти против мнения общества - и Строганова при дворе не принял.

И тогда Мария Николаевна обиделась на брата, вместе с мужем уехала во Флоренцию и поселилась на вилле Кватро. Где и жила счастливо с двумя официальными детьми от Строганова, Григорием и Еленой, ну и старшими, конечно, тоже, не различая особо, какие там от Максимилиана, а какие от Григория.

Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket

А трусливый брат влип в свою любовную историю, о которой в следующей серии.

А пока про Сергиевку.

Дворец строил упомянутый уже Андрей Иванович Штакеншнейдер. Раньше этот стиль называли эклектикой. Теперь уважительно говорят - историзм. Впрочем, суть явления не меняется, солянка сборная - она и есть солянка сборная, даже если очень вкусная. Например, все четыре фасада дворца оформлены по-разному. Как выглядят два главных, на север к заливу и на юг к пару, я лучше покажу на ворованных фотах, потому что там сейчас типа попытки какой-то реставрации, и снимать было, собственно, нечего.

Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket

Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket

Трогательная деталька в духе "культ papa и maman" - приставленные к боковым флигелям по обе стороны парадного двора а-ля-храмики. Когда-то там были бюсты Николая и Александры Федоровны. Сейчас можно показывать только тот, который справа. От левого остались полторы колонны и кусочек балки.



Восточный фасад решен в духе буквы m - из корпуса дворца выступают три помещения, оформленные одинаково. Показывать восточный фасад в принципе можно - он свежеоштукатуренный, и возле него даже роются какие-то товарищи рабочего вида с инструментом. Снимать, правда, неудобно. Больше двух выступов в кадр не попадает. Но ионические капительки очень симпатичные.







Демаркационная линия между починенным (не совсем исторически, но уж как вышло) восточным фасадом и южным, над которым вроде как трудятся, очерчена до смешного прямолинейно. Здесь - наше. А здесь уже - другого района, пусть они и подметают.



Западный фасад тоже из серии "конь не валялся", но там был когда-то собственный садик на террасе, ограниченный двумя перголами и балюстрадой, от которых кое-что осталось.

Пергола.



Балюстрада.



А это эльф изображает украшение лужайки.



Парк большой и красивый, хотя запущенный, конечно. Особенностью его является большое количество валунов, торчащих из земли. Раз уж торчат, решили рачительные владельцы, пусть хоть выглядят. И вырубили где скамьи, а где вот такую прелесть. Одни зовут это головой Петра Первого, другие - "Стариком", а третьи вспоминают все того же А.С. и говорят - вот видите, где ему пришла мысль Головы Богатыря из "Руслана и Людмилы"?





Дырка на носу наводит некоторых исследователей на мысль, что раньше тут был шлем. Что лишь укрепляет версию о данной скульптуре как прототипе Головы Богатыря.





Tags: Петергоф, пригороды
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments