Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

О пользе тараканов. Не в голове, а настоящих, кухонных и стадами. А также как я убивала себя.

Закончив институт, я приняла твердое решение убить себя.

Я уже как-то, помницца, излагала, как моя Железная Маман, Верившая В Близкий Приход Коммунизма, хотела Нобелевку, но поскольку ее в науку не взяли за отсутствием данных, она решила, что Нобелевку получит через способную младшую дочь, читай - меня. Ну так вот, одним из логических следствий сего желанья была крайняя нетерпимость к моим оценкам. С первых дней первого класса на вечернее кухонное собеседование наряду со старшей дочерью стали приглашать и меня. Что ты получила, дитя мое? - грозно вопрошала Маман старшую дочь. Если это было больше трех, милость монаршая изливалась на старшую дочь водопадом, и бысть радость. А ты что получила? - переходила далее Маман ко мне. Я не совсем дура, честно, я только в 90% случаев. После того, как за первую же четверку, полученную за почерк (он так и не стал лучше, хуже - стал, да, а что вы хотите от врача?..), с меня весь вечер сдирали шкуру мелкими полосками, а на дерзкий вопрос "почему если сестре можно, то мне нельзя" еще и солью присыпали, я поняла, что получение менее пяти В Высшей Степени Чревато, и быть мне по жизни, о ужос, сутулой отличницей в толстых очках.

К институту пятеркомания Маман приняла угрожающие формы. Получив первую четверку в зачетку, по физике (как щас помню, позорная я не сумела назвать формулу рассеивания рентгеновских лучей при прохождении через кристалл и, более того, надерзила старой деве, принимавшей у меня экзамен - "Как же вы будете работать врачом, если НЕ ЗНАЕТЕ ЭТОЙ ФОРМУЛЫ?" - "Ээээ... старательно, наверное..."), я в благородном отчаянии рыдала в пустой аудитории минут двадцать. И была совершенно права. Не будем о том, что именно оралось мне Хорошо Поставленным Учительским Голосом в течение вечера. Кратенько констатирую, что со мной-преступной не разговаривали неделю. Ибо Недостойна.

Логика Маман была не менее железной, нежели она сама. Когда на четвертом курсе я словила две четверки в сессию, со мной не разговаривали две недели.

Но хватит о мелком, и перейдем к любви. Сестра моя, будучи старше меня на семь лет, наконец вышла замуж под вопли Маман в мою сторону "моя старшая дочь меня уважает, она три раза собиралась замуж, и все три раза за моих учеников!". А когда баба, уже дважды делавшая аборт, но попавшая в постель мужа Абсолютной Девственницей, беременеет, она, сами понимаете, сразу рожает. Но тут возникает проблемс. С ребенком надо сидеть. Кому-то крайнему.

Крайним в нашей семье обычно выбирали меня. Хотя у нас были собака и кошка, но они, в отличие от меня, кусались, а к Моей Сомнительной Нравственности всегда можно и даже следовало Воззвать. В конце моего пятого курса, когда племяннице исполнилось два, сестра решила начать вести активный общественный образ жизни, и Маман ее решила поддержать. Меня вызвали на ковер. Завтра, сообщили мне, ты должна быть дома в два часа. Сюда приведут Твою Племянницу, и ты будешь с ней Сидеть! Так у меня ж это... лекции... институт... - тяфкнула робко я. ЭТО ТВОЯ РОДНАЯ ПЛЕМЯННИЦА! - заорала Маман. - ДОЧЬ ТВОЕЙ РОДНОЙ СЕСТРЫ!! А УНИЖАЮСЬ И УМОЛЯЮ ТЕБЯ О ПОМОЩИ Я, ТВОЯ РОДНАЯ МАТЬ, ВСЮ ЖИЗНЬ РАБОТАЮЩАЯ НА ПОЛТОРЫ СТАВКИ!!! Тут политика партии и мой родственный долг стали мне кристально ясны, и я подчинилась, решив, что с лекциями мне не жить, а с Маман - очень даже, и вообще, ими в отличие от нее можно насладиться в ночной тишине по конспектам.

Весь шестой курс процесс помощи Родной Сестре протекал следующим образом. Утром за завтраком раздавался рык Маман на тему обязанностей перед Родными Людьми. После практических занятий я неслась домой, стараясь не опаздывать. Если я успевала, то Родная Сестра открывала своим ключом дверь, молча ставила Родную Племянницу на пол коридора и так же молча хлопала дверью, уходя жить личной жизнью. А если нет, то Родная Сестра в ярости металась по дому и при виде меня молча уходила жить личной жизнью, хлопнув дверью, зато в разговорах с Маман уже нигде ни разу не молчала, и вечерком я получала по мозгам за опоздание по полной.

Ну, короче, вы понимаете, что на шестом курсе, когда бы сидеть на лекциях и упоенно ловить формулировки тех, кто будет принимать экзамен, улыбаясь им при встрече взглядами, я по большей части общалась с Родной Племянницей и прочими Родными Людьми.

Так что при всей моей отличной зачетке на пятак по терапии я не сильно надеялась. (Не будем о том, что я отказалась при встрече с деканом стучать на своих, это дело обыденное, и вапще, не декан у нас экзамен принимала.) Но мы же помним, что я была сутулая отличница в толстых очках, так что надеяться на четверку могла вполне. Однако на экзамене звезды сошлись, прямо скажем, супротив моей четверки. Вытащив единственный билет, который я знала не назубок, я еще и села к той самой преподше, которая читала подавляющее большинство лекций.

Честно говоря, до сих пор удивляюсь, что заработала три, а не два. Видимо, все-таки определенное впечатление на обиженную лекторшу мне произвести удалось. Но тогда я, само собой, этого не понимала, а поняла только с душевной тоскою, что выбрала прям-таки идеальный случай словить первый в жизни тройбан.

Прогуляв по городу ну не будем говорить сколько часов, я все ж таки явилась домой под Грозные Мамановы Очи и доложила ситуацию. Неимоверное благородство Родной Матери, Работающей Всю Жизнь На Полторы Ставки, помнится мне до сих пор. И я никоим образом не иронизирую. Ну что ж, сказала она. Ну... ладно. И вышла из комнаты. Это было прекрасно. Правда, она сильно подпортила впечатление, ворвавшись обратно секунд через сорок и начав орать упомянутым Учительским Голосом.

И было мне орание по грехам моим на шесть с половиной часов. А почему на шесть с половиной, а не семь, - щас объясню. Была глубокая ночь. Соседи затаились в своих квартирах на три этажа вверх и вниз, а также вширь и вглубь, слушая, какая я Безнравственная, Неаккуратная, Несознательная и ваще почему-то не понимаю, что Маман хочет Нобелевку. Сломавшись к концу первого часа (меня обычно на больше не хватало), опухшая я в слезах и горе удалилась в сортир, но не для того, о чем вы подумали, ибо, как мудро сказал турецкий султан, чем больше женщины плачут, тем меньше они писают. Полчаса прорыдав на унитазе (а на чем там еще в сортире сидеть ослабшему студенту?), я несколько успокоилась и робко вышла из. Железная Женщина все это время сидела на табуретке на кухне, поджидая преступницу, и начала с того же места, на котором закончила. Но полчаса я таки ж выгадала. Чем весьма горжусь.

Полагаю, уважаемая общественность с нетерпением ждет, когда же будет про самоубийство и тараканов. Щас будет. Сдав оставшиеся два госа на пятерки (я ж, если помните, всю жизнь отличница), я окинула взором окрестности огорода и обнаружила следующее.

Маман решила не разговаривать со мной месяц и удалилась в другой город рассказывать родственникам, как я ее разочаровала. Отец ударился в очередной запой и в доску пьяный лежал в своей комнате, предусмотрительно уложив под матрас семь бутылок "Империала". Родная Сестра позвонила мне по телефону и намекательно сообщила, что я, наверное, не понимаю, как сильно разочаровала маму, и вот что если бы лично она, Родная Сестра, так разочаровала маму, то она бы уже давно выпила йаду / разбила бы себе голову апстену / утопилась в ближайшем пруду. Я выгуляла собаку, поплакала и решила помереть.

Пруд, йад и апстену отменялись, ибо прудов близко не было, в йадах, в отличие от настоящего времени, я была не сильна, а апкирпичнуюстенуссемьюслоямипобелки, увы, не гарантирует летального исхода. Я вышла на балкон, поглядела на деревья внизу и решила отравиться газом. Еще раз выгуляв и накормив собаку, я позаимствовала у отца рюмку "Империала" для храброго отхождения в мир иной, уединилась на кухне с тремя одеялами и принялась готовиться. Ибо забирать с собой на тот свет кошку, пьяного отца и, главное, любимую собаку в мои планы никоим образом не входило.

Законопатив щели в дверях двумя одеялами, я завесила третьим одеялом окно, выкинула противни из духовки, несколько подмела пол, чтобы не противно было стоять на нем на коленках, повернула на максимум обе ручки подачи газа, правую и левую, и приготовилась помирать.

А надо сказать, раз уж я упомянула о подметании пола, что гигиеной жилища и вообще отсталыми представлениями типа уборки у нас дома никто не озадачивался. Пройти по дому в уличной обуви было для большинства народа, включая Родную Племянницу, делом обычным. Если что-то на столе кому-то не нравилось, его кидали на пол, по типу "собака или кошка съедят". Еще вся кухня была в чешуе, ибо для компенсации запоев отец через день соизволял есть рыбу, которую предварительно чистил. А чтобы почистить рыбу, не запачкавшись, он обычно отстранял ее на расстояние вытянутой руки и чистил легким движением от себя. Мои робкие поползновения мыть пол у себя в комнате два раза в неделю встречали в семье жуткое раздражение по типу "ну, раз уж ты такая придурочная, так могла бы два раза в неделю и всю квартиру убрать".

Так что в доме у нас, кроме кошки и собаки, жили тараканы. Много. Рыжие. Черные иногда тоже, но по преимуществу рыжие и с усами. Как зайдешь ночью на кухню водички попить, так штук тридцать при включении света от тебя в разные стороны и бросаются. Наивная я, помнится, думала, что это противно, и не знала, какая от тараканов может быть моей жизни великая польза.

Итак. Стою это я на коленках перед духовкой, дышу газом, дурею (вполне конкретно, могу заверить) и представляю себе собственные похороны, на которых Железная Маман рыдает и всем признается, как сильно она меня любила и как была несправедлива к бедной мне. (Тогда я еще не умела представить себе настоящее, а не придуманное, поведение моих родственников на моих похоронах. Позже научилась и получала от этого, надо сказать, массу удовольствия.)

И вдруг перед моим близоруким глазом появляется оно. Рыжее, усатое и толстое. Ничем не примечательную морду его помню я до сих пор, но не аптом речь. Воблин, газ же идет, ящапомру, аемухотьбыхрен! - думаю я сквозь дурение. Далее мне из теоретической части мозга приходит мысль, что выживаемость сих насекомых невероятно велика, и вот если будет ядерный взрыв, мы помрем все, а тараканы выживут и покроют планету. А потом из практической части мозга приходит вполне конкретная картинга, как лежу это я в духовке в дохлом виде, а таракан заползает мне в какие-нибудь отверстия на лице...

Ну, вы понимаете, что процесс героического отхождения на тот свет был грубо и непоправимо прерван.

Плюнув на запой отца, намеки Родной Сестры и суровое осуждение Родной Матери, я провела лето в творческом труде, разбирая домашние завалы (и, между прочим, нещадно уничтожая собственных спасителей). А с осени еще и начала вопреки запретам на личную жизнь со стороны Жаждущей Нобелевки Маман эту самую личную жизнь вести. Но это уже другая история.

Мораль же сей басни следующая: даже срач в квартире и чрезвычайно неприятные жывотные, стадные, рыжие и с усами, могут быть использованы Свыше для прояснения дурных мозгоф нервных девачек! Чего и вам желаю.
Tags: страшно аж жуть, субботняя сказка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →