Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

Про Джен Эйр и ее мужчин

Посмотрела еще одну - кажется, пятую на моем веку - экранизацию бессмертнаго шедевра. Во блин, Чапай опять не выплыл женатый. :)))) А с другой стороны, как без этого Бронте могла установить между Джен и ее мужчинами должное равновесие? Этакое решительно выводящее роман за рамки ширпотреба для тонконервенных девачек к настоящей литературе.


1. Атака слева

Рочестер нападает на Джен традиционно, слева, со стороны чуткого женского сердца. Имеет место прекрасное и детальное описание схватки слабого мужчины, который кажется сильным, и сильной женщины, которая кажется слабой. Заметим, что Джен как раз согласна со своей мнимой слабостью - социум долго и упорно (и Бронте показывает, как именно) ей это внушал. А вот Рочестер относится к весьма реалистичному и распространенному типу мужчин слабых, но которые изображают себя сильными направо, налево, городу, миру, бабам и себе - и не дай Бог им дать понять, что ты так не думаешь.

Вообще странно мне, что Рочестера обычно считают героем не сильно реалистическим, а скорее в духе романтизма. Ага, прям. Это вон Дарси куда менее реалистичен, чем ждешь от официально крутой реалистки Остин, ибо после неудавшегося сватовства ведет себя не как ведут себя в таких случаях дарси, а совершенно ангельски. В то время как Рочестер, традиционно воспринимаемый литературною критикою как частью отражение деваческих мечт Шарлотты о готишных злодеях, частью отражение ее же деваческих мечт о некоем бельгийском преподе, - так вот, Рочестер выдержан строжайше в характере психотипа от начала до конца. Конечно, если глянуть на него не влюбленными глазами Джен Эйр, а несколько со стороны.

Ангелы-хранители Эдварда Р., я думаю, не знали, что делать при виде поступков подопечного - плакать, ржать или молча сидеть, обхватив крыльями голову. Ведь не то чтобы у Эдварда Р. совсем отсутствовали нравственные установки. Отнюдь. И с применением их тоже особых затруднений не имеется. Женили на буйнопомешанной - не велел травить, велел миловать. Изменили с виконтом и бросили - подобрал не свою дочку и опять же не питает к объекту заботы чувств, но терпеливо печется о здравии, благополучии и воспитании. Однако это, так сказать, поступки, являющиеся реакцией на сильный внешний раздражитель. А что товарисч делает без пинка снаружи, по собственной инициативе?

Да ничего хорошего, правду сказать. Одна любовница, другая любовница, третья любовница - судя по всему, подбирать он их совершенно не умеет, ибо не знает, ни что ему самому от женщины надобно, ни, что не менее важно, что требуется женщинам подобного типа. В свободное от утоления желаний плоти время герой грубит окружающим, страдает от неудавшейся жизни и колесит по Европе, пытаясь наткнуться на смысл жизни. Ах да, еще позволяет Бланш Ингрэм иметь на себя, богатенького, виды. Мне вот думается, не появись мисс Эйр, как скоро слабохарактерный Эдвард Р. поддался бы влиянию общества и женился на глубоко неприятной женщине, наделав несчастных - себя, бедняжку Адель и, между прочим, лично Бланш?

Однако на этом месте ангелы-хранители, судя по всему, отняли крылья от голов, выпили амброзии для поднятия боевого духа и стимуляции мыслительного - и засунули Джен прямо под копыта мистеру Р. (см.первоисточник). И попробуй теперь проигнорь, голубчик! - провозгласили ангелы, потирая от удовольствия крылья.

Но это ж Эдвард Р.! Я бы сказала, что описанный Шарлоттою процесс ухаживания далеко не так романтичен и совсем не настолько уж отражает ее внутренние комплексы, как опять же принято считать. Зато невероятно смешон. Как пародировал еще Брет Гарт - "Тогда, как обычно, он швырнул в меня ботинки и вышел".

Это бы еще ничего, ибо слабому мужчине с его сложнонервными закидонами попалась женщина не просто сильная, но еще и сильно скромная, а главное - принимающая его забавные выходки исключительно серьезно. Но товарисч же врет. Про брак с Бланш оно ладно. Куда прискорбнее, что он врет в основополагающем чапаевском вопросе.

Я не уверена на сто процентов, что, сообщи Эдуард Р. сам правду любимой, она бы отбросила приличия и пошла за ним без брака. Но это будет совсем другая проблема, к разрешению которой Шарлотта Бронте совсем не стремится. То есть формально-то она вопрос вроде как ставит, после скандала на несостоявшейся свадьбе: Джен торжественно обещает призраку матери блюсти невинность и гордо уходит в голубые голодные дали. Но сей реверанс господствующей в тогдашнем обществе ментальности мне видится все-таки вторичным.

Первично же иное. А именно. Рочестер, как все слабые мужчины, отчаянно стремится не просто заполучить сильную женщину, но и подчинить ее себе. Очень повышает самооценку, особенно по части собственной силы духа. Поединок, идущий между Джен и Рочестером, ведется, будем откровенны, за право быть ведущим в союзе. Только Джен этого не понимает, а Рочестер, возможно (но только возможно, очень уж он сокрушается насчет своей нехорошести), понимает не до конца. Кому вести лодку союза в соответствии со своими нравственными установками? При взгляде со стороны совершенно понятно, что этим способна заняться только мисс Эйр. Точно так же понятно, что мистер Рочестер места у руля без боя не уступит, если вообще способен уступить. По тексту видно, что он в какой-то степени понимает, что не лучший он кормчий в любовной лодке (ну и курс же будет у корабля, учитывая прыжки во все четыре стороны сразу, регулярно совершаемые Эдвардом Р. на протяжении его биографии). Но это, собственно, ничего не меняет. Чтобы богатый мужчина с жизненным опытом, да еще нуждающийся в самоутверждении, уступил бедной женщине без жизненного опыта? Ни в жизнь. Бронте и здесь куда больший реалист, чем кажется.

А далее она реалист еще больший. Ибо чтобы достичь желаемого, Рочестер врет, заманивая Джен в безвыходную ситуацию. Ну вот уехали бы они в Европу, формально повенчанные. Устоит при его тяжелом характере мистер Р. перед соблазном через какое-то время бросить в любимую ботинки / сообщить жене, что она ему вовсе не жена, а потому пусть приткнется и делает как ей говорят? Но допустим лучшее. Как признается сам мистер Р., он собирался чинно и благородно сообщить Джен, что она ему вовсе не жена, когда они вместе должное время поживут. Типа когда любовь разгорится, появятся привычки к стабильной, счастливой и не нищей жизни, к тому же, может, еще и дети появятся, от которых женщина уже не сбежит. Какого редкого благородства замысел и с полным отсутствием эгоизма. Очень удобно засунуть свою женщину в капкан тройного действия: материально-денежного, социального (сожительница и жена, пусть только перед людьми, есть очень разные по тем временам вещи) и, конечно, нравственного. Рвать устоявшиеся связи и уходить от провернувшего с тобою такую махинацию человека для Джен Эйр абсолютно необходимо. Но чем дальше, тем больнее, труднее и невозможнее. Она ведь, бедняжка, действительно этого комплексанта очень любит.

Самое интересное, что обработка идет не только до провала свадьбы - после тоже. Теперь акценты смещаются, Рочестер бьет прежде всего на жалость, а также несомненную и сильную любовь, что его к Джен, что Джен к нему. А также, и это еще одна неожиданность, преподнесенная Бронте, в полный рост встает проблема секса. Обычно в экранизациях мощное сексуальное тяготение между Джен и Рочестером не то что игнорируют, но акцента не делают. В последней, напротив, подчеркнули. Очень хорошо и точно получилось, особенно там, где сексуальный искус показан как дополнительный фактор шантажа.

Так что Джен остается только бежать. И не потому, что она викториански воспитана и желает сохранить невинность тела (тело ее как раз не против). Но чтобы не проиграть себя как личность раз и навсегда.

Последствия логичны: Рочестера хулиганы зрения лишают, то есть, простите, разгневанная жизнь отрывает ему ногу и лупит ею по его бестолковой голове. Он страдает, переживает душевный кризис, многое переосмысливает и - ну наконец! - устанавливает должный масштаб между собой, жизнью и любимой женщиной. А любимая тем временем, став независимой и утвердив себя как личность, возвращается. Теперь наконец можно и пожениться, ибо теперь - и только теперь - это будет брак равных, при мягком руководстве более нравственной и более сильной женщины.

Это уже не любовный рОман, и не писулька, а вполне тянет на литературу. Но ведь этим Бронте не ограничивается. Мужчин и схваток в жизни Джен - по два штука, о чем большинство режиссеров экранизаций почему-то забывают. А между тем они, мужчины и схватки, расставлены заботливою Шарлоттою настолько симметрично, что частенько практикуемое режиссерами сокращение / удаление отношений Джейн и Сент-Джона воспринимается как, эээ, ну скажем мягко, крипторхизм.



2. Атака справа

Принеси себя в жертву мне, ибо я самый любимый! - требует от Джен мистер Эдвард Р. Принеси себя в жертву мне, ибо я самый правильный! - требует от Джен мистер Сент-Джон Р. И вечно бой, покой Джен только снится.

Мистер Риверс атакует мисс Эйр, безусловно, справа. Традиционно считается, что у нас там за правым плечом ангел стоит, да? Так вот, Сент-Джон твердо уверен в том, что для Джен он именно что такой ангел. Он и только он способен направить эту слабую, заблуждающуюся женскую натуру на правильный и праведный путь! Никакой любви, самопожертвование в виде быстрой смерти в тропическом климате должно осуществиться исключительно ради долга. Долой сомнения, превед, судьба покорной подруги великого меня, увенчанного сиянием мученичества.

Что любопытно - на сей раз Джен в положении более слабой натуры. Естественно. Нормальный человек не может быть сильнее фанатика.

Еще любопытнее, что выйти из ситуации Джен позволяют не только ангелы-хранители, транслировавшие ей в самый такой момент призыв любимого мужчины. Ее спасает еще чувство собственного достоинства. То же самое, что позволило избежать всех ловушек, установленных Рочестером. Я, говорит она Сент-Джону, согласна поискать свое предназначение в мученичестве, отправившись с вами. Но исключительно как сестра. Иной любви нет и не будет. А потому постель исключается, моя душа останется при мне, а не будет принесена в жертву вашему величию. Либо вы берете меня с собою как личность, а не покорную подстилку. И мы на равных, хотя вы ведете. Либо - вы не берете меня с собою совсем.

И вот тут в длинной череде глубоких, тонких и дерзких, а главное - реалистических моментов, выписанных Шарлоттой, наблюдается самый удивительный. Сент-Джон прибегает ровно к тому же методу шантажа любовью и сексом, как и Рочестер (см.первоисточник). Только акценты несколько иные. Но суть совершенно одинакова: отдайся мне и подчинись, и я сделаю тебя счастливой.

Только если в случае Рочестера это поступок человека любящего и находящегося в отчаянии, то подобное поведение Сент-Джона на редкость омерзительно, ибо ни капли чувства в нем нет. Мужчина снова врет Джен. На сей раз к тому же он разгневан тем, что вынужден врать (экая цаца нашлась). Сент-Джон дорого заставил бы заплатить меня за эту минуту, сдержанно и печально комментирует Джен, и она абсолютно права. А вдвойне права, когда добавляет, что фанатический ангел отправил бы ее на тот свет, не отяготив себя ни мельчайшим угрызением совести.

Кто помогает себе сам, тому помогает Бог. В первый раз от ошибки Джен, кроме собственных усилий в правильном направлении, уберегло вмешательство свыше, выразившееся в явлении матери (см.первоисточник). Второй раз от ошибки не меньшего калибра, точно так же способной до основания разрушить ее жизнь, Джен уберегает помимо ее разума и достоинства еще более отчетливое вмешательство свыше - вовремя долетевший зов Рочестера.

Между прочим, попутно уберегаются от совершения настолько же фатального действия на свою жизнь и жизнь Джен и Эдвард Рочестер, и Сент-Джон Риверс.

Ну а далее, волею милосердных небес, каждый получает свое. Рочестер, изменивший точку зрения на себя, обрел счастье любви и даже возвращение света (по-моему, это сродни тому, кто у Булгакова свет заслужил, а кто нет; так вот, Эдвард Р. человек хороший, а стал еще лучше и заслужил). Сент-Джон же делегируется на страстно им желаемое мученичество в Индию, к тому же счастливо избегнув совершения страшного греха в виде соблазенния женщины на мученичество и мести ей за то, что эту дуру вообще потребовалось соблазнять.

Для самой же Джен закончена ситуация весьма кровавой духовной бани, она нашла себя и свое место в жизни, так что имеет место быть по-настоящему счастливый конец.



3. Вместо морали

Но где экранизация, в которой гениально замысленная и блестяще проработанная Шарлоттою симметрия была бы понята и показана? Вы видели? Покажите. Я не видела. Стррррасть в клочках с Рочестером - это пжалста, но она ж главное в книге только для тонконервенных девачек. Настоящая глубина, мудрость и даже, как мне кажется, черный юмор Шарлотты Бронте на экранах блистательно отсутствуют. А сама книга почему-то нередко причисляется недостаточно разумными, но слишком высоколобыми к бапской жвачке для тех, кто по молодости не в состоянии оценить настоящей литературы.

А вот мне лично думается, что это вполне себе многослойная книга для всех возрастов. Ловудский период очень хорошо идет у деток. Страсть в клочках - у этих, еще не приспособившихся к начавшемуся функционированию половых желез. Остальные три четверти - для взрослых.

И все для души.
Tags: книшшки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments