Аполлона начало вполне себе задалось, народ очень старался, и вполне получалось, но вдруг Терпсихора в первой трети вариации перестала танцевать и заковыляла, правую ногу ни разогнуть, ни ступить на нее толком. С занавесом растерялись, только когда Аполлон вышел из роли и кинулся на другой край сцены помогать, наконец закрыли. Так и ушли все на антракт, а мы за биноклем, поскольку опоздали как всегда в Мариинку - свет начинают гасить точно как мы пробираемся на свои креслы. Гардеробщик мрачно спросил - уходите? Прямо там, я хотела Роббинса и особенно Этюды. Кондаурова в ночи была очень. Матвиенки старались. Об остальных умолчим. Добродушный негасимый одноклеточный однообразный апломб Сомовой иногда попадает в тему, но под Шопена был сильно мимо оной. Ладно, фиг с ней, с Сомовой, Роббинс великий хореограф, даже когда трепета из трех пар наберется на полторы (Матвиенки работали вдвоем на полставки, а Кондаурова трепетала за себя и очень того парня), все равно берет за душу, особливо под Шопена. Этюды отожгли. Ах, какие Этюды. Сарафанов был Сарафанов, не больше, но и не меньше, а это огого сколько. Терешкина была алмазно прекрасна. Нет, не алмазно. А вот так - когда очень хочется пить, ну очень, и вдруг настоящая вода, свежая, чистая, прохладная и сколько надо. Вот тогда понятно, что вкуснее ничего нет, и остальное - вариации на основе. Мне понравилось, как завелся зал. И мне понравилось, как завелась я. Давно уже такого не случалось.