Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Мартин: заметки на полях. Глава вторая. Кейтилин (3)

12. Я и мечты.

Исписанные простыни разрастаются в геометрической прогрессии, угрожая превысить объем текста, написанного Мартином, а разбор второй главы, о ужас, все не заканчивается.

Хочется тихо помечтать, что когда-нибудь глобальнотрепещущие проблемы наконец закончатся и появится сладкая возможность кропать по каждой главе текста Мартина что-нибудь скромное, небольшое, изредка психологическое. Пара абзацев о том, как в общем счастливы в браке Нед и Кейтилин, хотя абсолютно гармоничной парой отнюдь не являются. Он слишком мало делает ей красиво, а она – слишком много ему рассуждательно, хотя после исполнения взмаха косы мужика просто обнять бы надо и морально погладить. Так что он, бедняга, как ее увидит, так сразу – Кейтилин, а дети где? Что ее слегка задевает. А она, бедняга, как что-нибудь про бытовое щастие, так муж сразу ей – зима, мол, близко. Фиг расслабишься с этими Старками в их неухоженных богорощах.

Можно дальше кратенько заметить, что у Неда явная фиксация на защите детей. Как там твоя сестра, а мальчик как? Поезжай к сестре, мальчику будет не одиноко (ну типа и сестре тоже заодно, хотя из-за нее одной ехать явно не предложил бы).

Ну и напоследок необходимо восхититься тем, с какой скупой элегантностью Мартин всего за три с половиной главы охватывает почти весь созданный им мир: Иные – за Стеной – Стена – Винтерфелл – Гавань – теплый юг – заморье.

Кратенько и со вкусом.

Мечты, мечты.




13. Я и повторение.

У любимой мною Ле Гуин есть хорошая фраза, типа проклятие, что-то вроде «да будет твой язык нем, пока ты не найдешь мысль, которую стоит произнести вслух». Повторяться – такая скука, повторять общеизвестное – почти моветон. И вообще я лишний раз вставать не люблю. Но, наверное, в данном случае придется.

Итак. Для тех, кто в танке и/или берется судить о реальности, не понимая ее пружин. Политикам Вестероса глубоко наплевать, с кем находит сексуальное удовлетворение королева Серсея. А также – от кого, собственно, королева Серсея рожает детей. Если бы король Роберт по этому поводу переживал и парился – другое дело, политикам пришлось бы шевельнуться. Но с учетом того, чья Серсея дочь, Роберт в общем правильно делает, что не парится. Дочери такого политического монстра, как Тайвин Ланнистер, можно многое. По-своему у Роберта и Серсеи за эти годы сосуществование вполне отработано. Он волен пить, орать, шляться по бабам, бросать этих баб и не замечать их детей, при этом убеждая себя, что жизнь такую он ведет исключительно из-за потери любимой много лет назад. Вот была бы Лианна в женах, он бы не пил, любил ее детей, придержал кое-что в штанах. Вы верите? Он, во всяком случае, верит.

Серсея, в свою очередь, совершенно спокойно может жить со своим братом и по совместительству почти психотерапевтом Джейме, то есть почти что с самою собой, и наслаждаться тем фактом, что дети рождены от нее в квадрате – едва ли не партеногенезом. Поскольку она поставлена на доску и является главной фигурой папы Тайвина, а Роберт не против, ну и ладно, ну и пусть занимается чем занимается, пока соблюдает некоторый плезир в интимных встречах с близнецом (темные уголки, заброшенные башни, супружеская спальня при пьяном храпящем Роберте и прочие малозаметные места). Джейме для нее комбинация вибратора, грелки и мыльного сериала – при нем она тише и меньше лезет в политику. Вот и славненько.

К семье эта совместная жизнь никакого отношения, конечно, не имеет, но какое-то равновесие, устраивающее все стороны, найдено.

Танец, выполненный политиками вокруг королевской пары, начинается не в тот момент, когда близнецов засекли (а вы попробуйте заставить Тайвина публично признать, что это не злонамеренная ложь и оговор его несчастной чистой доченьки и белоплащевого сына), а когда Роберт своими бастардами, а Серсея своими дали какому-то умному предшественнику Менделя и его верного гороха (вероятно, Пицелю) достаточную группу контроля. Очень блондинка имеет от очень брюнета трех абсолютно блондинистых детей. В то время как очень брюнет настрогал столько откровенно своих очень брюнетов по всей стране от баб любой масти, что недоумение, как кашель, уже не скроешь.

С этого момента факт становится предметом политической игры и не может быть игнорирован ни одним из играющих политиков. Отношение к факту в политике именно такое, как оно в политике к фактам вообще: это неважно, правда или нет, это неважно, доказано или нет, важно, что доказать можно, и будет Очень Большой Скандал. А посему доказывать никто не станет и все ограничатся вежливыми понимающими кивками, если стороны согласятся после некоторых переговоров о перегруппировке сил.

Меня давно занимало, почему Аррен так прочно и стабильно сидит на посту десницы (пост-то, в общем, и проклЯтый, и прОклятый), а Тайвин не менее прочно и стабильно сидит у себя на Утесе, как будто его к управлению страной ну ничуточки не тянет. Столько лет, столько зим сидят. Оба. Один правит, другой ему не препятствует. Почему? Да попросту Тайвину сделала шах его собственная королева, при этом совершенно не поняв, что именно сделала. (Кстати, это как раз уровень игры на политической доске лично королевы. Умнее она ни разу никогда не сыграет, ибо не способна.)

Аррену нет нужды в громком скандале – он предпочитает эффективно руководить государством за бывшего воспитанника, предоставив тому развлекаться по мере желаний. Натуру и желания воспитанника он, как реалист, отлично знает и не против – главное, чтобы в политику не лез. Что до королевы противника, то с нею Аррен, как человек разумный, станет обращаться как с тухлым яйцом – необыкновенно нежно и бережно, чтобы, не дай боги, не завоняла. Отношениям Серсеи и Джейме он будет определенным образом покровительствовать, так что, полагаю, любой слуга, подсмотревший за и решивший услужить деснице информацией, исчезнет быстро, тихо и окончательно.

Разумной женщине на месте Серсеи, возможно, дали бы понять, что у нее в определенном смысле зеленая улица. Но это же Серсея, и единственный способ держать ее в каких-то приличных рамках – это страх, что узнают.

Тайвину, в свою очередь, тоже нет нужды в громком скандале – он предпочтет тихо ждать на Утесе, пока погода не переменится. Собственно, у него выбора и нет. Аррен с помощью дуры-королевы противника блокировал любые телодвижения с той стороны. Единственное, что может изменить политическое положение Тайвина, это время. Возможно, годы. Возможно, десятилетия. Тайвин ждет, ибо выбора у него все равно нет. Гнев его на дуру, поимевшую их всех (я сознательно заменяю употребленный в маргиналии № 2 глагол «трахнуть» на термин «поиметь», чтобы было максимально ясно ну совсем всем включая танковых, что секс тут далеко не главное), начиная с Джейме и кончая благополучием Дома Ланнистеров, конечно, силен. Но на поводу у гнева Тайвин никогда не идет, если преследует политические цели.

Но в тот момент, когда секрет близнецов становится известным Станнису (сейчас не будем рассматривать, от кого), политическая погода и политическое равновесие непоправимо меняются. Больше никто не в безопасности, ибо Станнис горит праведным пылом в интересах всего Вестероса стать следующим королем. К сожалению для Вестероса, быстро, тихо и окончательно принца крови, второго после короля, с доски не уберешь. Аррен делает единственное, что сделать может: пытается выиграть время и понять, что можно сделать, чтобы сохранить стабильность и свое доминирующее положение в вестеросской политике. Поэтому он терпеливо ходит со Станнисом по бастардам Роберта, включая бордель. Что на самом деле еще смешнее, чем кажется, ибо именно в этот бордель для выяснения тонких материй десница мог тысячу раз втихую сходить по известному подземному ходу.

Аррен подписывает себе приговор, когда дает возможность узкому кругу осведомленных лиц решить, что он поддержит притязания Станниса на престол. То же самое, кстати, на чем провалился в воронку Нед. Думаю, однако, что в случае Аррена все было далеко не так однозначно. Да, покойный десница задружил со Станнисом и даже обещал отдать ему на воспитание единственного сына. Это можно трактовать как прогиб перед будущим королем с целью сохранить свое положение и при нем. Однако такой политический монстр, как Аррен, не мог одновременно не искать других вариантов. Предстоящее отбытие Робина под крылышко Станнису совершенно спокойно могло быть просто средством успокоить и до некоторой степени нейтрализовать Станниса. Хотя бы до поры до времени. А тем временем можно и другие варианты проработать – Тиреллы там с молодой Маргери, или все-таки устранение Станниса с непрямого согласия братьев оного, и т.п.

Но тут сработал Мизинец, сыграв на материнских (в данном случае отнюдь не беспочвенных) страхах Лизы. И политическое равновесие в Вестеросе нарушилось окончательно и непоправимо. Могучий политик получил свое за то, что единственного отпрыска, добытого от трех жен (между прочим, Лизе крайне тяжело досталось все же произвести на свет живого ребенка, к тому же от нелюбимого мужа), он совершенно спокойно использует как разменную пешку в играх престолов. Вот жена его с любовником ея и тогось. Без всякого величия и довольно мучительно, даже если лечение слабительным вскоре прекратили.

Никак нельзя утверждать, что тут Тайвин и воспрял духом, увидев перемену на политическом горизонте. Напротив, положение его и дома Ланнистеров даже ухудшается. Теперь уже вся верхушка страны жаждет убрать Серсею с ее выводком быстро и необратимо – только, памятуя о сложном характере сидельца на Утесе, никто не хочет быть крайним. Включая формального королевиного супруга. Тут всем, кроме Тайвина, становится остро необходим прекрасный и принципиальный идеалист Нед – на полставки и.о. десницы и ставку обезьяны, таскающей каштаны из огня. Тайвин же вроде бы пока, как говаривал К.Прутков, все в той же позицьи на камне сидит. Но это уже не совсем та позиция. Запахло переменами, и Тайвин готов – после стольких лет – не упустить ни малейшего шанса.

И на сем я копание в грязи на какое-то время решительно прекращаю. Неду хоть квартиру на юге за это дают и неслабого зятя обещают, а я, значит, на энтузиазме должна. Все, нет больше моего терпения, туда, туда, на холодный Север, где тоже политика, но хоть личности много привлекательнее.

Иногда много-много.


14. Сроки, дороги и вообще старые друзья.

Роберт, говорит обрадованный Нед, морально прыгая на одной ножке, едет, ура, надо Бена позвать! И шлет Бену птицу.

Бен приезжает, что, в общем, совершенно не удивительно. Он в отличие от Неда куда более практичен, в руководстве Дозора, скажем мягко, как минимум второй. Лирических воспоминаний, связанных с Робертом, у него ни на грош, зато деловых целей визита хоть отбавляй. Тут и плачевное состояние Дозора, в том числе материальное, так что естественен вопрос, чем могут помочь сильные мира сего. Тут и странные вести из-за Стены, причем не только про одичалых. Вряд ли начальник разведки может столько лет провести неподалеку от Крастера, его жен и его манеры отдавать младенцев мужского пола сами понимаете кому – и даже ничего не подозревать по этому вопросу. Еще есть дезертиры, исправно казнимые Недом и перепуганные не совсем понятно чем. Четыре только за этот год, как помним. Ну и сами одичалые с их свежеиспекаемым королем, бывшим коллегой по оружию.

Да, кстати, о коллеге. Давайте вспомним, что на пир в Винтерфелле с земель окраинных приезжает не только Бен.

Откровения Манса насчет его вояжа в земли южные винтерфелльские весьма любопытны. «Узнав, что король приезжает, твой отец послал весть своему брату Бенджену на стену, чтобы тот тоже приехал на пир. Черные братья общаются с вольным народом больше, чем ты думаешь, поэтому вскоре эта весть дошла и до меня. Против такого случая устоять я не мог. В лицо меня твой дядя не знал, так что с этой стороны я ничего не опасался, а отец твой вряд ли мог запомнить молодую ворону, виденную им столько лет назад. Я хотел поглядеть на этого Роберта своими глазами, как король на короля, а заодно прикинуть, чего стоит твой дядя Бенджен. Он тогда был первым разведчиком и бичом моего народа. Я оседлал самого резвого своего коня и отправился в путь… Я взял лютню и мешок с серебром, взобрался по льду около Бочонка, прошел пешком несколько лиг на юг от Нового Дара и купил себе другую лошадь. Если брать в целом, я двигался быстрее, чем Роберт, которого задерживала громоздкая колымага, где ехала его королева. В одном дне к югу от Винтерфелла я нагнал его и примкнул к его свите… моя лютня обеспечила мне хороший прием… я знаю все похабные песни, когда-либо сочинявшиеся к северу и к югу от Стены. Ну и вот. В ночь, когда твой отец задавал пир Роберту, я сидел на задах его чертога вместе с другими вольными всадниками».

Все это очень складно и героично. Манс любит свой голос, а особенно когда голос исполняет песни, где Манс выглядит максимально красиво. Но ряд моментов в его рассказе выглядит, мягко говоря, странно.

Начнем с того, что двухэтажный автобус Серсеи, конечно, процессию Роберта задерживал, но самого Манса как минимум настолько же должна была задержать проволочка с вестями с юга. Ворон, в конце концов, прилетел не ко всему Дозору, а конкретно к Бену, и хотя слухи о визите Роберта, наверное, могли просочиться в низы дозорных, вряд ли об этом специально и широко оповещали общественность. Но допустим. Далее, кто-то из черных братьев сообщил об этом кому-то из одичалых. Тоже, пожалуй, не самый быстрый процесс там, где не разработана система явок и паролей – не думаю, что возле каждого из черных братьев крутится друг-одичалый/ая и жаждет соответствующих откровений. Далее, у одичалых, как известно, ученых воронов нет, и тому, кто узнал весть о визите, надо довольно долго ехать по заснеженному и небезопасному лесу, чтобы кинуть весточку Мансу. Кстати, поскольку одичалые народ вольный, не думаю, что любому из них было понятно, как важно будет для Манса известие о передвижениях короля южан. Ну, едет в Винтерфелл и едет ихний южный король, а мы при чем? Где Винтерфелл – и где мы, люди вольные.

В общем, есть три возможности. Либо Мансу сильно и уникально свезло и весточка дошла до него так быстро, что он не просто успел на юг до Винтерфелла, но даже с запасом – на сутки раньше. Либо у них там на Стене действует отлично отлаженный аналог Интеллидженс Сервис по-одичалому, каждое движение руководства Дозора под колпаком, и вообще, одичалые только притворяются, что они одичалые, а на самом деле штирлиц на штирлице сидит и мюллером погоняет.

Либо можно свести все концы с концами простым предположением, что тем черным братом, который имел куда больше контактов с одичалыми, чем кажется Джону, был лично Бен Старк. Ну или кто-то из руководства, но с ведома Бена, потому что если Манса зовут на переговоры в Винтерфелл, а едет туда лично Бен, то ему по-всякому и переговаривать.

И если было так, то это следствие прекрасного понимания тонкостей ситуации на Стене и за Стеной как Беном, так и Мансом. Все они близки к приближающимся Иным, но одичалые ближе. Да, счетов между теми, кто с разной стороны Стены, много. Но если с севера ломанутся эти, которые уже потихоньку просачиваются довольно длительное время, много будет проку что для одичалых, что для Дозора от сведения старых счетов? Ситуация слишком серьезна, и обеим сторонам настоятельно необходимо встретиться и переговорить. Желательно на самом высоком уровне. Обязательно в глубокой тайне, в том числе от своего окружения. И, конечно, лучше бы на нейтральной почве.

Высокому уровню личности короля за стеной и второго (по меньшей мере) человека в Дозоре соответствуют. Глубокая тайна от окружения – это тоже без проблем. Манс выдает Джону свой вариант героического визита на юг почти наедине, в присутствии разве собственной беременной жены, - и то, мягко говоря, не очень откровенен. Можно ли считать Винтерфелл, переполненный людьми Роберта, нейтральной почвой, вопрос сложный. Но в общем, наверное, да. Допустим, Бен закричит, что вот он Манс, король за стеной, хватайте его. И будет очень, очень много неудобных вопросов, начиная с того, зачем вообще эти странные хозяева хватают человека, принадлежащего к свите гостя, к тому же короля. А потом, Манс может ответить радостным известием, что ему встречу назначил лично Б. Старк, а как бы я иначе успел, вы думаете? Не говоря уж о том, что Старки люди чести, их слово многого стоит, и какие-то обещания Мансу явно были даны.

Далее, в какой-то степени Манса вроде бы страхует то, что Бен его в лицо не знает. Хотя на самом деле это второе очень сомнительное место в его истории. Допустим, друзьями они не были и близко не знакомы. Но сколько обитаемых замков в Дозоре? Три. А людей меньше тысячи. А начальник разведки, скажем так, человек весьма и весьма мобильный, не то что Мормонт или Торне, которые сидят в своем Черном Замке по большей части безвылазно. К тому же Манс не из последних братьев Дозора, в свое время даже в важную южную командировку в Винтерфелл послан был.

Кстати о командировке. Нед, утверждает Манс, меня точно не запомнил, подумаешь, много лет назад попалась на глаза какая-то молодая ворона. А Бен вообще в лицо не знает. Не «мы редко встречались, и он тоже вряд ли узнает, особенно после стольких лет» - нет, вообще не знает в лицо. Не слишком ли активно леди в данном случае отрицает?

В общем, перед нами опять два варианта, лирический и политический. Согласно первому, Бен и правда Манса не видел, не помнит, не знает, никого из старых друзей Манса внешность короля-за-стеной описать не попросил, а если и попросил, то Манса в темном углу не увидел, а если и увидел, то не обратил внимания, а если и обратил внимание, то не поверил. И со сроками Мансу просто повезло из-за рыдвана Серсеи. А в Винтерфелл Манс заявляется просто на Роберта с Беном потаращиться, а на обратном пути девушку Даллу склеить. И наконец, сесть за стол переговоров злейшие враги, каковыми являются одичалые и Дозор, попросту не способны.

Согласно второму, Бен (вполне вероятно, с согласия Мормонта, а может, и без него) сообщает Мансу о визите Роберта в Винтерфелл. И поскольку они оба давно подозревают нехорошее, переговорить надо обоим. И поскольку оба известны друг другу как люди весьма неплохие и отнюдь не бесчестные, они согласны сесть за стол переговоров.

А посему -

СОБРАНИЕ ВЕСТЕРОССКИХ МАРГИНАЛИЙ, ЭКСПОНАТ № 4.

Винтерфелл, пир горой, за столом все действующие и недействующие лица, кроме поваров, рыдающего во дворе Джона и утешающего его Тириона. Слишком жарко, слишком шумно, слишком много вина и исполняемых одновременно песен. Бенджен Старк, переговорив с племянником, проходит по задам чертога мимо вольных всадников, увеселяемых симпатичным певцом среднего роста с резкими чертами лица, с проницательными карими глазами и сильной проседью в длинных каштановых волосах.

ПЕВЕЦ:
У дорнийца жена хороша и нежна,
Поцелуй ее сладок, как мед.
Но дорнийский клинок и остер, и жесток,
И без промаха (подмигивает) женщин …

(Последнее слово куплета не слышно из-за взрыва смеха вокруг певца. Певец останавливается и, пока окружающие комментируют каждый в меру своей испорченности, смачивает горло винтерфеллским медом).

БЕН (дружески). Классный музон. А какова штопка на плащике. Ты у нас, значит, любитель цветовых контрастов. Как инструмент, хорошо дорогу перенес?

ПЕВЕЦ (с признательностью). Спасибо, наши инструменты всякого рода в порядке и при деле. Чего и вам горячо желаю. А как дела вороньи, боги послали кусочек сыру?

БЕН. Дела не надо лучше. Люди вокруг уж такие оперативные, такие обязательные. Одно удовольствие с ними дело иметь.

ПЕВЕЦ. Ах, сколько в этих Старках обаяния. Слушаешь и таешь. Так и хочется спеть им что-нибудь индивидуально.

БЕН. Я предпочитаю дуэтом. Как надоест трудиться соло – дай знак, встретимся во дворе, сбацаем что-нибудь на пару этакое северное.

ПЕВЕЦ (охотно). Снежок валил, деревья гнулись, а ночка темная была, одна возлюбленная пара переговоры все вела?

БЕН (одобрительно). Самое оно. (Прихватывает со стола пару-другую бутылок.) Ну что, только после вас?

ЗАНАВЕС.



В рамках второй версии следует, пожалуй, в дальнейшем прицельно поглядывать, как изменяются – если изменяются – отношения между одичалыми и Дозором после Винтерфелла. Не повредит. Может, даже удастся прикинуть, о чем представители воюющих государств договорились в ходе женевских переговоров.

Хотя, с другой стороны, к чему они там ни пришли, а договору каюк. Бен типо пропал, а Мансу горячий привет от Станниса.

Но это уж у всех вестеросских договоров судьба такая.
Tags: заметки к Мартину
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments