Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Павловский дворец 18.12.10 (3)

Итальянский зал - это то, что вряд ли возможно описать в словах. Не потому, что нечеловечески прекрасно - хотя я к этому залу очень хорошо отношусь, он нисколько не лишает меня дара речи. Дело в том, что это уже не интерьер комнаты, это архитектура с интерьером. А теперь попробуйте дать пример описания настоящей архитектуры, адекватного реальности. Мне такие не попадались. Более того, сильно сомневаюсь, что они возможны. Есть хорошие и даже великолепные руководства, что смотреть и как смотреть, чтобы увидеть. Есть заметки и мысли по поводу. Есть длинные размышления о своих мыслях по поводу. Бывают упражнения в остроумии и демонстрация самовыражения по поводу. Но это все, мягко говоря, из другой оперы. Вот, например, я могу сколь угодно долго разливаться соловьем о том, почему колоннада Казанского собора, которую верхогляды считают тупой копией колоннады Бернини в соборе Св.Петра в Риме, вовсе таковой не является. И фотографий могу наставить - мол, смотрите, я честно описываю то, что вижу. Но это не очень работает в пространстве, вот беда. Надо подойти и посмотреть, как раскрыты объятия колоннады Воронихина, оставляя полную свободу зрителю. И как они раскрыты, но уже на стадии смыкания, у Бернини. Туда надо зайти, чтобы ощутить себя в них. И какое-то ощущение защищенности, соборности и т.п. появится. И понимание того, что это - призыв оставить свободную волю за пределами колоннады, здесь за тебя обо всем подумают, ласково и ненавязчиво. Казанский же собор не скроет и не защитит. И не отделит от окружающего мира. И не освободит от обязанности решать самому. В общем, здесь ты свободен, а там - не совсем. Или совсем не, кому как. И с тем бери.

Но все, о чем я разливаюсь, всего лишь переложение моих ощущений и умозаключений на язык слов. Можно доверять мне в смысле "да, она и вправду могла такое почувствовать, и такой перевод языка архитектуры в принципе имеет право на существование". Но и не более. Самим надо смотреть, чувствовать, умозаключать и так далее.

Однако пытаться говорить, наверное, все равно следует. Потому что вот Итальянский зал - почему он Итальянский? Потому что там римские барельефы и римские же античные копии в количестве четырех? (Далеко не лучшие, кстати.) Но мало ли где в Павловском дворце и античные копии, и барельефы.

Экскурсоводы много говорят о деталях, но суть почему-то не озвучена. Вероятно, потому, что до Павловского дворца наш человек доезжает гораздо чаще, чем до Пантеона в Риме. А между тем прототип Итальянского зала - как ни странно, именно Пантеон. Только не идеальная полусфера с глазом Бога, он же единственное световое окно в центре купола. Но довольно вытянутый цилиндр, накрытый куполом с довольно многочисленными окошками - центральное, бесспорно, присутствует, но не доминирует.

Конечно, это даже не под мини-дворцовый-Пантеон, а под под-мини-дворцовый-Пантеон. Равно как и отделка интерьера. Однако стены под разный мрамор - это оттуда. И ниши, в которые можно что-нибудь такое скульптурное зафигачить. И мощный фриз, над которым опять ниши... а давайте вы сами, потому что какой смысл перечислять? Вот черно-белая почти схема оформления интерьера Пантеона - http://dic.academic.ru/pictures/bse/jpg/0277736287.jpg. А вот что-то этакое, снятое специально для выявления структуры в Итальянском зале - http://pavlovskmuseum.ru/museum/palace/2_et/2_03_1.jpg. Весьма наглядно.

Между прочим, Камерон изначально хотел в Итальянский зал поставить колонны из натурального камня - заказывал восемь штук колонн по 18 футов высоты, либо из мрамора, либо из "сиенской бракадели", или из русской яшмы на крайний случай, - считал, что это "значительно бы прибавило к великолепию и грандиозности здания" (а также добавило бы сходства залу с Пантеоном, скажу я в скобках). Но почему-то не вышло. Видимо, для наследника оказалось дороговато.

В общем и целом, следует признать, что когда Камерон Павловский дворец строил, он держал Пантеон в уме. Что-то от пропорций последнего явно есть в наружном облике центрального корпуса. Внутри, конечно, нет, в доме людском, в отличие от дома Божьего, всегда нужны комнаты, и много, и разные. Но воспоминание об интерьере Пантеона Камерон умудрился таки сохранить в центральном зале. На самом деле это характерное для Камерона сочетание полезного, прекрасного и приятного - центр прямоугольного дворца в принципе не может иметь окон, если не вытянуть его в какую-нибудь сторону. Но тогда он не будет центром. За чем дело стало? Камерон выделяет центр в особый зал, почти во всю высоту дворца - три этажа, два жилых плюс высота купола. Свет льется сверху. Внутри интерьер под под-мини-дворцовый-Пантеон, а кроме того, жарким летом всегда тенисто и прохладно. А вокруг центрального супер-высокого объема разместятся более-менее обычные комнаты. Первого этажа, второго этажа, третьего этажа... Еще можно галерею сделать. Откуда, допустим, может доноситься живая музыка. А через двести лет можно выставку какую-нибудь устроить, например, о том, что делали женщины в XIX веке. Всякие милые мелочи женского дворянского быта, может быть, и недостойные крутого мужика, но туристам и особенно туристкам весьма интересные.

На снимке как раз галерея - между нишами любопытные кариатиды, кажется, воронихинские (судя по тому, что девушки в одеждах под-египетских). И много разного искусственного цветного мрамора (он же штюк, он же стюк, он же стук, такое впечатление, что каждый искусствовед выбирает свой вариант). Благородный коричневый с желтым окаймлением на панно первого этажа, вокруг м выше светло-розово-палево-сиреневатый с прожилками, причем сверху оттенок светлее. Чем ниже, тем прожилки гуще - чтобы впечатление света, льющегося с потолка, усиливалось.

Между прочим, довольно значительная часть искусственного мрамора и вообще отделки уцелела при пожаре 1944 года. Зал спасло то, что он отделен от остальных комнат широкими галереями. На первом уровне тоже есть такая, аналогичная выставочной галерее уровня второго. Только там сейчас музейная кладовка. Камерон, правда, хотел оформить закрытую ныне от посетителей круговую галерею и наставить туда античной скульптуры и прочих красот, но Бренна камероновские входы (они были в плоских нишах) заложил, и помещение навсегда и окончательно сделалось подсобным.

Вот эти галереи и спасли зал от пожара. Вокруг горело, а зал - нет. Стены были раскалены, конечно, потекла смола, в том числе на античные барельефы, вмонтированные в стены. Кое-где осыпались карнизы и облицовка, но в целом залу повезло. Потом замечательный мраморщик Н.В.Варламов долго мучился, подбирая красители под тон... но зато теперь попробуйте отличить подлинное от реставрированного. Да, были люди в наше время. Впрочем, о реставрации Павловска можно библиотеку написать.



Панно первого этажа, кстати, устроены позже Камерона - Бренной либо Воронихиным. Коричневый цвет не просто коричневый - он сделан под порфир, причем достаточно тщательно. А вокруг желтое - это цвет сиенского желтого мрамора, сколько помню по итальянским впечатлениям. На порфировом фоне панно очень славные французские бра 18 века в виде валторн (свечи вставлены там, где у валторны вылетает звук), и вот это еще камероновские находки.



Раз уж начали об осветительных приборах, то никуда не деться от люстры. Она велика настолько, чтобы не теряться в четырехэтажном объеме зала, то есть в принципе огромная, но не больше - то есть ни на волосок - того, что необходимо. И совершенно не производит впечатление тяжелой. И как таковая очень производит впечатление. То есть лично я, заходя в Итальянский зал, начинаю бормотать "ведь не получится, точно знаю, что не получится, зачем я это делаю" и безостановочно снимаю люстру. Которая, конечно, не получается - а как иначе? Снимать осветительный прибор в полном свету, со всеми прибамбасами, долженствующими игру света усилить, - это занятие не для нормальных людей.

Люстра русская, петербургская, частной мастерской. Мастерство изумительное, особенно огранка в виде страусовых перьев. Сделано чудо при Павле-императоре. В Итальянский зал, правда, попало в 1825 году, надо думать, по личному распоряжению все еще безутешной императорской вдовы. Вообще Павловск - отличное доказательство тому, что дурость большому и тонкому художественному вкусу отнюдь не помеха.

При просмотре фотографоманского ниже просьба понимать, что полумогильного мрака в зале, конечно, нет. Но если вытягивать яркость, на люстре вообще никаких деталей не увидишь.









Ну и, наконец, пару слов о скульптуре. Честно говоря, я не любитель античных мраморов, прежде всего потому, что в подавляющем большинстве они всего лишь копии разной степени плохости. (Или подделки, но это отдельный разговор.) Приятное исключение составляют острохарактерные римские портреты. В Итальянском зале самые что ни на есть античные мраморные копии (а может, и не античные, уж очень был большой спрос в свое время на антики, не сомневаюсь, что римляне отлично владели искусством "сделал по образцу - закопал - дал выкопать туристу-идиоту", ибо это живые деньги для большой итальянской семьи). Четыре антика здесь стояли с самого начала, один, правда, погиб в пожаре 1803 года. Из трех уцелевших в зале остался единственный - "Эрот, натягивающий тетиву", копия I века н.э. с утраченной статуи работы Лисиппа, любимого скульптора А.Македонского. Остальные три скульптуры попали в Павловск в период императорствования Павла и происходят из собрания Лайда Брауна. Вот, например, это музицирующее греческое дитя (на фоне неплохо получившегося в цвете стюка стен).



Кто такой Лайд Браун и что за собрание, у нас знают мало, а жаль. Джон Лайд Браун был директором Британского банка. Свое свободное время сей джентльмен проводил в Лондонском обществе антикваров и одержимо приобретал античную скульптуру - в основном в Италии, у археологов, владельцев палаццо, а бывало, конечно, и у перекупщиков, они же антиквары. За 40 лет банкир, прозванный современниками виртуозо (здесь - знаток изящного), собрал более 300 скульптур. Все ли они были античными, вопрос открытый - в конце 18 века с научной экспертизой скульптуры было проблемно. Впрочем, и сейчас музейщики ушли от того уровня не слишком далеко. Но это другой разговор.

Екатерина II из всех искусств понимала в одном - в камеях. Остальные мелочи, вроде живописи или там статуй всяких, она обычно покупала по совету людей доверенных, которые разбирались в вопросе. Ну, как она, не слышавшая музыку ввиду врожденной аномалии, сажала на концертах рядом кого-нибудь из приближенных знатоков музыки и просила ее ткнуть в бок, когда потребуется аплодировать. В общем, мудрая была женщина. Так вот, с собрания Лайда Брауна, приобретенного ею по рекомендации очередного советчика, началась эрмитажная коллекция скульптуры. Сначала, правда, коллекцию привезли в Царское Село и разместили частью в комнатах императрицы в Зубовском корпусе, частью в Гроте - павильоне на берегу озера. Кое-какие рельефы и мраморные надгробия при Екатерине находились в павильончике Пирамида, в пейзажной части парка, поскольку там императрица хоронила своих любимых комнатных собачек.

С Павлом в те годы отношения уже были напряженные, поэтому до вещей из собрания британского бизнесмена он дорвался, только став императором.

(продолжение следует)
Tags: Павловск
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments