Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Categories:

Павловский дворец 18.12.10 (8)

Будуар - комната, доставившая Камерону, я думаю, немало неприятностей. У Екатерины он как сыр в масле катался - любые деньги, любые материалы, любые изыски, в общем, всё на золотой тарелке, чтобы выполнить камероновы замечательные задумки. В Павловске было не то. И денег много меньше, и вкусы у заказчиков были свои, и еще они в путешествии по Европе накупили всякого по своему вкусу и, конечно, последним модам. Еще ладно мебель, вещи и даже камины. Хотя Камерон, будучи художником большим и всеобъемлющим, предпочитал делать в своих интерьерах от А до Я все так, как ему хочется.

В Павловске же ему пришлось со многим смириться и свои задумки подгонять под чужое. Будуар - одна из таких комнат. Высокие заказчики изволили пожелать, чтобы в стены были встроены купленные ими в Риме мраморные пилястры, украшенные росписями под Лоджии Рафаэля в Ватиканском дворце. По Лоджиям тогда многие сходили с ума, и они, в общем, стоят того. Питерцам, дабы заценить сей объект, даже в Рим не обязательно ехать - кто-то из приближенных Екатерины так хвалил ей эти самые Лоджии, что императрица заказала себе в Северную Венецию копию. И очень хорошая, кстати, копия вышла. Конечно, Рафаэль кисточкой там ничего не протрогал, но будем откровенны - он и в Лоджиях своего имени не слишком себя утруждал. А остальное вполне можно почувствовать и в Эрмитаже. Росписей с бесконечными вариациями бесконечных мотивов не просто много - их так много, что это даже не подавляет. Можно целый день ходить и рассматривать сюжеты, сюжетики, сюжетцы, а также просто изображения птиц, зверушек, статуй, растений и всего, что только смог насочинять Рафаэль и Ко по мотивам насочиненного еще в древнеримское время. Потолок Леонарда Щеботанского в анк-морпоркском храме, наверное, и то не был разнообразнее.

Впрочем, Будуар с его скромными привозными пилястрами на универсальность не претендует. Несколько пилястров, рисунки на которых повторяют (насколько я понимаю, в довольно свободном варианте) какое-то (очень небольшое) количество росписей Лоджий, вмонтированы в стены. Для того, чтобы небольшая комната производила впечатление бесконечного разнообразия сюжетов, как раз хватает.

Пилястры настоящие. Росписи тоже. Хотя после пожара последней войны выглядели они совсем иначе, чем сейчас. Одна колонка рисунков оставлена нереставрированной - для наглядности. Вот как раз на первом и втором снимках слева тот самый, нереставрированный кусок.

Ваза-часы стоит того, чтобы присмотреться к ней даже на нечетком снимке. Это Севр, знаменитый севрский фарфор с бронзой, вещь из серии "мы не отсюда, но вписываемся". В комплекте кроме часов еще и два канделябра аналогичной работы - по углам. Дальше будет один из них, между двумя синими вазами. Здесь, кстати, сразу надо обратить внимание на итальянские мраморы, вмонтированные в стены еще Камероном. На этом снимке - настоящий антик, портрет римлянина с надгробия I века н.э.



А вот здесь не антик, всего лишь работа итальянца 18 века Коллини, их здесь две, парные профильные портреты Александра Македонского и его матери Олимпии. Выше антика и ниже за скульптуркой, - живописное панно, их здесь восемь, и они сопровождают вмонтированные в стены рельефы. Сюжеты панно единообразны: знаменитые архитектурные сооружения Индии. Почему Индии - не знаю. Индия, и все. Мода такая была в Европе, видимо. И я совершенно не в курсе, не потому ли Павел, став императором, разлаялся с Англией из-за этой самой Индии. Может быть, тут как с Мальтийским орденом - читал/смотрел, мечтал, решил осуществить мечты. Опасное дело эти мечты, особенно у императоров. Не успеешь оглянуться - а тебя табакеркой.



То же, но пилястр справа, а не слева от профильномакедонского барельефа. Под пилястром - кусочек нынешней лирической мебели. Это копия той, что стояла в Малой библиотеке, воронихинское творение. Изначально здесь был очень изысканный гарнитур французской работы, отделанный лионским шелком (кто знает про лионский шелк, тот представляет, как это красиво и как дорого), с вытканными ирисами. После пожара Воронихин сделал гарнитур в стиле ампир. Но тот гарнитур во время войны пропал, от него эвакуировали одну табуретку. Когда-нибудь. Может быть. Пока стоит лиризм, и, между прочим, здесь под пилястром видно, что лиру образуют две птички. Очень воронихинский мотив.



Напротив - другие пилястры, другой мрамор (это уже антик), другие виды знаменитых архитектурных сооружений Индии, а также мини-фортепьяно Марии Федоровны лондонской работы. Из серии "нездешнее, но как свое". И скульптурная группа "Амур и Психея", весьма свободное повторение античного оригинала - а вот это уже из первоначального убранства.



Под четвертым вмонтированным мрамором, опять же профильномакедонским, секретер. Это красное дерево, Германия, Рентген. Тоже нездешние. Потому что оригинальные, два великолепных секретера из розового дерева с фарфоровыми вставками, были проданы в 1931 г. за границу. Из какого пригорода эта пара, подобранная в интерьер Будуара за то, что формой и стилем напоминает утраченное, не знаю.

На секретере французские часы "Марс" (серьезный товарищ между обелисками) и две бронзовые итальянские статуэтки, девочка с гнездом и мальчик с птичкой. Есть ли в выборе добавок к детям неприличный намек, решайте сами.



Но это не все, что привезли из Европы графы Северные. В Риме при раскопках Палатинского холма, где, как известно, строили свои дворцы римские императоры, были найдены две порфировые колонны - Павел с женой их купили и пожелали включить в интерьер. Между прочим, раскопками Палатина занимались римляне все средневековье. Много там было разного красивого цветного камня. Была целая семья Космати - они колонны распиливали на тонкие пластики, как колбасу, и делали очень красивые мозаичные алтари, колонны и даже полы. Полы Космати в старых римских церквах - упоительная штука.

Этой паре колонн повезло не быть распиленными. Они встроены в сложную систему украшений камина - над собственно камином между колоннами много зеркал, в которых красиво, сложно и необычно отражаются украшения каминной полки, в их числе - большая яйцевидная ваза из коргонского порфира, выполненная на Колыванской гранильной фабрике в 1789 году.







Деталь пилястра.



Ну и потолок - в описи 1803 г. сказано, что он "писан Бренною". Неужели лично Бренна на лесах стоял? Скорее, конечно, эскизы делал. По четырем сторонам потолка - четыре пейзажа, изображающие времена суток.





Tags: Павловск
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments