Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Павловский дворец 18.12.10 (11)

Залы Войны и Мира - это угловые комнаты, то ли завершающие, то ли начинающие соответственно мужскую и женскую анфилады - зависит от того, откуда смотреть. Находятся они по обе стороны Греческого зала и отделены от него довольно условно: не дверями, но арочными проемами. И это тот случай, когда, согласно английской поговорке, дьявол / самое интересное кроется в деталях. Потому что оформление залов совершенно одинаково, если не считать, что детали совершенно разные. В чем и заключается игра. Или, если угодно, игра заключается в том, что детали совершенно различны, но залы при этом оформлены одинаково. Короче, опять же откуда кому смотреть нравится. Такая зеркальная игра, где в отражении меняется все и не меняется ничего. Как война и мир. Или мужчина и женщина. В общем, очень философское и одновременно примитивно игровое занятие - сравнивать данные залы.

Камерон, правда, их такими не задумывал. Он просто сделал две восьмиугольные гостиные, с нишами по углам, перекрытые сводом, одну для Павла и одну для Марии, симметрично самому нарядному и большому залу - Греческому. Отделкой занимался в основном Бренна и к моменту воцарения Павла отделку в целом завершил. Тут, правда, Павел внес свой личный акцент: велел из гостиных вынести всю мебель, установить по трону под балдахином - для себя и супруги (для нее, конечно, поменьше своего, ну как в Гатчине, где тронные комнаты можно сейчас видеть), и по трем из четырех нишам комнат разместить античные бюсты посолиднее. Четвертый угол комнат бюсторазмещению не поддавался, ибо был занят печами.

Воронихин после пожара 1803 года отделку стен и планировку не трогал. Переделал он разве что окна - прямоугольные сделал арочными и вставил в них большие цельные стекла. Что очень способствует включению замечательных видов парка (второй этаж плюс высокий берег Славянки - пейзажный парк виден далеко, широко и впечатлительно) в интерьер. Ну и еще Воронихин не стал восстанавливать живопись на потолке, а вместо этого сделал вполне в новом вкусе "легкие лепные своды с большой розеткой в виде ромашки на золоченом фоне в центре каждого из них, придав залам целостность и усилив торжественную праздничность".



В остальном начинается игра: отделка одинакова, но тематика разная. Если мужская - зал Войны. Если женская - зал Мира. Ну вот, например, здесь барельефы под потолком на темы женские, типа "Диана и Актеон" или "Суд Париса", а тема лепки - музыкальные инструменты. Все ясно - зал Мира.





А если начинается из жизни Персея и Одиссея и вообще всякие там торсы, щиты, размахивательное оружие и веночки победителей - это зал Войны.





Пика игра в "одинаковое, но разное" достигает в печах. Это очень солидные, архитектурные, скульптурные, декоративные и украшательные сооружения. Как помним, "Шпалеры богов" у окна в Библиотеке МФ - с Юноной и Юпитером; вот здесь на вершине горы, формально называемой печью, птицы Юпитера и Юноны - орел и павлин соответственно. (Про павлинов на потолке Парадной спальни тоже не забываем - определенные темы в Павловском дворце проходят, так сказать, красной нитью, ну или нитью других, более мягких цветов, но интерьеры благодаря этому существуют не отдельно, а, как положено крупным жемчужинам, нанизанным на нитку, образуют драгоценное ожерелье).

Орел в антураже.









Павлин аналогично.









Следующее, что одинаковое, но разное, - это напольные светильники. Согласно путеводителям, при всей внешней схожести они относятся к разным видам: в зале Войны торшеры, в зале Мира - геридоны. Впрочем, у меня все равно вышли только торшеры Войны.







Геридон Мира, впрочем, слегка виден - вот здесь, за треножником.



И здесь, пожалуй, последняя игра в "одинаковое, но разное, но одинаковое, но разное" в парных, но непарных залах - причем игра вышла совершенно независимо от задумок Бренны, Воронихина, Павла и МФ. Дело в том, что залы в 1808 году украсили парные стеклянные треножники, созданные на Петербургском стеклянном заводе по эскизам Воронихина. Три ноги, или ножки, или подставки - ну, вы поняли - отлиты из янтарного стекла (не путать с желтым!), плюс роскошная хрустальная граненая чаша сверху. Все это стояло у большого арочного окна и подчеркивало виды в окне. А большое арочное окно позволяло хрусталю играть, а янтарю светиться и тем самым тоже подчеркивало разные вещи, начиная с мастерства петербургских стеклодувов.

Но потом была война, и треножники с чашами постигла разная судьба. В зале Войны хрустальная чаша была полностью утрачена. Да и от треножника остались лишь бронзовые детальки. А в зале Мира чашу нашли разбитой. В общем, примерно как с мужскими и женскими сердцами происходит в чрезвычайной обстановке. Далее разбитое женское сердце чашу из зала Мира склеили эпоксидкой и выставили в интерьере, но поскольку эпоксидка есть смола, она, насколько я понимаю по рассказам разных заинтересованных лиц, потихоньку сохла и углубляла трещины на чаше, уж не говоря о том, что могла разорвать хрустальное стекло где-нибудь заново. Тогда великие (без всякой иронии, абсолютно великие люди) реставраторы Павловска вкупе с реставраторами Русского музея собрались и стали обсуждать, что делать. Работу признали невыполнимой. Дальше было как бывает только в России - ООО «Студия Южаковой» за реставрацию взялось и все сделало, причем придумав ряд новых технологий. Ну как же после этого не любить собственную страну.

Так теперь восстановленная чаша и стоит. На снимке выше. А то, что ниже, - это из Зала Войны, и это утраченное мужское сердце воссоздано заново, совсем как настоящее. Попробуйте отличите без разработки новых технологий.



(продолжение следует)
Tags: Павловск
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments