Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

"Легенда о любви", Мариинский (4).

Кроме бесспорного дара организации сценических шествий мужского кордебалета (ну так вот выходит, у кого ноги длинные, кто съязвить умеет, а кому такое вот досталось), Григорович в счастливый период своего трехбалетия, по моему скромному мнению, пристрастно и скептически вглядывался в себя самого. Что такое его младые, могучие, добрые, положительные, скромные, но способные к мобилизации и превращению в лидера герои? Что Данила, что Ферхад, что Спартак - люди мирной жизни, но с неожиданной внутренней силой, харизмой и, между прочим, изрядным обаянием. Отвлечемся от воплей из курилок, что это, дескать, тупое следование тупому облику строителя коммунизма. Если быть хорошим человеком и выглядеть хорошим человеком - это гнилое наследие нежизнеспособного монстра соцреализма, я, честно говоря, за такой соцреализм. Какого, извините, этакого человеку должно быть стыдно, что он хороший внутри и снаружи? Если он при этом такой тупой, что строит коммунизм, тогда так и говорим: хороший внутри и снаружи, но тупой. А если не тупой, то почему не оценивать его правильно - как хорошего внутри и снаружи человека, оказавшегося в конкретном времени? По-моему, ни одна культура, даже самая издерганная и тонконервенная, не оставалась равнодушной к подобным людям.

Григорович хочет быть - и выглядеть, но это тоже не страшно, если уж начистоту, - хорошим человеком снаружи и внутри, к тому же творцом, лидером и харизматиком. Но это только половина того, чего хочет сложная душа Григоровича. Уж если заводить разговор об амбивалентности, то надо прежде всего разбираться не с сексуальными, а с нравственными особенностями человека. Хорошие люди Данила, Ферхад и Спартак почти лишены темной стороны души (немножко есть, конечно, но они это могут перебороть, что с успехом и делают прямо на наших глазах). С темной стороной самого Григоровича сложнее.

Начнем с кадрового состава. Интересно, что в этом отношении трехбалетие едино: четыре солиста четырьмя красными нитями. Точнее, двумя красными и двумя черными. Король и дама красной масти, король и дама масти черной. Три раза Григорович раскидывает пасьянс на четыре карты с кордебалетом. Как положено при раскладке пасьянса, карты ложатся по-разному, но солирующие карты неизменны. Есть положительный герой и положительная героиня, обязательно пара, обязательно большая любовь. Герой главнее, героиня при нем. Данила и его верная Катерина, Ферхад и его верная Ширин, Спартак и его верная Фригия. И есть герои, кгхм, нет, не отрицательные, это совершенно не та характеристика. Я бы сказала - люди, облеченные властью.

И если говорить о хореографии, то черные карты, конечно, Григоровичу интереснее. Особенно женщина.

Кстати, именно женщина в черной паре всегда обладает заметно большей властью, чем мужчина. Хозяйка Медной горы - власть истинная и безусловная, власть природы. Что против нее царек рабочего поселка Северьян? Он посягнул на истинную и безусловную королеву, он плохо кончил. И так будет с каждым, кто. Кстати, то, что Северьян каменеет, всегда казалось мне не столько убийством, сколько актом подчинения со стороны медногорной владычицы. Распоясавшийся люмпен просто переходит в ту форму, которая относится к царству минералов. Не столько умер, сколько поменял работу. Власть большая и не без морали поглотила власть мелкую уровня люмпена. Наверное, это на пользу второй. Может, и первой. В любом случае антагонистические отношения между черной королевой и черным корольком кончаются безусловной победой первой и подчинением второго.

Власть восточной царицы Мехменэ, наместницы Бога на земле, конечно, поменьше, чем у Хозяйки Медной горы, ибо над людьми. Люди, они все-таки непослушнее минералов будут. Если кордебалет камней у Хозяйки острогранно счастлив принадлежать ей, то подданные Мехменэ уже хотят водички (какой именно - об этом позже). В "Спартаке" кордебалет уже захочет свободы и неслабо потреплет римские верха. Это последовательное изменение отношений власти и кордебалета, я думаю, тоже появилось у Григоровича не случайно - от доброй власти, наведшей порядок в уральских землях, через восточную деспотию, все же заботящуюся о подданных, к коллизиям патрицианского Рима, который вполне исторически чуть ли не гибнет на волне восстания рабов. Мехменэ еще не Эгина, которой после нее хоть потоп, распните хоть всех рабов, но чтобы ей не лишиться достигнутой власти. Но Мехменэ уже и не учащаяся у хороших людей человеческой морали Хозяйка.

Это, кстати, еще к вопросу о том, как Григорович ощущал себя во взаимоотношениях с властью реальной, а не внутридушевной. Во времена "Спартака", как ни крути, а человек если и не понимал, то хотя бы ощущал точку своего сопротивления верхам. Соблазнили его уже позже - абсолютной властью в рамках Большого балета, или, если хотите, купили этим с потрохами. И пошли мертворожденные кадаверы типа "Золотого века" (ну и, как водится, частушки на тему - "Скажу, маэстро дорогой, Как ваш поклонник пламенный: "Цветок", быть может, золотой, Но "Век", бесспорно, каменный"). Но во времена трехбалетия у него еще было явно не так.

Впрочем, вернемся к черным картам. В "Легенде" бесспорно царствует и правит черная дама Мехменэ, черный король на сей раз сведен чуть ли не до валета. Я о Визире. Вообще это любопытная роль: мужчина, когда-то властный и яркий, превратился в не более чем подголосок царицы. Добровольно из любви и восхищения? Или Мехменэ его сломала, в том числе сексуальным шантажом? Можно играть по-разному, но обязательно в образе Визиря преклонение перед царицей такой силы, что собственная воля и едва ли не собственная личность выжигаются до материка. Лично мне почему-то вспоминается обращенный в камень Северьян. Подчинение мужчины с полной утратой им воли, только способ несколько другой. Между прочим, упреки Ферхаду, который, дурак, не полюбил Мехменэ, можно рассмотреть с оглядкой на судьбу Визиря: а не был ли таким же Ферхадом когда-то Визирь? И не стал бы всего лишь Визирем Ферхад, полюби он ту сестру, которую упорно сватает ему курилка? Слепая любовь к власти и подчинение этой власти не вызывает у власти абсолютно никакого уважения. Не говоря уж о любви в ответ. Хозяйка любит Данилу не в последнюю очередь потому, что он не хочет ей принадлежать. Сломайся Данила - быть ему еще одним минералом, с Северьяном на пару. Чтобы быть с Мехменэ, Ферхад должен либо сломаться - тогда у Мехменэ станет одним визирем больше, что, сами понимаете, никому не прибавит счастья. Либо Ферхад должен стать носителем власти, шахом и восточным владыкой на ступеньку, ну пусть на полступеньки, выше Мехменэ. Что, как вы понимаете, для героя ферхадовского склада еще более невозможно.

Из любви властительниц к истинно положительным героям, таким образом, ничего хорошего в бытовом смысле выйти не может. Правда, носительница власти может, переварив очень тяжкий для женщины урок, так сказать, на шаг приблизиться к настоящим и нисколько не соцреалистическим духовным высотам. Но я сильно сомневаюсь, что это удовлетворит что женскую, что мужскую курилки. Их понимание счастья - не в том, чтобы Мехменэ помудрела, а чтобы ее как следует отымели. Право, я предпочитаю Григоровича при всех особенностях последнего.

Если смотреть трезво, нет ничего плохого в том, что носители власти у Григоровича всегда не однозначные злодеи и далеко не лишены нравственности. Равно как в том, что они отчаянно и неизменно тянутся к сильным хорошим людям. Вот что они пытаются не научиться у них хорошему (это не примитив, а сложный процесс, при котором больно, неприятно и вообще напряжно), а соблазнить, подчинить, завладеть, - а то и подчиниться и отдаться, - уже хуже.

Вообще в трехбалетии прослеживается не только последовательное (и продуманное, я полагаю) обострение отношений черных солистов-властей и народа-кордебалета, но и все более безнадежный и трагический исход отношений героев властных и героев хороших. Сказка про каменный цветок через легенду о любви постепенно приближается к невеселой исторической реальности. Если Хозяйка учится у положительных героев любви и человеческой морали, наводит в реальном мире порядок и обеспечивает влюбленным счастье, то Мехменэ, напротив, лишает счастья и себя, и сестру, и, в общем, Ферхада тоже (о Визире уж и не будем). Ну, правда, все (кроме Визиря) помудрели, а у народа появился духовный вождь и понимание того, куда надо двигаться, чтобы достичь вожделенной символической воды. Никому не досталось плотского счастья, зато все получили возможность духовного совершенствования. Не сказка, но легенда. Не самый плохой вариант.

В "Спартаке" все куда хуже даже с бытовой точки зрения - как, впрочем, и положено истории по сравнению с легендой, не говоря уж о сказке.

(технический перерыв в дозволенных речах и компьютерном времени)
Tags: Легенда о любви, балет
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments