Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Заметки на мартиновских полях, разрозненное. Роберт и Марс.

Что Роберт умел заставить смеяться даже Аррена и вообще тормошил и веселил Неда в их общие юношеские годы, ему, несомненно, плюс. Второй плюс, полагаю, следует выставить там, где дела военные. Тут (правда, местами, а иногда сильно местами, но все же) прослеживаются и отвага, и великодушие, и честь (в таком особенном мужском военном варианте, только для своих), и даже некоторые элементы преодоления себя. И вообще когда дело касается бога Марса, Роберт отрывает зад от кресла. Что Роберту (креслу, впрочем, тоже) весьма полезно и в общем идет.

Марс бог далеко не такой тупой, как считается в штатской среде и разошлось по свету в анекдотах. Не зря в ведении Марса есть свои искусства: военное и боевые. Кстати, между ними значительная разница - примерно как между искусством сотворить семью и искусством разово, но упоительно трахнуццо. Забавно, что Роберту в обеих областях искусств по силам варианты, которые, так сказать, ближе к телу: он боец и трахальщик, но нигде ни разу не семьянин, а полководчество его под весьма, весьма большим вопросом.

Единственный случай, где можно говорить о какой-то тактике, это битва под Саммерхоллом, которую Роберт выиграл благодаря вовремя поступившей информации, некоторой смекалке и глупости неорганизованности противников. Как известно, будущий король просто ждал в месте встречи заговорщиков, когда они подойдут, а как подходили, бил их поодиночке. Я бы сказала, это как если бы Роберт лично подрался с тремя лордами, только вместо того, чтобы навалиться сразу втроем, они подходили бы под молот по одному. А в личном единоборстве Роберт всегда молодца. Вообще к нему идеально подходит тот куплет песенки про Анри Четвертого, где "войну любил он страшно и дрался как петух, и в схватке рукопашной один он стоил двух".

Вот где просто рукопашная, там все путем. В Чаячьем городе Роберт героически первым всходит на стены (пока войсками командует Джон Аррен). Дальше хуже. У Эшфорда Роберт пытается, кроме боевых искусств, самостоятельно заняться искусством военным, и проигрывает битву Рэндиллу Тарли. Причем, судя по всему, с разгромным счетом, потому что немного позже в Каменной Септе войск Роберта как-то совсем не заметно, а сам доблестный Анри Четвертый хоронится по сортирам схоронкам благодаря антитаргариеновским настроениям местных жителей. Тут подходят Аррен с Недом, которые, во-первых, привели каждый по своей армии, а во-вторых, успели путем женитьбы сделать своим верным союзником Дом Талли, и выручают будущего основателя династии Баратеонов. У кого какой масштаб в делах военных (уж не говоря о политике), сразу ясно.

Основатель, впрочем, тоже сделал что мог: вывалившись из борделя (кто бы сомневался), ринулся в бой, невзирая на раны (впрочем, явно не очень тяжелые), и доказал, что в схватке рукопашной стоит даже не двух, а поболе. После битвы Роберт торжественно и не без правильного мужского благородства объявил, что настоящий победитель - не он, а Нед. Почему именно Нед, а не Нед с Арреном, не знаю. Нехорошие подозрения, что это было сделано ради того, чтобы Нед не возникал насчет робертовских занятий понятно чем в каменносептном борделе (пока на юге Рейегар, как всем известно, сотни раз насилует бедную Лианну), возможно, и небезосновательны, но пусть его. Роберт, судя по всему, в выборе места схоронки был ведомым. К тому же пока Лианна счастлива с Рейегаром, Роберт блаженствует в борделе, вполне справедливое "каждому свое".

Ну и в битве при Трезубце опять же наблюдалась демонстрация боевых искусств (личный поединок с Рейегаром, как мы помним, довольно живописный и очень знаменитый), но не искусства военного (эту неблагодарную и неживописную работу выполнял безотказный Нед, а возможно, не только он). Зато после боя имел место красивый жест - прощение Барристана Селми, которым Роберт, кажется, здорово восхищался как хороший боец хорошим бойцом.

После Трезубца на путях воинской славы Роберт больше не замечен. Разве при взятии Королевской Гавани отличился ликованием над убитыми детьми Рейегара.

Из войн за Робертом еще руководство в подавлении бунта островитян, но там опять же рядом Нед, который, скорее всего, и командует, а также Станнис, который, при всех его тараканах, действительно сделал многое (как, впрочем, и в войне с Таргариенами).

В отношениях с мужчинами, а особенно военными, а особенно хорошими бойцами, Роберт по большей части соблюдает кое-какой кодекс чести до конца жизни. Рубиться надо честно, пофиг, что я король, - это тоже в общем плюс, ибо показатель не до конца прогнившей натуры. Хотя, если вспомнить опять-таки, под что подставляет Роберт мужчину, военного, хорошего бойца и вообще верного друга Неда, приходится признать сильное загнивание кодекса вместе с натурою под конец жизни собственно натуры.

Впрочем, с женщинами еще хуже. Всю дорогу, ибо там никакого кодекса у Роберта нет в принципе. А к концу жизни в период окончательного освинячивания он использует и предает одну женщину так же беспредельно подло, как Неда.
Tags: Мартин, заметки к Мартину
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments