Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Эрмитаж сегодня

Достаточно случайно сходили в Бриллиантовую кладовую. С экскурсоводом, правда, не сильно повезло, все у нее было либо "нежное прекрасное", либо "прекрасное нежное" (и все женского рода обязательно "прекрасная нежная дева"), но в Бриллиантовой в таких случаях есть на что отвлечься. Потом, правда, возвращение в реальность идет с некоторым хрустом. Почему-то о деньгах не было мысли вообще, все воспринималось исключительно эстетически. И как гимн профессионализму. От скифов и греков, творивших с золотом массу интересного, до Фаберже. Через бриллианты с 54 гранями. Вообще в этой кладовой я впервые осознала, так сказать, нутром, чем отличается бриллианты с 54 и более гранями от камней с менее чем 54 гранями. Стоишь, значит, перед витриной с дипподарками - два конских чепрака, расшитые бриллиантовыми узорами из крупных завитков, и оружия куча в бриллиантах, и уходить не хочется. Витрину кто-то с большим вкусом сделал темную неподсвеченную. На темном фоне все эти узоры бриллиантов сверкают как звездное небо где-нибудь на Алтае или в Сахаре. И вроде стоишь неподвижно, а оно все играет и играет светом, от серебра до серебра же через все цвета радуги.

В очередной раз поймала себя на мысли, что вкус Анны Иоанновны мне катит куда больше всех остальных 18-вековых правителей до Павла. Странно. Репутация понятно какая, а что ни вещь, то праздник для глаза. В Бриллиантовой золотой утренний прибор, необыкновенного достоинства и величия, хотя, казалось бы, достоинство и величие - сложно достижимые качества в вещах утреннего туалета. А вот поди ж ты. Разноцветная витрина с вещами Елизаветы рядом, если не переключить резко мозг, напоминает сорочье гнездо. Что попестрее, то и. Но переключаться в таких случаях, конечно, надо.

На Фаберже наша нежная прекрасная дева оживилась и даже перестала все называть нежным и прекрасным. Рассказала помимо прочего про начало всемирной славы Фаберже. Случилось это в Париже на всемирной выставке, куда фирма повезла сделанные с царского соизволения регалии короны - само собою, в уменьшенном масштабе. Вроде ничего такого: розовая колонна из орлеца, на ней подушечки с кисточками и маленькие копии регалий, да и все. Но по сути это как Веласкес, живописец для живописцев: ювелирная Европа как вдохнула, так уже не выдохнула, и до сих пор Фаберже - имя. Колонна из орлеца на самом деле такого цвета потому, что проварена с краской в печи при 700-800 градусах не менее недели. Цвета причем разные. Кисточки на подушечках из платины. Которая плавится при страшной температуре, никто тогда так с нею работать не умел. А короны в бриллиантиках, 5000 бриллиантиков, взятых в масштабе, то бишь из алмазной крошки, и ограненных не менее чем 54 гранями каждый. Да, это, конечно, Левша - только в реале.

Потом пошли с тинейджером к Джотто и стояли, обсуждая всякое, так долго и смиренновосхищенно, что служительница, поколебавшись, все-таки вручила нам очень хороший буклет (велев тут же спрятать - чтобы никто не видел). Долго мы стояли, я все Падую и капеллу вспоминала. И как все лица на фресках (кроме Пороков, конечно) - одно и то же, в общем, лицо. На станковой картине из капеллы лицо то же самое. И как-то это почему-то правильно. Одна большая мировая душа на всех. Кто-то отклоняется от нее больше, кто-то меньше. Но суть в нас всех одна, важно ее не зажевать и сохранить возможно поболе.

В общем, еще раз с Рождеством получилось.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments