Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Глава пятая. Джон.

3. "Конечно, женщины - не Бог весть что, но все же это лучший противоположный пол из тех, что у нас имеются" ( Дон Херолд).

Когда дело касается загадок - жизни, текста и всего прочего, - люди в основной массе склонны начинать с тех, что поярче и покрупнее. Что в общем понятно. Но каждый мало-мальски покрутившийся в диагностических (в широком смысле слова) дебрях рано или поздно начинает понимать, что путь это опасный и в подавляющем большинстве случаев приводит к результатам ладно бы крайне сомнительным, так ведь еще и смешным. Не будем про Москву, которая была основана еще динозаврами, говорившими к тому же на безупречном современном русском языке, так что все названия всего, что есть, по всему миру могут быть выведены из него, современного русского, и вообще, из Москвы пошел типогомо типосапиенс (что многое в нем объясняет). Возьмем загадки тамплиеров, про которых много чего напридумано, тем более что ребята были довольно скандальные и сами про себя придумывали ой-ой-ой. Куда делось их золото? Каковы грязные (желательно с привлечением гомосексуализма) детали их вероотступничества? Мировое правительство составлено до сих пор из них, шифрующихся, или напротив, они благородные и работают исключительно против преступного мирового правительства? На мой взгляд, это по большей части пена и почва для самовыражения тех, у кого в жизни не очень получается самовыразиться, а хочется. Любой диагност знает, что начинать следует с небольших, но точных наблюдений, и идти от них к диагнозу, а не заниматься по примеру Мелисандры рекламой себя великого, видящего в огне, хрустальном шаре и прочей кофейной гуще глобальную правду обо всем на свете. От простого к сложному - оно, как правило, много точнее, чем наоборот. Вот много ли народу знает, почему тамплиеры ели вдвоем из одной миски? Ответ на самом деле довольно неожиданный и проливает свет на многие особенности тамплиерской психологии. Они были монахи, следовательно, три раза в неделю держали пост. Но они были еще и воины, а качественно махать мечом на одной овсянке попробуйте сами. Но поскольку при этом они были в большинстве своем верующими, страстно стремящимися искупить свои грехи, у них всегда существовал соблазн укротить свою плоть, не поев как следует. Отсюда очень разумное установление руководства: братья вкушают пищу по двое из одной миски, и каждый следит за тем, чтобы сотрапезник не маялся дурью и поел как следует. На мой диагностический взгляд, это много говорит о тамплиерах и ничуть не менее интересно, чем золото, Бафомет и франкмасоны.

С деталями текста Мартина, опять-таки на мой диагностический взгляд, дело обстоит аналогично. Разбираться в так называемых мелочах ничуть не менее интересно, чем строить глобальные теории на песке. А вот так называемые мелочи, когда они накапливаются, создают очень неплохой базис, из которых вполне может вырасти пара-тройка теорий. Конечно, то, что выросло, далеко не всегда бывает приятно душе и глазу, как, допустим, свинская влюбленность в свой зад у старшего Баратеона. Но раз оно выросло, значит, Мартин для чего-то выращивал, так что берем под козырек, расслабляемся и вместо удовольствия усваиваем урок.

Это я вот к какой как бы мелочи. Странно говорить о Джоне как о женоненавистнике. Но при внимательном рассмотрении вопроса нельзя не заметить, что к определенной категории женщин Джон относится, скажем так, сильно необъективно. И это сыграет негативную роль в его судьбе.

Поэтому присмотримся.

Вот сидит наш алмаз неграненый на пиру в конце стола и твердо знает, кто в этом виноват. Леди Старк, кто ж еще.

И он совершенно неправ.

Выполните следующее упражнение. Закройте глаза и представьте себе, что вы Кейтилин. Вам надо добиться от тупого мужа, чтобы он сделал то, что делать остро не хочет, а именно - поехал в столицу разгребать вестерусские проблемы и обеспечил тем самым дочке старшей воспитанной будущность царицы всея Вестеруси. Тупой муж уперся всеми фибрами души и вас не слушает. Вопрос. Будете ли вы дразнить гусей понапрасну и идти на обострение отношений с супругом ради того, чтобы один раз в пятнадцать лет настоять на своем в отношении мужниного бастарда? Если вы ответили утвердительно, вы по характеру Серсея, которая так бы и сделала, ибо овновски тупа безрассудна, и для нее неважно, большой или малый проигрыш, - любой проигрыш непростителен, ибо он проигрыш. Кейтилин, в отличие от королевы с двухэтажной каретой, умеет считать шансы, жертвовать малозначащим ради суперглавного в жизни и вообще работать с мужчинами. Задвинуть Джона куда-нибудь подальше, желательно за Стену или Ров Кейлин, она, конечно, мечтает с момента появления дитяти в Винтерфелле. Но реализовать данное желание за счет определяющей цели своей жизни, - увольте, Кейтилин столько не выпьет.

Теперь выполните второе упражнение. Закройте глаза и представьте себе, что вы Нед. К вам приходит жена (любая, можно не Кейтилин) и желает, чтобы вы отодвинули своего ублюдка подальше от высоких гостей (любого калибра, можно не королевского) на том основании, что он незаконный сын. Причем произойти событие может в любой момент пребывания Джона в Винтерфелле, не обязательно сейчас. Ибо вы - Нед, справедливость форева, какая разница, Мандерли с Болтоном в гости приехали или старый друг Роберт. Так что вы посмотрите на жену и скажете сакраментальную фразу, которую сами можете реконструировать, если вспомните достопамятное: "Джон От Моей Крови, А Больше Тебе Ничего Знать Не Надо". Если вы не понимаете, каким голосом это сказали и почему жена тихо испарилась из комнаты, закрыв вопрос на ближайшие дцать лет, значит, вы опять-таки Серсея, которая овновски глупа бесстрашна и не умеет перестать наступать на одни и те же грабли, даже если грабли уже выбили у нее один глаз.

Отсюда вопрос. Поскольку Джон все-таки сидит в конце стола, почему он там сидит? Уточним, что мальчик угодил на тот конец стола явно впервые и совершенно неожиданно для себя. Для наиболее непонятливых рекомендую опять-таки закрыть глаза и представить себя Джоном. Вы - бастард, вас всегда при гостях сажают на тот конец стола, ибо бастард. Обидно? Да. Привычно? Да. Будет острая реакция? С чего бы ей взяться, скорее хроническая. А вот если всю жизнь, несмотря на бухтение леди Старк, вы по воле лорда Старка совершенно на равных с остальными его детьми (что так и есть, если вспомнить анамнез), но с появлением короля и его двора вы вдруг загремели подчеркнуто в никуда, это донельзя унизительно и чревато тем, что произошло.

Так что отсаживает его подальше от Роберта Нед, больше некому. С совершенно конкретной целью убрать Джона от Робертовых глаз подале. А то вдруг Роберту, который, будем надеяться, пока не забыл лица Лианны, а также, возможно, Рейегара, что-то померещится. Или не Роберту, но кому-то из его близких или придворных, у которых память даже покрепче Робертовой, то же самое привидится. А вопросы насчет происхождения Джона, они такие скользкие вопросы... Пусть, в общем, мальчик сидит там, где темно и низкородно, если что, всем понятно, что так захотела Кейтилин в интересах своего самолюбия великосветских приличий. Лучше бы его вообще на пир не пускать и отослать куда-нибудь; но прятать кого-то / что-то излишне тщательно - это как раз чревато увеличением интереса к объекту. Поэтому иди, Джон, сиди с юнцами в темном углу, а ты, Бен, окажи любезность, присмотри, чтобы мальчик не ударился в эмоции больше, чем способен пережить.

Бедный Нед. Тем более что Кейтилин, как всякая разумная жена, почти наверняка воспринимает неожиданное удаление Джона от господского стола с большим подозрением. Он идет навстречу в вопросе, в котором навстречу никогда не шел, почему? Естественный вывод: это мелкая уступка жене, чтобы ее задобрить и отвлечь от Главной Цели. Естественный вывод из вывода: ну, держись, Нед.

Бедный, бедный Нед.

Да, но вернемся к Джону, который не в теме еще больше, чем Кейтилин, и строит свою логическую цепочку. Отец всегда уравнивал его в правах с остальными детьми, и Джон ни разу его доверия не обманул. Но на сей раз Джон решительно опущен на уровень плинтуса, и это не может быть решение отца. Следовательно, это леди Старк, которая Джона ужасно не любит, а приличия и плезир для нее, напротив, страшно важны. Это она, злодейка, заставила Неда поступить против совести. И если говорить честно, Кейтилин сама дала повод для подобных умозаключений.

Но если бы на этом все закончилось. Кейтилин бы как-нибудь уж вынесла то, как Джон к ней относится, а Джон на самом деле вполне в состоянии пережить то, как относится к нему Кейтилин. Правда, есть еще Санса, которая настроена мамой против сводного брата, и это уже больнее. Конечно, Санса, равно как Кейтилин, слишком леди, чтобы вести себя грубо по отношению к бедному бастарду. Там просто раз и навсегда проведена граница совершенно в рамках приличий. По существу, правда, отношение Сансы к брату хуже многих грубостей. Ибо Джон для Сансы раз и навсегда, ээээ, ну не то чтобы совсем не человек, но нечто этакое, не стоящее внимания настоящей леди.

Если уж правда рассматривать проблему со всех сторон, то и для Кейтилин, и для слепо слушающей маму Сансы проведение оной границы - прежде всего способ самозащиты. Но Джон этого, конечно, не понимает. Равно как они не понимают, что он готов и хотел бы их любить - и очень страдает от того, что получает в ответ.

И вот ввиду всего вышеразобранного у Джона в первой же его главе проявляется довольно своеобразная тенденция в отношении женщин. Они, женщины, конечно, люди, он их любит, заботится, доверяет, понимает, - но это касается только тех женщин, которые, как бы это поточнее сказать, претендуют на равноправие с мужчинами, а насчет всяких великосветских ледьских замашек не парятся. В Винтерфелле это, конечно, Арья, дальше будет Игритт, и Вель из той же категории, и так далее. Но когда женщина культивирует свою женственность, возводит себя, так сказать, на пьедестал выше этих грубых мужчин, а также начинает мужчинами манипулировать, то бишь соблазнять, улещать, угождать, вообще утрачивает дружескую простоту в общении меж полами и противопоставляет себя, принцессу, грубым мужчинам, - тут у Джона наступают проблемы и обнаруживается жесткий блок. Прямо с юности. Начнем с того, что он таких женщин даже красивыми не считает. Королеву, думает он, мужчины называют красавицей. Мужчины пусть называют, а Джон не станет. Причем, не забудем, это Серсея, которая как раз по характеру далеко не леди, а уж скорее бойцовый петушок, - упертая, негибкая, неуступчивая, жаждущая драки и т.п. Но Серсея демонстрирует свою женственность открыто и даже навязчиво - и для Джона ее красота как бы и не существует. Он ей не доверяет.

В чем прав, но это всего лишь частный случай.

Потому что вот вслед за мамой идет Мирцелла под руку с Роббом, и у Джона немедленно срабатывает тот же механизм отторжения. Ничего плохого в Мирцелле, в общем-то, он не находит. Ну, кроме того, что она воздушное создание, волосы у нее золотые и весьма эффектно ниспадают из-под сеточки, то бишь девочка красивая и одета так, чтобы показать ее красу. Посему Джон немедленно делает вывод: застенчиво поглядывать на красивого Робба и смущенно улыбаться этому же самому, причем широко и счастливо лыбящемуся, Роббу, со стороны Мирцеллы есть абсолютный кретинизм. А Робб-то, дурачок, даже и не видит, какая Мирцелла дура. Что, конечно, неверно. Мирцелла, скорее всего, просто не знает, как себя вести с Роббом, особенно после того, как Серсея громко и обидно (а она всегда такие вещи делает громко и обидно) орала в своих покоях что-нибудь вроде "Джоффреньку уже на волчьей девке женят, еще и ты, дура, хочешь, чтобы тебя добрый папаня за тупого старковского верзилу отдал???". То есть Робб Мирцелле как раз нравится, он симпатичный и добрый, и она добрая девочка и не знает, попав между мамой и приличиями, как и мамины инструкции выполнить, и хорошего человека не обидеть.

Джон, безусловно, не в курсе всех этих хитросплетений, начиная с того, кого на ком хотят женить, но отнестись к Мирцелле без предубеждения все-таки мог бы.

Впрочем, Мирцелла - это так, мелочи. Джону его недоверие по умолчанию к тем женщинам, которые нисколько не амазонки, а, напротив, утонченные леди, аукнется куда больнее.

Вот через четыре книги и много времени имеют место у нас быть на Стене Мелисандра и Станнис. Оба они, в общем, сильно не нравятся Джону, и в общем, по делу. Начиная с того, что парочка имеет обыкновение кого-нибудь жечь. Чисто технически жжет, правда, Мелисандра, а Станнис всего лишь передает ей подходящий материал. Но, положа руку на сердце, он ответственен за костры ничуть не меньше, чем она. Что, собственно, и не скрывает. Вот сожгу я Манса, будет народу урок, говорит он совершенно открыто и ничего не стесняясь.

Однако в отношении Джона к ним есть любопытный нюанс. Он не любит обоих и не доверяет обоим. При этом он готов работать со Станнисом и даже в некотором роде доверять тому, что Станнис предлагает. Очень неприятный человек, но что ж делать, и не с такими Джон работает - и что важнее, умеет это делать.

Но между собой и Мелисандрой Джон, говоря образно, проводит ту же черту, что проводили в свое время между собой и Джоном Кейтилин и Санса. Мелисандра - раз и навсегда, ээээ, ну не то чтобы совсем не человек, но нечто этакое, не стоящее внимания настоящего мужчины.

И - да, это в общем способ самозащиты, потому что Джон совершенно не знает, что делать с такими женщинами.

И - да, это в общем большая глупость, когда Джон полностью игнорирует как ее предложения по сотрудничеству, так и предупреждения. Потому что Мелисандра пусть и самопиарится, но действительно многое видит, а кое-что даже правильно интерпретирует. В первой же главе Джона из "Танца с драконами" она фактически сообщает, чем закончится последняя глава Джона.

Но он вежливо слушает и принципиально не слышит.

А ведь зря.
Tags: Мартин, заметки к Мартину
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments