Анна (anna_y) wrote,
Анна
anna_y

Category:

Тебя предупреждали, придурок, или Гамадрилиада по-питерски

Глядючи на синее небо Аустерлица в районе обезьяньего острова Елагина острова (пардон за тавтологию), имеешь, оказывается, возможность валяться не только от желания поваляться, но еще и от хохота.
Для тех, кто не знает, - есть на Елагине такой обезьяний островок, где в качестве эксперимента поселяют обезьян (не знаю, гамадрилы ли, но чрезвычайно краснозадые… кто не верит – идите смотрите сами…), причем по периметру острова для умеющих читать расположены большие надписи «НА ОСТРОВЕ ВЫСАЖИВАТЬСЯ ЗАПРЕЩАЕТСЯ!!!» ажно каждые метров десять.
Но, видимо, не все умеют читать в наше насыщенное событиями время.

Дело было так.
К нервным большая просьба либо не читать, либо принять на грудь перед чтением.

Итак. Все шло хорошо, и гамадрил-самец (чудный товарищ, эксклюзивных размеров и такого же интеллекту, Мужчина с большой буквы – а вы попробуйте каждые пять минут удовлетворять при большом количестве лодочников одну из любимых жен, и я про вас тоже хорошо скажу…) занимался своими гамадрильими делами на пристани под большим дубом. Дуб был истинно болконский, пристань была табу для лодочников, а когда очередной питерский придурок, желая пофорсить перед своей питерской девушкой, подруливал к бережку, с противоположного острова матюгались в соответствующий аппарат спасатели. Так что наслаждалась публика в основном сношениями гамадрила с очередной женой в крайне традиционной позе: он вертикально головой вверх, она горизонтально спиной вверх. Ничего особенного.
Однако желающих посмотреть на жизнь обезьянью резко прибавилось, когда один из придурков не просто подрулил вплотную, но девушка его, истинно питерская, хихикая, умилилась обезьянкой. Гамадрил увидел возможность расширить гарем (нет, я только предполагаю, ибо недостойно судить о мотивах, не зная оных из первых рук) и бодро прыгнул на корму лодки. Самец человека, у которого тоже было красненькое, но не на заду, а в районе рубашки (полосатенькая красно-черная при белых штанах… физкультурник, блин), бодро отбился веслом, и гамадрил, честно уважая чужую территорию и самку, ушел, но прихватил с собой барсетку мужика – где было ВСЁ.

Далее было круто. С 18.20 до 19.50 события разворачивались крайне драматично и, я бы даже сказала, не менее сценично, чем в истории с волками и букетами.



Стадия первая. Один на один, или Сейчас прольется чья-то кровь.

Самец человека попытался выручить свой пачпорт путем замахивания на гамадрила веслом и даже вступания с ним в рукопашную. В результате чего был ободран в районе одной из верхних конечностей – а нефиг соваться к чужим самкам, у меня их четверо, подумал гамадрил. Питерская девушка визжала, питерские лодочники окружили театр действий плотным кольцом, мы, подонки, смотрели на действие из царской ложи – с высокого бережку, причем не только на театр, но и на зрителей. Поучительно было.
Стадия завершилась в тот момент, когда гамадрил ушел в кусты с барсеткой. Старшая его жена – с бумажником, а вторая по значимости супруга – с паспортом, выделявшимся яркой корочкой, последовали за ним. Остальные две неудачницы, которых удовлетворяли реже и с легким пренебрежением, остались на пристани рвать документы и деньги на клочки. Мужик растерянно слонялся на лодке взад-вперед под причитания девушки в самом невыигрышном состоянии: злой, испуганный и пахнущий кровью (своей – руку ему порвали конкрэтно, но документов было жалко больше).

Стадия вторая. Ознакомление с цивилизацией, или Милый, давай попробуем французский поцелуй!

Что было в кустах, науке осталось неизвестным, хотя вообще-то Самец выходил оттуда с видом усталым и чрезвычайно удовлетворенным. Но в данном случае акцент делался не на основной инстинкт, а на ряд дополнительных, типа «Не трожь мои бабки и моих баб». Это поистине было столкновение воль. Мужик в рубашке и спасатель без оной пытались соблазнить Самца бананами (один, несколько, много), но тот, как истый южный мужчина, предоставил эти мелкие развлечения питерским обезьянам женского полу (все равно потом отберет). Часть контингента женского рода сидела на дубе (другом) и по мере раздирания документов на части бросала обрывки в воду, иногда на головы зрителей. Самец (южный) восседал на пристани, жрал самые интересные документы и затем любил своих подруг (подробности см. выше) на обрывках содержимого барсетки. Обрывков было много. Пристань выглядела как мостовая Дворцовой после встречи Нового года.
Ознакомившиеся с цивилизацией подруги (две старших и любимых жены), однако, попытались перевести секс в другую позицию – в просторечии именуемую оральным сношением, но были быстро (путем оплеух) приведены к традициям дедов. Публика свунилась и щелкала фотоаппаратами. Мужик орал, спасатель с матюгальником курил. Мы валялись на траве во всех смыслах, практически забыв о фотоаппаратах.
Короче, все были при деле.

Стадия третья. Кто твоя родня, или Дарвин отдыхает.

В какой-то момент мужик, тоже задымив изрядное количество атмосфэры, ощутил прилив сил, необходимый для того, чтобы высказать гамадрилу свои соображения о его происхождении (очень естественное желание). С бережку было хорошо видно, как лодка под номером П-52, выделявшаяся своим коричневым и обшарпанным видом среди восемнадцати ярких плавсредств простых зрителей, приблизилась к пристани на максимально безопасное расстояние и несчастный пострадавший, стоя в традиционной позиции гамадрила в ходе общения с женами, начал высказывание претензий. Оно было не слишком громким, но крайне выразительным, и сопровождалось движением ладони в воздухе.
Гамадрил, закончивший очередное любление очередной жены, слушал с интересом, временами почесывая верхнюю часть тела, но в какой-то момент решил, что новых слов с него хватит, и дал ответ делом: выставил красную попу на мужика и очень, очень выразительно по ней похлопал.
Спасатель глядел на обоих завороженно, не говоря уже об остальной публике, включая нас.

Стадия четвертая. За дело берутся профессионалы, или Сублимация чувств по Фрейду, Юнгу и девице Ленорман.

Через полтора часа, в ходе которых безволосые приматы свунились и рыдали абсолютно (по разным причинам), а волосатые в основном занимались сексом на виду и рвачеством документов, прибыла служба спасения. Она была уверенная, в гавайской рубашке и с мобилой за поясом (в задней его части. Видимо, это заразительно). Гавайская рубашка заставил безрубашечного спасателя подрулить к пристани и, отгоняя беззащитных питерских самок ударами ладони по пристани (мало же им надо, подумали мы!), сгреб в лодку обрывки некоторых бумаг с пристани. Кажется, там была и кредитная карточка (а может, и нет, но что-то яркое и глянцевое). Женщины возопили, и пришел Самец. Тогда гавайская рубашка с профессиональной поспешностью дал команду назад, и, уплывая от пристани, чрезвычайно свунясь, показал гамадрилу третий палец (да, на руке. Именно то, что вы подумали). А когда гамадрил яростно оскалился, показал еще раз, дабы получить окончательное моральное удовлетворение.
Гамадрил обиделся, но утешился почесыванием и любовью. О тонких чувствах питерских самок никто особенно не спрашивал.

Эпилог.

Питерская девушка провела все это время в лодке у противоположного берега, ожидая своего возлюбленного, который, получив в обрывках часть документов (процентов десять, остальное было а) в воде, б) на дубе, в) закопано), повеселел.
Спасатели разрывались между мужиком и защитой Самца от идиотов (под лозунгом защиты идиотов от Самца), поскольку попытки высадиться на интересный остров предпринимались каждые пятнадцать минут. В основном самками-блондинками, кокетливо брызгавшими на Самца водой (с воплями «Какой мужчина!»), что тот с истинно питерским мужским терпением сносил в надежде на более тесный контакт, временами для разрядки употребляя жен на употребленных документах, разбросанных на пристани.
Спасатель с матюгальником охрип, оря: «Куда лезешь? Сегодня одного уже покусали и барсетку отобрали», демонстрируя пострадавшего.

Окончательный эпилог.
Блондинки бы полбеды, как и мальчик на катамаране с другим мальчиком, мобилой возле уха и шариком-зайчиком, соблазнительно покачивающимся под самыми ветвями дуба (мальчику сильно повезло, что самки были заняты самообразованием по распотрошенным документам), но тут к острову причалили четверо в лодке (о видовой принадлежности не будем), имея много, много, много пива. Преимущественно в легкодоступной баночно-бутылочной форме. Тут, откровенно говоря, мы не выдержали, решив, что пьяный гамадрил способен на любовь ко всему, что движется (в том числе и лодки), и ушли на стрелку глядеть на закат.


Короче, скулы болят, и настроение отличное.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments