как молоды мы были

Rp.: Vere primo

Доктор, пропишите мне весну

Внутривенно, курсом в три недели.

Отмените мне прием метелей,

А иначе я совсем усну...

Доктор, пропишите мне ручьи,

Мать-и-мачех желтые таблетки,

Психотерапию вербной ветки,

Солнца благотворные лучи.

Доктор, пропишите мне массаж

Легким ветром, трелью соловьиной,

Радугой над лесом негасимой

И терапевтический пейзаж.

Доктор, а в аптеке продадут

Мне любовь, без вашего рецепта?

И, для усиления эффекта,

Нежности, хотя бы пять минут.

Доктор, я болею и хандрю.

Я отравлен долгою зимою.

Помогите снова стать собою

И хандру оставить февралю.

(с) Алексей Кусков

я

Севрский фарфор. 4. Две вазы в одной

Если кто-то думает, что названия ваз известны нам прямо так из 18 века, то пусть он лучше так не думает. В веке 19, когда вновь возник интерес к варварскому и допотопному рококо вообще и Севру в частности, многое забылось, кое-что перепуталось. Опять же антиквары были люди с фантазией, как видели, так и называли. Распутывали потом долго, распутали не сразу и, скорее всего, пока не все.  Ну вот, например, cuvette Verdun называли долгое время ту вазу, которая в сете коллекции Уоллес (на картинке наверху) в центре. Но теперь фарфороведы неоспоримо доказали, что сuvette Verdun — это как раз те, которые по бокам! А в центре — сuvette à fleurs Roussel. Не думаю, что стоит подробно излагать историю того, как произошло это фарфороведческое открытие. Для моего очень среднего уровня вполне достаточно понимать, что кюветы в целом похожи, но по одной очень важной детали их можно сразу различить. Это — ручки. 

В кювете Верден ручка состоит из рокайльно-кокетливо изогнутых листьев аканта. А в кювете Руссель ручка вроде сама по себе, листья там скромно и типа независимо по бокам и внизу. Вроде бы мелочи, но впечатление весьма разное, когда по бокам заложены белые с золотом полосы, и когда такие полосы конструкцией не выделены (если хочешь, конечно, рисуй, фарфоровые боги тебе в помощь, но это будет непросто). 

Collapse )
я

«Ромео и Джульетта», Мариинский, сегодня

По техническим причинам, которые Париш, на Терешкину мы не пошли, а сходили на то, что дали днем. Обещали Батоеву, но потом заменили на Новикову. Аскерова не заменили. Впрочем, он по-прежнему хорош, если не в бинокль, а что Ромео был хронически, гм, жизнерадостный, ну и ладно, бывают и такие Ромео, я полагаю. 

Новикова была прекрасной Джульеттой и ею осталась. Роль ей изумительно подходит, прямо в масть. И девичьи пропорции тела, и техническая сила, благодаря которой трудности партии ей словно и не трудности, и сам характер, который хорошо смотрится в варианте «негромкий, тонкий, ненавязчивый, со стальным стержнем».  

Наумов-Капулетти скорее понравился, Михайловцева-Капулетти скорее нет. Ни тебе стали, ни углерода финала второго действия. Так, зазнаистая дамочка, и в общем пока все. Но фактура хорошая, возможно, наработает. Яковлев, как обычно, был очень хорош двумя отцами: Монтекки и Лоренцо. Недвига, как обычно, очень хорош Бенволио. Хусламова кормилица из разряда «ах, какаая женщина!». 

Колб суперский Тибальд. Ему бы Северьяна, однако. Меркуцио-Байбордин хороший мальчик, до всеобщего любимца и души общества пока не дотянул, но почему бы и не доработать, потенциал есть и старания вагон. 

Из остальных приятное впечатление произвели служанки — Дементьева-Емельянова-Томассон,  а также вся четверка  народного танца (Лавриненко-Демидова-Еникеев-Херхеулидзе). Григорий Попов Шутом немножечко не допрыгал до своего прошлого блеска, но все равно хорош, и принимали очень нежно. 

Collapse )
я

Севрский фарфор. 3. Ваза с гробовым оттенком


Второй кюветой/кассетой для цветов, пошедшей в производство на мануфактуре, стала т.н. cuvette à tombeau. Интересное ощущение, когда запускаешь поиск картинок на cuvette à tombeau, и на первой же странице выскакивают два весьма элегантных гроба, нежно-розовый и нежно-палевый. Извращенцы Собственно tombeau переводится как гробница-могила-склеп-гроб-усыпальница и даже иногда мавзолей. Все это потому, что ваза, согласно традиционной точке зрения, сделана в форме античного саркофага (не будем спорить, лучше вспомним, что понятие античности в каждую эпоху было очень свое, и Агатовые комнаты Екатерины в Царском тоже типа античные). Поскольку вещь небольшая и, как обычно у Севра, изящная по самое не могу, в качестве перевода не по букве, а по смыслу предлагаю гробничку или саркофажик, как-то так.

Севр начал производить эту форму в 1754 г., сразу после кювет Куртейля. Созданы они были, наверное, одновременно, просто маркизу-куратору больше понравилась та, а не эта. В целом маркиз был прав, популярность cuvette Courteille была поболе, чем cuvette à tombeau, но тем не менее и вторую брали неплохо, так что их стойко производили в 1750-х, 1760-х и первой половине 1770-х, иногда и позже.  

Collapse )
я

Севрский фарфор. 2. Ваза имени маркиза

Вопрос изготовления простых, удобных и изящных ваз для цветов (живых, фарфоровых, а лучше вообще любых) был для Венсенна, тогда еще не ставшего Севром, очень актуален. Потому что это именно тот товар, который пользовался спросом. Всякая аристократическая посуда была традиционно металлическая (наша Елизавета Петровна, например, подчеркнуто вкушала  на своем Собственном фарфоровом сервизе, а остальные ели на вульгарном серебре и пускали на фарфор слюнки) или керамическая (в т.ч. мейсенская или, что еще лучше, китайская, в которую входила и японская, тогда их еще не различали и вообще часто называли предметы индианскими). Но попробуйте сделать серебряную вазу для цветов. В ход шло дерево (повтором деревянных ящиков являются, как мы помним, сaisses à fleur carrée), а также керамика, голландские толстостенные горшки (из которых явились миру севрские новые голландские вазы, но о них после) и всякие-разные лоточки.

Последними и вдохновились венсеннские гении при создании т.н. кассет, они же кюветы, для цветов, сuvettes ou caisses à fleurs.

Collapse )